Прежде всего исследователь делит обиды по качеству прав, на которые они простираются. Выделяются существенная обида, когда нарушены первоначальные права, и случайная, когда нарушению подвергаются производные права Куницын А. П. Право естественное. С. 25.. В этой классификации Куницын закладывает прообраз понимания степени общественной опасности. Так, например, нарушение права человека производить деяния и оставлять их по своему усмотрению является особо тяжким деянием. В свою очередь, нарушение права собственности, приобретенного, например, по договору дарения, рассматривается как менее тяжкое. право наказание обида
Вторая классификация базировалась на критерии количества лиц, права которых нарушены. Ученый выделял общую обиду (нарушение прав, принадлежащих всем членам общества), частную обиду (нарушение прав, принадлежащих многим лицам или сословию) и особенную обиду (нарушение права, принадлежащего одному лицу) Куницын А. П. Право естественное. С. 25.. Следует сравнить эту градацию с видами преступлений, выделяемыми наукой уголовного права в первой половине XIX в.
О. Горегляд выделял преступления уголовные, полицейские, общественные и частные. Уголовные преступления подлежали уголовному суду и строгому наказанию или денежному взысканию. Полицейские представляли собой малые проступки или нарушения установленного благочиния, которые подвергались полицейскому суду и легкому исправительному наказанию или же без суда, одной денежной пени. Общественные нарушали права государя и государства, а также общественную тишину и спокойствие. Наконец, частные посягали на личные или вещественные права гражданина Опыт начертания российского уголовного права. С. 5.. Г. Солнцев выделял только уголовные и полицейские преступления, вкладывая в них такое же содержание, что и О. Горегляд Российское уголовное право, изложенное Гавриилом Солнцевым. С. 60..
Эта классификация выглядит не очень убедительно по двум причинам. Во-первых, представители науки уголовного права не сформулировали единого критерия деления деяний на виды. Здесь можно отметить сложное переплетение общественной опасности и процесса судопроизводства. Во-вторых, в этой позиции наличествует излишнее дробление. Так, непонятно, в чем состоит принципиальное отличие между уголовными и общественными преступлениями. Таким образом, классификация А. П. Куницына выражена более лаконично, четко и информативно.
Наконец, исследователь делит обиды в зависимости от качества деяния, которым нарушено право. Ученый выделял положительную обиду, когда посредством исполнения деяния нарушается право другого, и отрицательную, когда через оставление известного деяния происходит нарушение права Куницын А. П. Право естественное. С. 25.. Как мы видим, Александр Петрович закладывает прообраз деяний, совершаемых путем действия и бездействия, который в дальнейшем будет развиваться юридической наукой. Особое значение А. П. Куницын придавал формам вины правонарушителя.
Обида могла причиняться как по желанию лица, нарушившего право, так и без желания по одному только сцеплению действия с противозаконным последствием Куницын А. П. Право естественное. С. 25.. Таким образом, Александр Петрович намечал прообраз умысла и неосторожности. Эта догадка выглядит весьма прогрессивно, так как, например, О. Горегляд считал, что неумышленные деяния вообще не вменяются в вину Опыт начертания российского уголовного права. С. 1.. Г. Солнцев также не сформулировал четкого понимания неумышленной формы вины, сводя ее лишь к случайным деяниям, освобождающим от наказания Российское уголовное право, изложенное Гавриилом Солнцевым. С. 59.. А. П. Куницын пошел значительно дальше.
Исследователь совершенно справедливо считал, что в случае причинения обиды по желанию правонарушителя необходимо различать, в полном ли употреблении разума находилось это лицо. По мнению ученого, обида может совершаться хотя и по желанию виновного, но на его решимость могут влиять посторонние причины, ослабляющие влияние разума на волю. Александр Петрович имел в виду сильные чувствования и воспламенения, возбуждаемые впечатлениями внешних вещей или силой воображения. Таким образом, исследователь формулирует понятие состояния психологического принуждения Куницын А. П. Право естественное. С. 25--26.. Ученый не просто приходит к этому понятию, но и различает его виды, которые непосредственно определяют степень вменения вины правонарушителю.
Если психологическое принуждение так сильно действовало на разум, что человек мог прийти в самозабвение, и только это обстоятельство стало причиной противозаконного деяния, то он не подлежит вменению. «Должно, однако ж, заметить, что воспламенения и сильные чувствования иногда возбуждаются по воле человека, иногда против оной. В первом случае противозаконное деяние вменяется, а во втором не вменяется», -- совершенно справедливо отмечал исследователь Куницын А. П. Право естественное. С. 26.. Далее ученый раскрывает понятие и виды неосторожной формы вины.
