Историческая самоидентификация России: этапы становления и современные функции
Л.Н. Гончаренко, Э.Б. Авакова
Авторами предложен собственный взгляд на понимание сущности исторической самоидентификации России. В статье проведен анализ процесса формирования исторической самоидентификации и ее трансформаций на разных этапах истории российского государства, обоснованы роль и значение исторической самоидентификации современной России. Авторы приходят к выводу, что развиваясь и наполняясь новым содержанием, историческая самоидентификация выполняет в современных условиях общенациональные функции, связанные с обоснованием общероссийской гражданской идентичности, объясняет национальное единство российского социума, лежит в основе патриотического воспитания новых поколений, закрепляет в общественном сознании положительный образ России, ее великодержавность.
Ключевые слова: историческая самоидентификация, Россия, патриотизм, коллективная идентичность, гражданская идентичность.
Historical self-identification of Russia: stages of formation and modern functions
L. Goncharenko, E. Avakova
The article is devoted to the concept of historical self-identification of Russia, which contributes to the strengthening of the state and the country's position in the international political space. The authors propose their own view on the understanding of the essence of historical self-identification. The article analyzes the process of formation of historical self-identification and its transformations at different stages of the history of the Russian state, substantiates the role and importance of historical selfidentification of modern Russia. The authors come to the conclusion that in modern conditions historical self-identification performs the national functions related to the justification of Russian civil identity, explains the national unity of the Russian society, underlies the Patriotic education of new generations, establishes in the public consciousness a positive image of Russia, its great power.
Key words: historical self-identification, Russia, patriotism, collective identity, civil identity.
Проблема гражданских, этнических, политических и социокультурных идентификаций как отдельных личностей, так и различных социальных общностей относится к экзистенциальным вопросам человеческого бытия. Эти проблемы вполне закономерно привлекают внимание социологов, политологов, культурологов и социальных психологов. Вместе с тем, не менее важным является вопрос об исторической самоидентификации государств и народов, как в прошлом, так и в настоящее время. Этот вопрос традиционно является предметом изучения правоведов, а также, в определенной степени, историков. Последние, как правило, уделяют данной тематике внимание в контексте рассмотрения определенных этапов в истории конкретных государств [2; 6; 8; 28; 34-36].
Субъектами исторической самоидентификации выступают: государство, общество, состоящее из множества разных социальных групп, и каждый человек в отдельности. Государство, являясь «политической организацией общества, объединяющей все население страны, представляющей и выражающей его интересы и волю, основным органом власти, управляющим обществом и обеспечивающим его целостность, организованность и определенный порядок в нем» [25, с. 236-237], играет ведущую роль в этом процессе, используя широкий спектр доступных ему возможностей для консолидации общества на основе общего понимания преемственности в историческом развитии и выработки единых ценностных представлений о прошлом. Важнейшую роль при исторической самоидентификации играют исторические экскурсы, связанные с вопросами политической, этнической, религиозной, культурной и территориальной преемственности того или иного государства.
Это позволяет консолидировать общество на основе идеи патриотизма, имеет важнейшее значение для проведения более эффективной внутренней и внешней политики государства, его легитимного позиционирования на международной арене.
Под исторической самоидентификацией мы понимаем глубокую духовную и политико-правовую связь государства и общества на основе исторической преемственности и борьбы многих поколений людей за суверенитет, гражданское единство и национальную идентичность. Возникшее таким образом единство имеет глубокий общественный смысл, лежит в основе понятий «согражданство» и «соотечественник», находит свое закрепление в менталитете народа и, как правило, декларируется законодательно, играя, таким образом, важную роль в формировании гражданской идентичности.
Интегративная сущность категории «историческая самоидентификация» фиксирует связь государства и общества с предшествующими этапами исторического процесса и закрепляет восприятие такой связи как абсолютной ценности. Этот сложный тип коллективной идентичности включает в себя историческую память, исторические ассоциации и осознанное принятие на себя ответственности за судьбу Отечества. Согласно результатам опроса Левада-Центра, посвященного изучению национальной идентичности, большинство респондентов связывают ее именно с общим историческим прошлым. Так, на вопрос о том, с чем связывается у них мысль о своем народе, каждый второй участник опроса отметил «наше прошлое, наша история» (53%) [15].
