К интерпретации понятия "среднего надлежащего" в ранней стоической этике
Серегин Андрей Владимирович
Аннотация
В статье рассматриваются две альтернативные интерпретации понятия "среднего надлежащего" (peoov KaSqKov) в раннестоической этике. Согласно первой из них, которую автор обозначает как "дихотомическую", "надлежащие" действия являются "средними" или морально нейтральными, только если рассматривать их in abstracto, т.е. безотносительно к добродетельному или порочному состоянию души совершающего их агента, а на практике всегда становятся либо морально правильными, либо морально неправильными как раз в зависимости от этого состояния. Согласно второй интерпретации, которую автор называет "трихотомической", "средние надлежащие" действия представляют собой самостоятельный класс морально нейтральных действий наряду с отличными от них морально правильными и морально неправильными поступками. По мнению автора, дихотомическая интерпретация предпочтительна, так как она лучше соответствует характерному для раннего стоицизма представлению о том, что все моральные агенты делятся на добродетельных мудрецов, совершающих исключительно морально правильные поступки (каторбырата), и порочных глупцов, совершающих только морально неправильные прегрешения (арартррата). Тем не менее некоторые стоические фрагменты содержат ряд формулировок, которые, как может показаться, свидетельствуют в пользу трихотомической трактовки. Автор предлагает подробный анализ этих фрагментов, демонстрируя, что на самом деле они не противоречат дихотомической интерпретации - либо потому что при ближайшем рассмотрении эти тексты оказываются вполне совместимы с ней или даже в чем-то подтверждают именно ее, либо потому что они вообще не являются свидетельствами об аутентично стоическом учении.
Ключевые слова: античная этика, добродетель, "среднее надлежащее", порок, стоицизм этика дихотомический средний
Some Remarks on How to Interpret the Concept of "Intermediate Appropriate" Action in Early Stoic Ethics
Andrei V. Seregin
This paper examines two alternative ways to interpret the early Stoic concept of "intermediate appropriate" action (peaov KaSqxov). According to the first interpretation, which the author calls "dichotomous", appropriate actions can be "intermediate" or morally neutral only when viewed in abstracto, i.e. without reference to the virtuous or vicious disposition of those who commit them, whereas in practice they always become either morally right or morally wrong depending on this disposition. According to the second interpretation, which the author calls "trichotomous", "intermediate appropriate" actions constitute a separate class of morally neutral actions along with morally right and morally wrong ones. The author believes that the dichotomous interpretation is preferable. On the whole, it fits much better with the early Stoic view that all moral agents are divided into virtuous sages who only perform morally right actions (каторбырата) and vicious fools who only commit morally wrong transgressions (арартррата). Nevertheless, some Stoic fragments contain statements that might seem to support the trichotomous reading. The author offers a detailed analysis of these fragments, demonstrating that they do not in fact contradict the dichotomous interpretation - either because on closer examination these texts prove to be quite compatible with it and even to some extent confirm it or because they do not provide evidence for authentically Stoic teaching at all.
Keywords: ancient ethics, "kathekon", "intermediate appropriate" actions, Stoicism, vice, virtue
Одна из особенностей раннестоической этики состоит в том, что для оценки различных форм активности моральных агентов в ней используются две пары до некоторой степени корреллирующих, но не совпадающих по содержанию понятий: с одной стороны, когда некоторое действие характеризуется как каторВица или ацарт^ца, речь идет о полноценном "морально правильном" или "морально неправильном поступке", который порождается добродетельным или порочным состоянием души агента1 и в силу этого сопровождается соответствующей добродетельной или порочной мотивациейSVF III, 494; 661. См. также примеч. 