Историческая роль России между Западом и Востоком
Пантин В.И.
В статье рассматривается историческая роль России с точки зрения социоестественной истории и цивилизационного подхода. Главная идея заключается в том, что Россия находится между Западом и Востоком не только с географической, но и с политической, социальной и культурной точек зрения. Это важное обстоятельство определяет посредническую позицию России, ее роль промежуточной цивилизации. Автор доказывает, что многие особенности развития России связаны с этой позицией. Среди таких особенностей, например: сложные изменчивые отношения России с западными и восточными странами, ее особая роль в Мир-Системе, а также внутренние социально-культурные расколы в российском обществе. В статье приводятся данные различных социологических исследований, анализирующих позицию России в современном мире. Эти данные демонстрируют, что большинство россиян воспринимают свою страну как особое евроазиатское государство, которое во многом отличается от западных стран.
Ключевые слова: историческая роль, мир-система, промежуточная цивилизация, система ценностей, социально-культурные расколы, российское массовое сознание.
Постановка проблемы. Цель данной статьи состоит в том, чтобы рассмотреть не вымышленную, а реальную, обусловленную природными, ценностными, культурными и этническими факторами историческую роль, которую играла и продолжает играть Россия в мире. При этом речь идет именно о действительной, а не выдуманной теми или иными идеологами исторической роли и судьбе России. Для большинства концепций, рассматривающих историческую роль России в мире - и советских, и имперских, и либерально-западнических, и евразийских, - характерна определенная идеологическая заданность и связанная с этим частичность, односторонность. Идеологизированные взгляды на роль и место России в мире абсолютизируют отдельные стороны ее исторического развития, в результате чего неизбежно возникает искаженная картина, на основе которой строятся те или иные политические концепции и стратегии. По возможности многосторонний, целостный, сбалансированный и учитывающий принципы социоестественной истории (Кульпин, Пантин 1993; Кульпин 1995; 1996; 2001) подход к пониманию исторической роли России в мире должен принимать во внимание всю сложность и противоречивость реального природно-географического, геополитического и культурно-цивилизационного положения нашей страны, а также особенности ценностных ориентаций российского суперэтноса в ряду других стран и цивилизаций. В этой связи полезно вспомнить идею, высказанную еще П. Я. Чаадаевым (1989: 145-148), который одним из первых констатировал то принципиально важное обстоятельство, что в географическом, геополитическом и культурно-цивилизационном отношении Россия занимает промежуточное положение между Западом и Востоком, между западноевропейской цивилизацией, с одной стороны, и исламской, конфуцианской, индуистской цивилизациями - с другой. По самому своему генезису и развитию Россия является славяно-тюркской цивилизацией с включением финно-угорского и других этнических и культурных элементов, принадлежащих Западу или Востоку. Важно также отметить, что Россия возникла на 500-600 лет позже, чем западноевропейская цивилизация, и ритмы развития России в силу сурового климата и сложных условий ведения сельского хозяйства являются замедленными по сравнению с Западной Европой. исторический россия запад восток
Иногда говорят и пишут, что Россия является или может стать «дочерней» цивилизацией по отношению к цивилизации европейской, подобно тому, как такими «дочерними» цивилизациями стали североамериканская (США) и латиноамериканская (Липкин 2007: 51). Среди отечественных интеллектуалов также широко распространены утверждения о необходимости обретения «европейской» или «западной» идентичности России (см., например: Ахиезер и др. 2008: 449-458). Однако при этом вольно или невольно упускается из виду, что Россия по самому своему генезису является «дочерней» цивилизацией не только по отношению к западноевропейской, но и по отношению к византийской цивилизации и Золотой Орде. Неслучайно кроме элементов «европейской» идентичности в России традиционно присутствуют и элементы «азиатской», а также «евроазиатской» идентичности, которая связана с существенными отличиями системы ценностей российского суперэтноса от систем ценностей западноевропейских стран (Кульпин 1995; Кульпин и др. 2005). Уже сам факт такой многообразной и разноплановой «удочеренности» и идентичности наводит на мысль о сложной, противоречивой и промежуточной цивилизационной природе России.
