Вторая волна реконфигурация аудитории приходится на середину 2000-х гг., когда масса телезрителей начала распадаться и фрагментироваться в ответ на появление новых технологий распространения телевизионного сигнала кабельных и спутниковых. Оказалось значимым и распространение Интернета и более широкое использование альтернативных источников: онлайн-СМИ, социальных сетей, цифровых платформ, поисковых систем, мессенджеров. Спрос на индивидуализированный контент, альтернативные программы новостей и разнообразный развлекательный контент, снижение тарифов на цифровые услуги все эти результаты цифровизации медиа стали движущей силой развития отечественных СМИ как менее консолидированной и технологически продвинутой медиасистемы (Лукина (ред.), 2010; Nordenstreng, Thussu (eds.), 2015). Реструктуризация медиасистемы в 1990-х характеризовалась изменением рекламных потоков, которые во все большей степени переориентировались на цифровые медиа. К началу 2010-х гг. рекламные доходы российской поисковой системы «Яндекс» стали равны и даже превзошли рекламные доходы предыдущего лидера «Первого канала»2.
В-четвертых, российскую систему СМИ отличают многочисленные внутренние взаимовлияния и противостояния центростремительных и центробежных тенденций, что сегодня имеет принципиальное значение и для страны в целом. Ее «централизацию», центростремительность обеспечивают федеральные телевизионные каналы, которые сформировали единственную общедоступную и практически уже полностью цифровизированную технологическую инфраструктуру информационного пространства страны. Эту же тенденцию укрепляет производство и распространение кинофильмов и сериалов, создающих основу программирования на федеральном телевидении и отвечающих запросам национальной культуры, в том числе и популярной. С другой стороны, роль ежедневных газет, радио и большинства интернет-СМИ можно рассматривать как «децентрализирующую», центробежную. На функционирование этих сегментов влияет интерес аудитории к местным новостям, развитие региональных политических систем и трансформация печатной прессы в онлайн-СМИ (значимый элемент городского образа жизни). Как следствие таких противоречивых влияний в медиасистеме, основная роль в определении национальной повестки дня перешла к общедоступным федеральным универсальным телеканалам, которые также взяли на себя функцию развлечения аудитории. При этом онлайн-СМИ значительно расширили сферу общественных дискуссий и дебатов, предлагая параллельные и альтернативные повестки для различных сегментов аудитории (Медиасистема России, 2015).
В-пятых, взаимоотношения между государством, его ведомствами, с одной стороны, и журналистикой, СМИ с другой, традиционно определяли (и до сих пор продолжают) характер и состояние российской медиасистемы (Иваницкий, 2010). С тех пор как в 1703 г. Петр Великий основал первую русскую газету «Ведомости», Екатерина II стала издавать журнал «Всякая всячина» для просвещения народа, а Павел I в конце XVIII в. ввел практику цензуры, определявшей деятельность отечественных СМИ на протяжении последующих двух столетий, в системе российской публичной коммуникации и в медиасистеме сложились вертикальные иерархические отношения государства и журналистики.
Легальная практика цензуры в имперской России и в СССР до 1991 г., сложная экономическая основа этих отношений, ведущая роль государства в создании законодательных основ деятельности медиа, весь комплекс патерналистских традиций в отношениях «государство СМИ» все это оказало заметное влияние на политическое, экономическое и культурное регулирование отечественных медиа. Наряду с критикой этой особенности российской медиасистемы (Koltsova, 2006; Becker, 2004) некоторые исследователи предположили, что она стала особой формой общественного договора о природе, миссии, и функциях российской журналистики, консолидированным видением социальных целей и ответственной политики государства по отношению к СМИ и журналистике (Иваницкий, 2010: 27-28).