Носителем исторической самоидентификации является как многонациональный народ России, так и само государство. Историческая самоидентификация выступает как важнейшая составная часть госу-дарственной идеологии (де-юре или де-факто существующая в каждом государстве) и, одновременно, как одна из важнейших коллективных идентичностей социума.
Историческая самоидентификация конкретного государства может признаваться либо отвергаться другими государствами, соответствовать, либо противоречить устремлениям большинства или части населения той или иной страны, быть связана с предшествующими формами государственности на данной территории либо, напротив, противопоставлять себя им. В мире существовали и продолжают существовать?
никем не признанные государства, диктаторские режимы, установившиеся в результате насильственного захвата власти отдельными группами лиц, политическими или военными структурами, а также территории, претендующие на статус государств, но фактически в полной мере таковыми не являющиеся. Все они обращаются к прошлому, ищут в нем те или иные обоснования своему существованию, имплантируя эти конструкты в массовое сознание своего населения. Попытки исторической самоидентификации, не опирающиеся на глубокие духовные скрепы, коренящиеся в сознании народа, и исторические достижения предшествующих поколений, не могут увенчаться успехом и носят преходящий характер.
В этой связи большой интерес представляет ретроспективный взгляд на историческую самоидентификацию России и ее роль на разных этапах отечественной истории. Тем более, что прошлое страны в самых разных аспектах жизни присутствует в настоящем, детерминирует многое в деятельности государства, оказывает огромное воздействие на состояние российского социума.
Цель нашей работы заключается в попытке в самом общем виде очертить контуры исторической самоидентификации России, показать процесс формирования и трансформаций исторической самоидентификации на разных этапах истории российской государственности.
На протяжении всей истории России многократно менялись название государства, его общественный строй, разным было и отношение различных групп населения и существовавших политических сил к этим преобразованиям и новым формам социальной жизни, по-разному на них реагировали и другие государства [1].
В период монархии в России - раннефеодальной, сословно-представительной, абсолютной, а также думской, возникшей после 3 июня 1907 г., ведущей формой исторической самоидентификации являлась самоидентификация власти через легитимное ее наследование в рамках правящей династии, и народа, в том числе и элиты, - через отношение подданства. Именно эти отношения фиксировали в период средневековья общерусские летописи и летописные своды, а в новый период российской истории - имперское законодательство и официальная историческая наука. Была создана и глубоко внедрена в общественное сознание общая картина становления и развития российской государственности и преемственности власти, перетекавшей из Ладоги в Великий Новгород, оттуда в Киев, а затем во Владимир, Москву и Санкт-Петербург. Этим же путем передвигалась и высшая церковная власть. В летописях, а затем и в исторической литературе, основанной на этих средневековых источниках, был создан целостный нарратив, своеобразный исторический алгоритм российской истории от государства Рюриковичей до империи Романовых, который впоследствии уточнялся и обогащался исторической наукой, опираясь не только на научные факты, но и на фольклор, жизненный опыт народа, его представления о добре, справедливости и героизме. Все большим смыслом наполнялось понятие «отчина». Появившееся первоначально как наследственное владение княжеских династий, оно трансформировалось в «отчизну», т.е. в понятие Родина [33, с. 86].
Многие политические конструкты русского средневековья типа легенды «о призвании Рюрика с братьями», послания «о Мономаховом венце», сказания «о князьях Владимирских», теории «Москва - третий Рим» выполняли функции политических и религиозно-политических теорий, носили полулегендарный, а то и вовсе вымышленный характер и отражали уровень исторических знаний того времени, мифологический характер мировоззрения средневекового человека. Вместе с тем, они способствовали упрочению положения правящей династии, росту авторитета православной церкви, становились частью официальной идеологии, работающей на процесс государственной централизации и повышение международного статуса Руси-России и, в конечном счете, закладывали основы общерусской, а затем и общероссийской идентичности.
Нарушение установленного порядка наследования и передачи власти, а, значит, ее делегитимизация в результате династического кризиса, приводило к появлению самозванцев, массовым народным волнениям и иностранным вмешательствам и рассматривалось в стране как «Смута», войдя под этим названием и в официальную историческую науку.