13. Сокращенные обозначения текстов соответствуют аббревиатурам, используемым в [Montanari, 2015] и [Oxford Latin Dictionary, 1968]. Я следую той интерпретации, согласно которой добродетельная мотивация, по мнению стоиков, имеет место только в том случае, когда действие совершается исходя из систематического и когнитивно непогрешимого (ср. SVF III, 453; 510; 543) согласия индивида с универсальной природой вещей, или, что то же самое, с волей Зевса, или естественным законом (SVF III, 4; 282; 314; 335-336; 517; ср. [Tsekourakis, 1974, 33-34, 58, 82; Forschner, 1981, 203, 210, 217-219; Inwood, 1985, 106-109, 156-164, 212-214; Brennan, 2005, 140-141]).; с другой стороны, некоторое действие может быть описано еще и как "надлежащее" (KaBqKov) или "ненадлежащее" (пара то KaBqKov) в том смысле, что для него либо можно, либо нельзя найти удовлетворительное разумное обоснованиеSVF I, 230; III, 493-494; 498. с точки зрения его соответствия природе действующего существаSVF I, 230; III, 493-494; cp. I, 189; III, 132; 264, 33-34; 491; 497; Hierocl. Fr. p. 52, 23-53, 12 von Arnim., причем соответствие или несоответствие действия этому натуралистическому критерию само по себе еще никак не характеризует его в собственно моральном отношенииНедавнюю критику этого тезиса см. в [Visnjic, 2021, 9-21], где, впрочем, игнорируются основные свидетельства в его пользу (см. SVF I, 231; III, 13; 188; 494; 497-498; 510; 516; 758; 763)., в частности - потому что понятия надлежащего и ненадлежащего применимы не только к разумным агентам, но и к животным и даже растени- ямSVF I, 230; III, 493-494; cp. Hierocl. Fr. p. 53, 2-8 von Arnim; Sen. Ben. I, 2, 5. См. об этом в целом [Lorenz, 2020].. Термин "среднее надлежащее" (^eoov KaBqKov; medium officium), используемый стоиками в этой связиSVF I, 231; III, 13; 494; 496; 498-499; 522; cp. III, 510; 515; 517; 521., по-видимому, отражает как раз это представление о моральной нейтральности надлежащих действий как таковых. Только когда надлежащее действие осуществляется исходя из добродетельной мотивации, оно превращается в "совершенное надлежащее" (TeAeiov KaBqKov), или, что то же самое, в каторВицаSVF III, 13; 494; 498-500; cp. III, 510; 521-522; Cic. Off. I, 8; III, 14..
Вопрос, однако, состоит в том, как именно следует представлять себе точное соотношение "средних надлежащих" действий с морально правильными и неправильными поступками. С этой точки зрения возможны две базовые интерпретации понятия ^oov raBqKov, которые я для краткости буду обозначать соответственно как "дихотомическую" (I) и "трихотомическую" (II).
Дихотомическая интерпретация. Морально правильные поступки, во всяком случае если иметь в виду конкретные типы внешней активностиВ число каторВшцата и ацартгщата могут включаться еще и абстрактные типы активности в соответствии с некой добродетелью или неким пороком вообще (быть разумным, поступать несправедливо и т.п.; см. SVF III, 494; 501; 503), а также "благие эмоции" (єииаВєші) или морально дурные "страсти" (иаВц) (SVF III, 445; 468; 501; 504; cp. 85), которые следует рассматривать как формы внутренней активности агента (ср. [Inwood, 1985, 99-100, 126-131])., возникают исключительно на основе надлежащих действий за счет добавления к их морально нейтральной материи добродетельной мотивации. Фактически и добродетельный мудрец, и недобродетельный агент могут делать одно и то же (например, возвращать имущество, отданное им на хранение, или заботиться о родителях и т.п.Ср. SVF III, 498; 511-513; 515-516; 518; Sen. Ben. IV, 10, 1-2. SVF I, 566; III, 536. Ср. III, 537. При этом тот, кто обладает одной добродетелью, обладает всеми (SVF I, 199-200; II, 349; III, 275; 280; 295-300; 302-303; 305; 310), и то же самое касается пороков (SVF III, 103; 659; 661).), но в то время как надлежащее действие мудреца становится каторВица, аналогичное действие немудреца превращается в а|артп|а. Это вытекает из характерной для ранних стоиков дуалистической концепции, согласно которой, во-первых, среднего состояния души между добродетелью и пороком не существует11, но все моральные агенты делятся на добродетельных мудрецов и порочных безумцевВ число последних входят и "совершенствующиеся", т.е. те, кто стремятся к добродетели. См. SVF I, 216; 227; III, 527; 529-532; 534-536; 539; 657-658; 662; 664-668., а, во-вторых, все действия, вытекающие из добродетельного состояния души, морально правильны, а из порочного - морально неправильныSVF III, 307, 12; 473, 46-48; 557; 560; 563; 643; 661. Cp. III, 203; 504; 528; 558; 561. Это относится даже к малозначительным или нейтральным с конвенциональной точки зрения действиям (ср. SVF I, 217; III, 103; 106; 203; 207; 211-212; 501; 627; 730).. Соответственно, каторВйцата оказываются исключительным уделом мудрецаSVF III, 13. При этом мудрец в принципе не может поступать морально неправильно (SVF III, 556; 558; 583; 643)., но остаются совершенно недоступны для немудре- цовSVF III, 520., которые совершают только ацарт^цатаSVF I, 216; III, 661.. Конечно, в число последних входят и ненадлежащие действия, совершение которых мудрецами исключено уже по той причине, что материю их морально правильных поступков всегда составляют именно KaB^KOvra. Поэтому любое ненадлежащее действие, совершенное моральным агентом, всегда представляет собой а|артп|аSVF III, 499; cp. III, 500; 649. Но иногда мудрец может совершать действие, материально идентичное ненадлежащему, поскольку оно становится надлежащим в силу особых обстоятельств (SVF III, 191; 496; 757-759; 763; 766-768; D.L. VII, 121).. Тем не менее немудрецы несомненно совершают и надлежащие действияSVF III, 498; 510; 512; 516; 522.. Однако в их случае и эти действия не могут проистекать из добродетельного состояния души, а, стало быть, проистекают из порочного и потому должны быть морально неправильнымиЭтот тезис разделяется многими исследователями, ср., например, [Rist, 1969, 98-99, 101; Tsekourakis, 1974, 13; Forschner 1981, 199, 201; Roskam, 2005, 206; Brennan, 2005, 189]. Вишник