Интенсификация недавней (с середины 2010-х гг.) государственной регуляторной деятельности в области СМИ доказывает, что государство по-прежнему остается ключевым субъектом в формировании и реализации медиаполитики. Путем субсидирования, дотирования или прямого финансирования социально значимых проектов, в том числе контента для особых групп аудитории детей, этнических и языковых сообществ, оно поддерживает выполнение медиакомпаниями их социальной миссии. Однако вместе с этим во многих случаях деятельность государственных структур, особенно на региональном уровне, оказывается нацеленной на поддержку местных органов власти или на оказание им помощи в информационных стратегиях. Еще один документ ФЗ от 14.10.2014 № 305-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О средствах массовой информации"» (об ограничении иностранной собственности в российских СМИ), который определил максимальную долю иностранного капитала в отечественных массмедиа в размере 20%, став одним из самых обсуждаемых экономических нормативных документов, сформулировал противоречивые вопросы об экономической и политической целесообразности регулирования медиабизнеса в условиях глобализации, протекционизма на рынке новостей и развлекательного медиаконтента, защиты культурных традиций общества от влияния зарубежной массовой культуры. Словно повторив 1960 г., когда в ЮНЕСКО шли дебаты о создании нового международного информационного порядка (НМИП), способного оградить национальные интересы стран от информационного империализма глобальных медиалидеров, в отечественный дискурс вернулись вопросы геополитического характера.
Важным вопросом государственной медиаполитики стала и информационная безопасность, прежде всего неграмотной в цифровом аспекте аудитории, в том числе и молодых людей, которые оказываются не в состоянии критически анализировать деятельность цифровых медиа, а также вопросы национальной безопасности и культурной идентичности россиян. В ответ на эти опасения в 2010-х гг. были приняты новые законы. Среди них Закон о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию (2010/2012) и поправки к нему (2013), комплекс поправок к Административному кодексу, Закон об информации, информационных технологиях и о защите информации (2006), Закон о связи (2003), ФЗ от 05.05.2014 № 97-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный Закон "Об информации, информационных технологиях и о защите информации"» (Законопроект о блогерах, 2014 г.), поправки к Закону о СМИ и Закону о рекламе (2016/2017), новые законы по борьбе с терроризмом (закон Яровой) и ряд других.
Теоретические работы, анализирующие динамику российской медиасистемы, подчеркивают, что, несмотря на довольно противоречивый характер отечественных медиатрансформаций, можно выделить основные их векторы. Это дерегулирование экономики и изменение политической системы в 1990-х гг., быстрый рост рекламного рынка, расширение медиаиндустрии за счет количественного роста медиакомпаний и появления новых типов предприятий в конце 1990 начале 2000-х гг., цифровизация медиа и рост цифровой аудитории в 2010-х гг.
Трансформация отечественной медиасистемы представляет собой интересный и, возможно, исторически уникальный пример изменений под воздействием гибридных влияний: с одной стороны, рыночной природы медиабизнеса, широко распространенной в лобальном масштабе, с другой исторически детерминированного пути национального развития, определяемого внутренними факторами. Среди последних ключевую роль, несомненно, играют отношения СМИ и государства, выступающего одновременно в нескольких противоречивых ипостасях и как регулятор, и как владелец, и как инвестор, и как гарант выполнения медиа своих общественных функций.
Примечания
1 АКАР (Ассоциация коммуникационных агентств России). Режим доступа: https//www.akarussia.ru
2 Телевидение в России в 2016 году: состояние, тенденции и перспективы развития. Отраслевой доклад / под ред. Е.Л. Вартановой, В.П. Коломийца. М.: ФАПМК, 2017.
Библиография
Алиева С.А. Современная медиасистема России: учеб. пособие. Уфа: РИЦ БашГУ, 2016.
Анникова В.А. Средства массовой информации в современной России // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. Сер.: Политология. 2008. № 4. С. 122-129.
Вартанов С.А. Динамика развития медиаиндустрии России в 2000-2014 гг.: общие тренды и взаимосвязь с макроэкономическими показателями // Медиаскоп. 2015. Вып. 3. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/1831
Вартанова Е.Л. Постсоветские трансформации СМИ и журналистики. М.: МедиаМир, 2014.