«Если человек, будучи в полном употреблении разума, решился произвести такое действие, из которого произошло нарушение права без его намерения, то сие называется неосмотрительностью, а самое нарушение права -- виною», -- полагал Александр Петрович Куницын А. П. Право естественное. С. 26.. Этот тезис исследователь считал изъятием из общего правила, согласно которому человеку свойственно каждое деяние производить по намерению, т.е. умышленно. Ученый раскрывает понятие неосмотрительности посредством его градации на виды -- невежество и заблуждение. В первом случае речь идет о недостатке сведений, а во втором о ложном сведении Куницын А. П. Право естественное. С. 27.. Оба этих вида неосмотрительности могут быть как преодолимыми, так и непреодолимыми. Если виновник деяния употребил надлежащее старание о приобретении сведения, от недостатка или несовершенства которого произошло нарушение права, то незнание и заблуждение непреодолимы. Если же старание о приобретении надлежащего права не было употреблено, то незнание и заблуждение преодолимы. Таким образом, в этом случае речь идет о небрежности. Непреодолимое невежество и заблуждение исключают всякое вменение. Преодолимое вменение и заблуждение не исключают вменение, однако оно может быть большее или меньшее -- в зависимости от степени возможности его преодоления виновником и употребленного им старания Куницын А. П. Право естественное. С. 27.. Как мы видим, хотя взгляды Александра Петровича были не столь разработаны, как современные, тем не менее неосторожная форма вины была им сформулирована более прогрессивно, чем представителями науки уголовного права. Закладывается также прообраз обстоятельств, исключающих преступность деяния.
Исследователь писал: «Право одного человека исполнять известные деяния возлагает обязанность на прочих допускать оные. Вред, проистекающий для меня от законных деяний другого человека, не дает мне права ему противиться в совершении оных» Куницын А. П. Право естественное. С. 35.. Это прогрессивное положение не было сформулировано наукой уголовного права. О. Горегляд писал: «Если деяние не запрещено законом, то по общему правилу не подлежит наказанию, однако к сему непременно требуется, дабы сие же деяние не было вместе и вредно для государства или частных людей, ибо если оно причиняет какой вред, то не освобождает от соразмерной ответственности» Опыт начертания российского уголовного права. С. 2--3.. Более того, Александр Петрович закладывает достаточно четкий прообраз необходимой обороны.
Признавая право человека на жизнь, исследователь справедливо отмечает одновременно и право защищать ее от нападений других людей. «Если человек не может иначе сохранить жизнь свою, как умерщвлением несправедливого нападателя, то разум предписывает ему и сие право, ибо в сем случае жизнь невинного находится в противоречии с жизнью виновного (нападателя); тот или другой непременно должен лишиться оной; но закон разума признает справедливым, чтобы жизнь невинного сохранена была чрез пожертвование жизни виновного» Куницын А. П. Право естественное. С. 32--33.. Таким образом, ученый единственным пределом необходимой обороны видел ее соразмерность, т.е. невозможность защитить свою жизнь иным способом, кроме как причинением смерти виновному в нападении. Косвенно из этого ограничения можно вывести и требование ее своевременности.
Наконец, необходимо отметить взгляд Александра Петровича на наказание. Прежде всего исследователь отмечал необходимость его существования наряду с воздаянием за добро: «Поколику зло учиненное остается невозвратным, часто даже невознаградимым, то, дабы положить преграду недоброжелательству, разум признает законным возмездие злом тому, кто другим зло причиняет, для ободрения же доброжелательства -- вознаграждение благом людей добродетельных» Куницын А. П. Право естественное. С. 22.. Признание необходимости возмездия неправомерным поступкам, исследователь не одобрял это явление.
Не признавая наказание нравственным возмездием, ученый писал: «Чтобы определить нравственное возмездие и меру оного, надлежит знать, сообразно ли человек поступал с законами своей совести или как далеко от них удалился, чего суд человеческий определить не может. Никто даже о себе с точностью сказать не может, как нравственно поступил в каком-либо случае. Только существо всеведущее может точно определить меру доброты и злости человеческой воли по законам совести» Куницын А. П. Право естественное. С. 29--30.. Действительно, наказание никогда не может быть до конца объективно, а лицо, применяющее право, не в состоянии оценить внутренний мир правонарушителя. Над этим постулатом А. П. Куницына необходимо сегодня задуматься.
Анализируя взгляды А. П. Куницына на правонарушение, нельзя не сформулировать ряд обобщающих выводов. Прежде всего, исследователь вполне объективно и закономерно описывает процесс появления права, в рамках которого выделяет права человека. Этот акцент особенно актуален сегодня. Деление прав человека на первоначальные и производные -- совершенно правильная догадка, которая была воспринята юридической наукой в целом. Право производить деяния свидетельствует о признании поведения человека единственной формой его социальной активности, которая может как соответствовать требованиям норм права, так и идти с ними вразрез.