упускает это из виду, когда пытается преуменьшить дуалистический характер раннестоической этики на том основании, что "при таком подходе обычный человек вообще не может надеяться совершить надлежащее действие" ("under such a view, a normal person can never hope to perform a kathekon" [Visnjic, 2021, 55]). Разумеется, обычный человек может его совершить, однако оно все равно останется морально дурным. Но это не вписывается в пози - цию данного исследователя, который склонен трактовать "надлежащее" как моральный долг (ср. примеч. 5).. Понятие же "среднего надлежащего" подразумевает только то, что если рассматривать надлежащие действия безотносительно к добродетели или пороку конкретного агента, то им нельзя приписать никакой моральной ценности - ни позитивной, ни негативной. Однако на практике любое надлежащее действие, совершаемое моральным агентом, всегда становится либо морально правильным, либо морально неправильным (ср. [Rist, 1969, 100101; Forschner, 1981, 197-198]), а никакого самостоятельного класса "средних" надлежащих действий, отличных как от катор 0йцата, так и от ацарт^цата, не существуетЕсли только не допустить, что стоики могли относить термин цеоа ка 0г|к^та еще и к надлежащим активностям растений, животных и неразумных детей (ср. [Tsekourakis, 1974, 14-15]), которые вообще не являются моральными агентами (cp. SVF III 372; 477; 512; 537; 658)..
Трихотомическая интерпретация, напротив, допускает, что применительно к моральным агентам "средние" надлежащие действия представляют собой некоторый самостоятельный класс действий, всегда остающихся морально нейтральными. В подобный тезис, по-видимому, можно вкладывать существенно разное содержание. Например, можно предположить, что "средние" надлежащие действия а) либо не становятся катор 0йцата, даже если совершаются мудрецом (ср. [Tsekourakis, 1974, 9-11]), b) либо не превращаются в ацарт^цата, когда совершаются немудрецом (ср. [Gourinat, 2014, 18-20]), c) либо остаются морально нейтральными и в том, и в другом случае. Вариант а) подразумевает, что немудрец по-прежнему совершает только ацарт^цата, в число которых могут входить как надлежащие, так и ненадлежащие действия, но мудрец может совершать как морально правильные, так и некие отличные от них надлежащие действия, остающиеся при этом морально нейтральными. Это легче всего представить себе, если допустить, что "средние" действия мудреца хотя бы частично отличаются от катор 0йцата по своему материальному содержаниюЧто они не могут отличаться от них целиком, очевидно из текстов, упомянутых в примеч. 10.. Вариант b) предполагает, что мудрец совершает только каторбйцата, но немудрец может совершать как "средние" надлежащие действия, которые вполне могут быть целиком материально идентичными морально правильным поступкам мудреца, так и морально неправильные поступки, экстенсивно совпадающие с ненадлежащими действиями. Вариант с), являющийся некой комбинацией а) и b), трудно себе представить даже логическиКак раз потому, что согласно а) материя "средних" надлежащих действий может совпадать с материей катор 0шцата лишь отчасти, а вариант b) вполне совместим с менее проблематичным и потому предпочтительным предположением, что она совпадает с ней целиком., но, по-видимому, и в этом случае каторбйцата должны хотя бы отчасти материально отличаться от "средних" надлежащих действий, а ацарт^цата - ограничиваться ненадлежащими действиями. Все эти варианты очевидно несовместимы с описанной выше дуалистической концепцией, подчеркивающей принципиальную зависимость морального статуса поступков от состояния души агента, которое может быть либо добродетельным, либо порочным: непредставимо, как в таком случае либо добродетельный мудрец (а), либо порочный немудрец (b), либо и мудрец, и немудрец (c) могли бы совершать какие-либо действия, которые не становились бы морально правильными или неправильными, но оставались бы морально нейтральными. Кроме того, по- видимому необходимое для а) и c) допущение того, что "средние" надлежащие действия должны отчасти отличаться от каторВырата по своему материальному содержанию, также весьма проблематично: не вполне понятно, в чем именно могло бы состоять это отличие, в каких случаях оно имеет место, в каких нет и почему. Все это, на мой взгляд, говорит о несостоятельности трихотомической интерпретации.