Образы же наиболее успешных правителей запечатлевались в сознании народа и им давали возвеличивающие прозвища: Вещий (Олег),
Святой, Красное Солнышко (Владимир I), Мудрый (Владимир Мономах), Грозный (Иван IV), Великие (Петр I и Екатерина II), Благословенный (Александр I), Освободитель (Александр II), Миротворец (Александр III). Характерно, что во всех народных восстаниях XVII-XVIII вв. сам принцип монархической власти не подвергался сомнению. Политическая программа восставших сводилась к желанию видеть на престоле «доброго царя».
Модернизационные процессы, протекавшие в России в имперский период ее истории, затронули и процесс исторической самоидентификации государства и общества. Более солидной и достоверной стала ее научная основа, более целенаправленный и разнообразный характер приобрела государственная и церковная политика в этом направлении.?
Главными инструментами этой политики стали: искусство, общегосударственные мероприятия светского и религиозного характера, светское и церковное образование и общегосударственное законодательство.
В Российской империи осуществлялась последовательная и масштабная программа по увековечиванию выдающихся персонажей российской истории. Памятники Минину и Пожарскому в Москве на Красной площади и Петру Великому в Санкт-Петербурге до сих пор являются своеобразными символами величия российской государственности и народного единства. Высшим достижением историко-политической коммеморации стал монумент «Тысячелетие России», воздвигнутый в 1862 г. в Великом Новгороде в ознаменование 1000-летия российской государственности. Монумент запечатлел в бронзовых скульптурах и на горельефах 128 персонажей из истории России: выдающихся государственных деятелей, военных и героев, просветителей, писателей, художников от эпохи Древней Руси до имперского периода. Появлялись музыкальные и литературные произведения, создавались живописные полотна на исторические темы, охватывавшие все периоды существования Государства российского. «За веру, царя и отечество» отдавало жизнь российское воинство. Так была сформирована общенациональная историческая идентичность, присущая российскому государству как форме организации публичной власти и всем социальным слоям российского общества.
Укреплению этой идентичности служили общенациональные празднества в честь вступления на царство очередного наследника престола, славных побед российского оружия, церковные молебны и крестные ходы, посвященные знаменательным историческим событиям и датам, а также персонажам российской истории, причисленным к лику святых. Всероссийский характер приобрели торжества, посвященные празднованию 300-летия Дома Романовых в 1913 г. Они охватили практически все крупные города России и, в первую очередь, связанные с именем первого царя из рода Романовых - Михаила Федоровича Романова. В этих мероприятиях приняли участие десятки тысяч жителей империи. Начало династии неизменно связывалось с освободительной борьбой народов России против польских и шведских интервентов, подвигом народного героя Ивана Сусанина и действиями народного ополчения под предводительством К. Минина и Д. Пожарского.
Непрерывность исторического процесса отражали и такие символы российской государственности, как Большой Государственный герб и полный титул императора. В Основных государственных законах и приложениях к ним, принятых после издания Манифеста 17 октября 1905 г. и выполнявших роль конституционных законов государства вплоть до 1917 г., давалось подробное описание этих важнейших государственных регалий. Большой Государственный герб Российской империи, изображавшийся на большой Государственной печати, на императорских тронах и балдахинах, а также в залах, предназначенных для торжественных собраний и заседаний, кроме герба Московского и других великорусских княжеств и областей, включал гербы всех территорий и государств, в тот или иной период вошедших в состав империи.
Столь же подробно описывался и полный титул императора [20].
На первый взгляд, все это для начала ХХ в. представляется явной архаикой. Однако это далеко не так. Описание законодательно закрепляло исторически сложившееся единство территории России, отражало историческую динамику вхождения ее важнейших субъектов в состав российского государства и свидетельствовало об их государственно-правовом статусе, определяло пространство распространения властных полномочий императора и его статус как верховного правителя всех россиян вне зависимости от места их проживания на территории империи. Титул и Большой Государственный герб, смысловое содержание которых были зафиксированы законодательно, являлись не чем иным как юридически закрепленной декларацией исторической самоидентификации Российского государства в его развитии с древнейших времен до начала ХХ в.