Формулируя понятие деяния, несообразного с законом, Александр Петрович не употребляет термины «преступление» или «правонарушение». Однако используемое им слово «обида» лишь в рамках общей дефиниции адресует к частноправовой трактовке противоправного деяния. Предложенные им классификации видов обид по четкости, лаконичности и глубине мысли превосходят градации видов преступлений, предложенные его современниками -- представителями науки уголовного права. Это весьма редкое явление, так как в большинстве случаев именно наработки доктрины уголовного права предшествуют собственно общетеоретическим идеям. Его взгляды на неосторожную форму вины и вовсе не имели аналогов в среде исследователей феномена преступления.
Оценивая взгляды своего выдающегося однофамильца, современный исследователь А. С. Куницын отмечает: «Идеи А. П. Куницына сыграли важную роль в подготовке российского общественного мнения к осознанию необходимости проведения прогрессивных государственных преобразований и борьбы за утверждение священных прав и свобод каждой личности» Куницын А. С. Теория естественного права в России: история и современность. Курск : Курск. гос. ун-т. 2006. С. 69.. Это свидетельствует о признании заслуг великого русского ученого-юриста.
Библиография
1. ГимишянЛ. С. Государственно-правовые воззрения А. П. Куницына : дис. ... канд. юрид. наук. -- Саратов, 2004. -- 203 с.
2. Гогин А. А. Правонарушения: понятие, сущность, виды : монография. -- М. : Nota Bene, 2007. -- 178 с.
3. Куницын А. П. Историческое изображение древнего судопроизводства в России. -- Изд. 2-е. -- М. : Ленанд, 2015. -- 160 с.
4. Куницын А. П. Право естественное. -- М. : Издательство ЛКИ, 2011. -- 162 с.
5. Куницын А. П. Энциклопедия прав : Изображение системы политических наук. -- М. : Красанд, 2010. -- 104 с.
6. Куницын А. С. Теория естественного права в России: история и современность. -- Курск : Курск. гос. ун-т, 2006. -- 141 с.
7. Опыт начертания российского уголовного права. Ч. 1 : О преступлениях и наказаниях вообще. Сочинение коллежского асессора Осипа Горегляда. -- СПб., 1815. -- 224 с.
8. Ошерович Б. С. Очерки по истории русской уголовно-правовой мысли (вторая половина XVIII века -- первая четверть XIX века). -- М. : Юрид. изд-во Мин-ва юстиции СССР, 1946. -- 312 с.
9. Развитие русского права в первой половине XIX века. -- М. : Наука, 1994. -- 368 с.
10. Российское уголовное право, изложенное Гавриилом Солнцевым. Казань. 1820. Под редакцией и с вступительной статьей о Г. И. Солнцеве Г. С. Фельдштейна, профессора Демидовского юридического лицея. -- Ярославль, 1907. -- 302 с.
References (transliteration)
1. Gimishyan L. S. Gosudarstvenno-pravovye vozzreniya A. P. Kunitsyna : dis. ... kand. yurid. nauk. -- Saratov, 2004. -- 203 s.
2. Gogin A. A. Pravonarusheniya: ponyatie, sushchnost', vidy : monografiya. -- M. : Nota Bene, 2007. -- 178 s.
3. Kunitsyn A. P. Istoricheskoe izobrazhenie drevnego sudoproizvodstva v Rossii. -- Izd. 2-e. -- M. : Lenand, 2015. -- 160 s.
4. Kunitsyn A. P. Pravo estestvennoe. -- M. : Izdatel'stvo LKI, 2011. -- 162 s.
5. Kunitsyn A. P. Entsiklopediya prav : Izobrazhenie sistemy politicheskikh nauk. -- M. : Krasand, 2010. -- 104 s.
6. Kunitsyn A. S. Teoriya estestvennogo prava v Rossii: istoriya i sovremennost'. -- Kursk : Kursk. gos. un-t, 2006. -- 141 s.
7. Opyt nachertaniya rossiyskogo ugolovnogo prava. Ch. 1 : O prestupleniyakh i nakazaniyakh voobshche. Sochinenie kollezhskogo asessora Osipa Goreglyada. -- SPb., 1815. -- 224 s.
8. Osherovich B. S. Ocherki po istorii russkoy ugolovno-pravovoy mysli (vtoraya polovina XVIII veka -- pervaya chetvert' XIX veka). -- M. : Yurid. izd-vo Min-va yustitsii SSSR, 1946. -- 312 s.
9. Razvitie russkogo prava v pervoy polovine XIX veka. -- M. : Nauka, 1994. -- 368 s.
10. Rossiyskoe ugolovnoe pravo, izlozhennoe Gavriilom Solntsevym. Kazan'. 1820. Pod redaktsiey i s vstupitel'noy stat'ey o G. I. Solntseve G. S. Fel'dshteyna, professora Demidovskogo yuridicheskogo litseya. -- Yaroslavl', 1907. -- 302 s.