Проблема в том, что некоторые стоические фрагменты на первый взгляд свидетельствуют в ее пользу. Даже сторонники дихотомической трактовки подчас не отрицают этого обстоятельства, объясняя содержащиеся в этих текстах утверждения как искажение аутентично стоической позиции, возникшее в позднейшей традиции (ср. [Rist, 1969, 97; Forschner, 1981, 198, 199, Anm. 94]). На мой взгляд, в этом нет особой необходимости, так как в силу разных причин эти тексты вполне совместимы с дихотомической интерпретацией. Далее я хотел бы обосновать этот тезис применительно к следующим фрагментам, наиболее показательным в данном отношении:
Т 1). SVF III, 363 (= Phil2. Prob. 60-61) (cp. [Forschner, 1981, 198, Anm. 83]).
[Филон доказывает, что мудрец свободен, так как не испытывает ни принуждений, ни помех] [a] .. .И, конечно, если он терпит принуждение, ясно, что он делает нечто недобровольно. Действия же (огі пражец) у людей - это либо [морально] правильные поступки, [вытекающие] из добродетели (ц ап' арєтц^ єіаі каторВырата), либо прегрешения, [вытекающие] из порока (ц апо какіа^ арартцрата), либо средние и безразличные (ц рєоа ка! абшфора).
[b] Так что все без исключения [действия, вытекающие] из добродетели (та pev ouv ап' аретц^), он совершает не подвергшись насилию, но добровольно (ведь для него они заслуживают выбора). [c] [Действия же, вытекающие] из порока (та 5' апо как(а^), как те, которых следует избегать, он не совершает даже во сне. [d] И, конечно, неправдоподобно, что он [недобровольно совершает] безразличные [действия] (ои 5є pqv та а 5тафора єіко^ (scil. aKovra праттє™)), по отношению к которым мысль находится в равновесии словно на весах, наученная и не поддаваться [им] как имеющим привлекательную силу, и не испытывать [к ним] отвращение как к достойным отвержения.Переводы здесь и далее мои. - А.С.
Филон исходит из трихотомического различения морально правильных поступков, проистекающих из добродетели, морально неправильных прегрешений, проистекающих из порока, и "средних" или безразличных действий, которые, видимо, уже никак не определяются добродетельным или порочным состоянием души агента ([а]). Похоже также, что, по его мнению, мудрец может совершать эти "средние" действия ([d]) наряду с каторВФрата ([b])Гипотетически текст в [d] можно было бы дополнить и иначе: "И, конечно, неправдоподобно, что он [совершает] безразличные [действия]". Но я следую общепринятой интерпретации.. Хотя сам термин каВркоута здесь не используется и, стало быть, вовсе не очевидно, что под "средними" действиями имеются в виду именно реоа каВркоутаПредставление о "надлежащем" действии, строго говоря, не должно оставлять агента в состоянии равновесия ([d]), но скорее вызывать у него "влечение" (оррг|). Cp. SVF III, 169; 495; [Inwood, 1985, 55, 83-84, 116; Lorenz, 2020, 156-160]., содержание этого фрагмента можно признать несовместимым с дихотомической интерпретацией. Однако Филон нигде не упоминает самих стоиков и не приписывает им излагаемые здесь взгляды. Скорее он формулирует собственную позицию, используя для этого стоический терминологический аппарат, но переосмысляя его на свой ладЧто вообще типично для него (ср. [Roskam, 2005, 205-208]).. Даже если в целом позиция Филона в этом сочинении выдержана в стоическом духе (ср. [Giusta, 1967, II, 368-370]), нет необходимости усматривать в Т 1 свидетельство об аутентичном стоическом учении как таковом.