То обстоятельство, что Россия является «промежуточной» между Западом и Востоком цивилизацией, в настоящее время признается многими крупными российскими и зарубежными философами, историками, культурологами. Так, А. Дж. Тойнби писал об истории России как истории ее столкновений то с Западом, то с Востоком. В своей работе «Мир и Запад» он, в частности, отмечал: «Хотя русские были христианами, а многие и сейчас ими остаются, они никогда не принадлежали к западному христианству. Россия была обращена в христианство не Римом, как, например, Англия, а Константинополем; несмотря на их общие христианские корни, восточноправославное и западное христианство всегда были чужды друг другу, антипатичны и часто враждебны… Отчуждение началось в XIII веке, после нашествия татар на Русь. Татарское иго продолжалось недолго, ибо татары были степными кочевниками и не могли укорениться в русских лесах и полях. В результате татарского ига Русь потерпела убытки, в конце концов, не столько от татар, сколько от западных соседей, не преминувших воспользоваться ослаблением Руси для того, чтобы отрезать от нее и присоединить к западнохристианскому миру западные русские земли в Белоруссии и на Украине. Только в 1945 году России удалось возвратить себе те огромные территории, которые западные державы отобрали у нее в XIII и XIV веках. …За последние несколько веков угроза России со стороны Запада, ставшая с XIII века хронической, только усиливалась с развитием на Западе технической революции, и следует признать, что однажды разразившись, эта революция не проявляет до сих пор никаких признаков спада» (Тойнби 1996: 157-158). Выдающийся французский историк Ф. Бродель, говоря о России, отмечал, что «она имела единственно тенденцию организоваться в стороне от Европы, как самостоятельный мир-экономика со своей собственной сетью связей» (Бродель 1992: 455).
Чрезвычайно важной, дающей ключ к пониманию истории и современного положения России является мысль русского историка и богослова Г. В. Флоровского о том, что «в народно-государственном теле России имеются островки и оазисы и Европы, и Азии», существующие не в качестве «колониальных придатков», но как «живые члены единого тела» (Флоровский 1991: 206-207). Иными словами, разделить западные и восточные черты, сочетание и взаимодействие которых естественно и органично присуще России, невозможно. Выдающийся российский философ А. С. Панарин указывал на промежуточное положение российской цивилизации как на причину одновременно и ее силы, и ее слабости: «Наряду с этим имеется, на наш взгляд, и еще одна общая причина слабости цивилизационных оснований в России. Она касается ее промежуточного цивилизационного положения между Востоком и Западом, Севером и Югом… Этот протеизм русской культуры, ее готовность перевоплощаться, осваивать иные культурные модели, делая их своими, бесспорно связана с промежуточным цивилизационным положением России. Соседствуя с разными цивилизациями, воплощая и примиряя гетерогенные культурные начала, нельзя сохранять ортодоксальность и герметичность духа: приходится быть открытым. Оборотной стороной этой открытости является хрупкость и проблематичность норм, готовность их сменить, нередко на противоположные. Русскому народу приходилось решать задачи, требующие особой стратегии. Цивилизационная промежуточность требовала универсалистской восприимчивости, тяготы пространства и времени, истории и географии требовали нередко предельной мобилизации духа, способности справиться и с вызовами сурового климата, и с вызовами воинственных соседей» (Панарин 1995: 27-28).
Александр Мень, отвечая на вопросы о борьбе между современными славянофилами и западниками и о назначении России, также исходил из промежуточного положения России между Востоком и Западом: «В культуре, которая находится на рубеже Европы и Азии, всегда неизменно и неизбежно будет стоять вопрос: что же это за культура, европейская или азиатская? Или что-то третье? Пушкин, Толстой, Достоевский - европейские писатели, в России - европейская культура, с другой стороны, это и что-то другое, специфическое… А назначение России, русских - это совершенно особая тема. Я думаю, что это назначение весьма серьезное и глубокое, потому что это связано с историческим положением нашей страны между Востоком и Западом. Ценности Востока и Запада всегда противостояли друг другу, и их возможное пересечение и синтез определяют во многом историческую миссию России» (Мень 2004: 143-144). Подчеркнем, что в отличие от многих современных либеральных авторов, безапелляционно заявляющих, что Россия должна быть исключительно европейской, западной страной, Александр Мень видел всю сложность проблемы. Культура России - европейская, но одновременно и иная, специфическая. Стоит также запомнить слова Александра Меня о «серьезном и глубоком» назначении России и русских, о том, что в России возможны «пересечение и синтез» полярно противоположных, противостоящих друг другу ценностей Востока и Запада.
Массовое сознание о роли и положении России в мире. Вместе с тем самое существенное и важное состоит в том, что «промежуточное», «пограничное» между Западом и Востоком, между Европой и Азией положение России четко улавливается не только отдельными мыслителями, но и массовым российским сознанием, причем осознание «особости», специфичности своего развития характерно для большинства современных россиян независимо от возраста, профессии и политических взглядов. Ниже приведена лишь небольшая часть социологических данных, свидетельствующих о популярности представлений об особом пути развития России в массовом сознании.