Вырковский А.В., Макеенко М.И. Региональное телевидение России на пороге цифровой эпохи. М.: МедиаМир, 2014.
ВьюгинаД.М. Особенности медиапотребления цифрового поколения России // Медиаскоп. 2017. Вып. 4. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2386 Демина И.Н. Трансформация медиасистемы: общие подходы и технологический аспект // Изв. Байкальск. гос. ун-та. 2010. № 2 (70). С. 159-163.
Дунас Д.В., Толоконникова А.В., Черевко Т.С. Актуальные концептуальные подходы к рассмотрению процесса медиапотребления // Вестн. Моск. ун-та. Сер.10: Журналистика. 2017. № 5. С. 30-50.
Журналистика на перепутье: опыт России и США / под ред. Е.Л. Вартановой. М.: МедиаМир, 2006.
Иваницкий В.Л. Модернизация журналистики: методологический этюд. М.: МедиаМир, 2010.
Интернет-СМИ: теория и практика / под ред. М.М.Лукиной. М.: Аспект Пресс, 2010.
Медиасистема России / под ред. Е.Л. Вартановой. М.: Аспект Пресс, 2015. Рихтер А.Г. Свобода массовой информации в постсоветском пространстве. М.: ВК, 2007.
Российское телевидение: индустрия и бизнес / под ред. В.П. Коломийца, И.А. Полуэхтовой. М.: АЦ VI; Восход-А, 2010.
Российское телевидение: между спросом и предложением / под ред. А.Г. Качкаевой, И.В. Кирия. М.: Элиткомстар, 2007.
Савинова О.Н. Трансформация медиасистемы в современных условиях: к вопросу аберрации функций СМИ // Вестн. Нижегородск. ун-та им. Н. И. Лобачевского. 2008. № 1. С. 198-200.
Система средств массовой информации России: учеб. пособие / под ред. Я.Н. Засурского. М.: Аспект Пресс, 2003.
СМИ в меняющейся России: колл. моногр. / под ред. Е.Л. Вартановой. М.: Аспект Пресс, 2010.
Смирнов С.С. Медиахолдинги России: национальный опыт концентрации СМИ. М.: МедиаМир, 2014.
Фомичева И.Д., РеснянскаяЛЛ. Газета для всей России. М.: ИКАР, 1999. Шкондин М.В. Система СМИ и ее среда. Структура СМИ в условиях реформирования общества. Типология средств массовой информации: учеб. пособие. М.: Фак. журн. МГУ, 2002.
Шкондин М.В. Функциональная целостность медиасистемы // Изв. Иркутск. гос. эконом. академии (Байкальск. гос. ун-т экономики и права). 2014. № 2. С. 144-149.
Androunas E. (1993) Soviet Media in Transition: Structural and Economic Alternatives. London: Praeger Publishers.
Anikina M.E. (2015) Ideals and Values of Modern Journalists: the Search for Balance. In: Journalism in Change: Journalistic Culture in Poland, Russia and Sweden. Vol. 3. Studies in Communication and Politics. Peter Lang International Academic Publishers Frankfurt am Main, Berlin, Bern, Bruxelles, New York, Oxford, Wien, pp. 153-178. DOI: 10.3726/978-3-653-03989-4
Athique A. (2013) Digital Media and Society: An Introduction. Cambridge: Polity. Becker J. (2004) Lessons from Russia. A Neo-Authoritarian Media System. European Journal of Communication 19 (2): 139-63.
Castells M. (1999) The Information Age. Vol. 1-3: Economy, Society and Culture. Wiley-Blackwell.
Curran J., Park M.-J. (eds.) (2000) De-Westernizing Media Studies. New York: Routledge.
De Smaele H. (1999) The Applicability of Western Media Models on the Russian Media System. European Journal of Communication 14 (2): 173-89.