Так, по данным всероссийского опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение» в 1999 г., большинство респондентов (60 %) считали, что по своим традициям и культуре Россия представляет собой особую страну, не похожую ни на Европу, ни на Азию; при этом еще 23 % опрошенных полагали, что Россия сочетает в себе черты Европы и Азии (Фонд… 1999).
В рамках опроса, проведенного ВЦИОМ в 2000 г., ответы на вопрос «На чей опыт стоит скорее ориентироваться при продолжении реформ в России?» распределились следующим образом: на опыт США, стран Западной Европы - 14 %, на опыт развитых стран третьего мира (Южная Корея и др.) - 3 %, на опыт коммунистического Китая - 7 %, не следовать чужим образцам, а глубоко изучать исторический опыт России, следовать ее традициям и особенностям - 63 %, затруднились ответить - 13 % (Общественное… 2002: 157).
По данным опроса, проведенного Левада-Центром в 2003 г., только 12 % респондентов считали, что Россия - часть Запада и она должна стремиться к сближению со странами Европы и США, в то время как 76 % опрошенных полагали, что Россия - евразийское государство, у нее свой путь развития (еще 6 % респондентов считали, что Россия - восточная страна, она должна ориентироваться на сотрудничество со странами Азии, и остальные 6 % опрошенных затруднились ответить) (Дубин 2004: 25). Почти такие же результаты были получены Левада-Центром и в 2007 г.: 74 % опрошенных считали, что Россия - это евразийское государство, у которого собственный исторический путь развития, 11 % респондентов полагали, что Россия - это часть Запада, и 7 % были согласны с тем, что Россия - восточная страна, она должна ориентироваться на сотрудничество со своими соседями в Азии, остальные 8 % опрошенных затруднились с ответом (Левада-Центр 2007). При этом необходимо подчеркнуть, что приведенные результаты вовсе не означают, что большинство россиян являются «евразийцами». Сам термин «евразийское государство» был навязан респондентам социологами; если бы они заменили этот термин на «евроазиатское государство» или на «европейско-азиатское государство», результаты опроса были бы аналогичными, поскольку массовое сознание не различает «евразийское» и «евроазиатское».
Согласно данным опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение» в 2005 г., на вопрос «Если оценивать жителей Западной Европы и россиян, то как Вы считаете, культура и ценности европейцев и россиян различаются значительно, незначительно или не различаются совсем?» были получены следующие ответы. «Не различаются» ответили всего 5 % респондентов, «различаются незначительно» - 21 % и «различаются значительно» - 63 % (еще 11 % опрошенных затруднились с ответом) (Фонд… 2005). Иными словами, большинство россиян считают, что культура, ценности и интересы западных стран и России существенно расходятся.
В мае 2011 г. Левада-Центр в ходе очередного всероссийского опроса задал респондентам следующий вопрос: «Как Вы считаете, в какой мере для России подходит “западный” (то есть западноевропейский, американский) вариант общественного устройства?» Ответы на этот вопрос, которые включали согласие опрошенных россиян с различными развернутыми утверждениями, распределились следующим образом: 1) «Это универсальный образец общественного устройства, который целиком подходит для российских условий» - с таким утверждением согласились 7 % опрошенных; 2) «Тот образец общественного устройства, который можно приспособить для российских условий» - ответили 20 % респондентов; 3) «Не вполне подходит для российских условий, вряд ли может прижиться в России» - ответили 31 % опрошенных; 4) «Совершенно не подходит для российских условий, противоречит укладу жизни русского народа» - ответили 35 % респондентов, и еще 7 % опрошенных затруднились ответить (Левада-Центр 2011). Такое распределение ответов на этот вопрос мало меняется с 2000 г., когда он впервые задавался, что свидетельствует об устойчивости представлений о применимости «западного» варианта общественного устройства для российских условий и для самих россиян.
Таким образом, представления большинства россиян об отличиях России от Запада, о ее специфическом цивилизационном и геополитическом положении устойчиво воспроизводятся в массовом сознании и по меньшей мере требуют, чтобы с ними считались политики, государственные деятели, экономисты, философы, ученые-исследователи. Разумеется, в каждом обществе в той или иной мере распространены представления о собственной исключительности, об уникальности своего пути развития, о своей культурной специфике и т. п. Подобные представления в разных формах существуют и в США, и в странах Западной Европы, и в Японии, и в Китае, и в Индии, и во многих других странах (что, кстати говоря, не мешает этим странам успешно развиваться). Но специфика России по сравнению с перечисленными странами состоит прежде всего в том, что российский суперэтнос своеобразно сочетает в себе черты Запада и Востока, Европы и Азии; подобное сочетание является по-своему уникальным и выражается как в системе ценностей, так и в многочисленных расколах и размежеваниях, характерных для российского общества.