Dunn J. (2014) Lottizzazione Russian Style: Russia's two-tier media system. Europe-Asia Studies 66 (9): 1425-1451. DOI: 10.1080/09668136.2014.956441 Flew T. (2005) New Media: an Introduction. 2nd ed. Melbourne. London: Oxford University Press.
Gladkova A., Aslanov I., Danilov A.P., Danilov A.A. et al. (2019). Ethnic Media in Russia: between State Model and Alternative Voices. Russian Journal of Communication, 11 (1): 53-70. DOI: 10.1080/19409419.2018.1564355
HaLLin D.C., Mancini P. (eds.) (2011) Comparing Media Systems beyond the Western World. Cambridge: Cambridge University Press.
Hutchings S., RuLyova N., Beumers B. (eds.) (2009) Media and Power in PostSoviet Russia: Conflicting Messages. Abingdon, Oxen: RoutLedge.
Jakubowicz K. (2004) Ideas in Our Heads: Introduction of PSB as Part of Media System Change in Central and Eastern Europe. European Journal of Communication 19 (1): 53-74.
Jakubowicz K. (2007) Rude Awakening. Social and Media Change in Central and Eastern Europe. New York: Hampton Press.
Koltsova O. (2001) News Production in Contemporary Russia: Practices of Power. European Journal of Communication 3: 315-335.
Koltsova O. (2006) News Media and Power in Russia. L., NY : RoutLedge.
McNair B. (2000) Power, Profit, Corruption, and Lies: The Russian Media in the 1990s. In: Curran J., Park M.-J. (eds.) De-Westernizing Media Studies. New York: RoutLedge.
Mickiewicz E. (1999) Changing Channels: Television and the Struggle for Power in Russia. Durham, NC: Duke University Press.
Mickiewicz E. (2008) Television, Power and the Public in Russia. Cambridge: Cambridge University Press.
MiheLj S., HuxtabLe S. (2018) From Media Systems to Media Cultures. Understanding Socialist television. Cambridge: Cambridge University Press.
Nordenstreng K., Thussu D.K. (eds.) (2015) Mapping BRICS Media. New York: RoutLedge.
Nordenstreng K., Vartanova E., Zassoursky Y. (2002) Russian Media Challenge. 2nd ed. HeLsinki: ALeksanteri Institute.
Rantanen T. (2002) The Global and the National. Media and Communications in Post-Communist Russia. Lanham, MaryLand: Rowman & LittLefieLd.
Roudakova N. (2017) Losing Pravda: Ethics and the Press in Post-Truth Russia. Cambridge University Press: Cambridge.
Souch I. (2017) Popular Tropes of Identity in Contemporary Russian Television and Film. BLoomsbury: New York/London/Oxford/New DeLhi/Sydney.
Sparks C., Reading A. (1998) Communism, Capitalism and the Mass Media. London: Sage PubLications.
SpLichaL S. (1994) Media beyond Socialism: Theory and Practice in East-Central Europe. BouLder: Westview Press.
SpLichaL S. (2001) Imitative RevoLutions Changes in the Media and JournaLism in East-CentraL Europe. Javnost 8 (4): 31-58.
Toepfl F. (2013) Why Do PLuraListic Media Systems Emerge? Comparing Media Change in the Czech RepubLic and in Russia after the CoLLapse of Communism. Global Media and Communication 9 (3): 239-256. DOI: 10.1177/1742766513504176
Vartanova, E. (2019) Russian Media: a Call for Theorizing the Economic Change. Russian Journal of Communication 11 (1): 22-36. DOI: 10.1080/19409419.2019.1572531
Vartanova E. (2012) The Russian Media ModeL in the Context of Post-Soviet Dynamics. In: HaLLin D., Mancini P. (eds.) Comparing Media Systems Beyond the Western World. Cambridge: Cambridge University Press, pp. 119-142. DOI: 10.1017/ CBO9781139005098.008
Zasoursky I.I. (2002) Media and Power in Post-Soviet Russia. NY: M. E. Sharpe.