Китайская инициатива "Один пояс, один путь" в оценках европейских экспертно-аналитических центров (2013-2017 гг.)
Ксения Геннадьевна Муратшина
Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина, г. Екатеринбург, Российская Федерация
EVALUATION OF CHINA'S BELT AND ROAD INITIATIVEBY EUROPEAN THINK TANKS (2013-2017)
Kseniya G. Muratshina
Ural Federal University named after the first President of Russia B.N. Eltsin,
Ekaterinburg, Russian Federation
Abstract. This paper presents the analysis of the leading European think tanks' research on The Belt and Road Initiative (BRI) proposed by the Chinese government in 2013. We point out the most specific assessments and main trends within the existing approaches to the mentioned initiative. Since Russia is a direct participant of this project, the comparison of Russian and foreign sinologists' views seems to be important for working out a complex strategy of Russia's participation in the Chinese project with a clear understanding of China's policy and possible advantages for our country. The study has been carried out with the help of comparative analysis and historical genesis approach, which let us understand and formulate the major points of the European experts' evaluation. The selection of the think tanks, whose publications have been investigated, is conditioned by the area of their activity - international and oriental studies. The paper consequently discusses the collective monographs, reports, brochures and commentaries, issued by the think tanks of Western, Central and Eastern Europe.
The research results show that the majority of European sinologists view The Belt and Road Initiative not as a form of aid to foreign countries, but as an entirely commercial initiative serving the Chinese interests. The main reasons for BRI implementation, put forward by the EU experts include energy security, the need for the development of China's western regions, the purpose to get better access to natural resources in different regions of the world, as well as the yuan internationalization. Furthermore, BRI is definitely viewed by the European experts as a project, competing with other integration initiatives in Eurasia, primarily with the Eurasian Economic Union. Finally, the paper gives the recommendations, given by the European think tanks to their governments. In particular, the main idea is to develop the most sophisticated and scrutinized expert evaluation of all BRI projects entered by the European countries, and to differentiate among China-oriented initiatives and mutually beneficial ones.
Key words: China, The Belt and Road Initiative, Europe, sinology, think tanks. китаеведение эксперт аналитический центр
Аннотация
В статье представлен анализ работ специалистов ведущих европейских экспертно-аналитических центров, работающих в области востоковедения и международных исследований, по выдвинутому в 2013 г. Китайской Народной Республикой проекту «Один пояс, один путь» (ОПОП). Выявляются наиболее специфичные оценки и основные тренды в подходах к рассмотрению существа проекта. В силу того, что Россия также является непосредственным участником ОПОП, сопоставление различных оценок и данных,полученных российскими и зарубежными синологами, важно для выработки комплексной стратегии участия страны в данном китайском проекте с максимально четким пониманием политики Китая и возможной выгоды для собственного развития. В рамках статьи последовательно изучены аналитические доклады, индивидуальные и коллективные брошюры и комментарии, опубликованные научными центрами как Западной, так и Центральной и Восточной Европы. В результатах исследования отмечается, что большинство европейских синологов рассматривают ОПОП не в качестве формы помощи КНР другим странам, а как чисто коммерческое начинание, работающее в большинстве случаев исключительно на китайские интересы; выделяются рассматриваемые европейскими авторами предпосылки, проблемы и факторы развития ОПОП, а также восприятие его как проекта, конкурирующего с другими интеграционными инициативами на евразийском пространстве, в первую очередь с Евразийским экономическим союзом. Также выделены рекомендации, которые европейские синологи адресуют политикам своих стран, в первую очередь это более тщательная экспертиза планов участия в ОПОП и проведение четкого разграничения между проектами, в которых выгоду может получить один Китай, и возможными взаимовыгодными инициативами.
Ключевые слова: Китай, проект «Один пояс, один путь», Европа, китаеведение, экспертно-аналитические центры.
Введение
После выдвижения Китаем в 2013 г. инициативы возрождения Шелкового пути в целях расширения торгово-экономического сотрудничества со странами всего Евразийского континента, в мировом востоковедении и международных исследованиях, в том числе в России, появилось большое количество разнообразных оценок проекта и прогнозов относительно его развития. В данном исследовании выявлены и проанализированы оценки, изложенные в работах специалистов ведущих экспертно-аналитических центров Западной, Центральной и Восточной Европы, занимающихся востоковедческой и международной проблематикой. Китаеведение в настоящее время можно назвать одним из наиболее быстро развивающихся научных направлений в европейских международных исследованиях. В этой сфере работают профессионалы высокого класса, и, как можно сделать вывод после участия в серии мероприятий, проводившихся научными центрами ЕС, и контактов и обменов с европейскими коллегами, данное направление не испытывает недостатка в финансировании и имеет все возможности для проведения разнообразных исследований комплексного, перспективного характера.
Стоит упомянуть, что как российскими аналитиками (например, В.Б. Кашиным [3] и И.Е. Денисовым из Института Дальнего Востока РАН [2], А.Т. Габуевым из Московского Центра Карнеги [1]), так и европейскими (например, специалистами Стокгольмского института исследований проблем мира [24, р. 11]) отмечалось, что Китай в настоящее время, «вбросив» проект на международное обсуждение, относит к его реализации многие проекты в той же Центральной Азии, но при этом воздерживается от предоставления большего количества официальной информации. Не существует даже полной официальной карты со всеми маршрутами нового Шелкового пути, которая была бы обнародована органами власти КНР. Представляется, что анализ палитры мнений, высказанных европейскими китаеведами, складывание своеобразной мозаики из оценок и свидетельств могут быть полезны для более четкого понимания того, что представляет из себя проект, в котором Россия приготовилась активно участвовать. Что касается планов России и всей совокупности взглядов российской стороны на китайский проект, то этот вопрос требует отдельного исследования.
Методы
В данном исследовании применяются преимущественно такие методы, как историко-сравнительный и историко-генетический, позволяющие осуществить компаративный анализ различных точек зрения и объяснить и причины появления тех или иных оценок. Историография вопроса - то есть рассмотрения экспертными центрами Европейского союза китайской стратегии «Один пояс, один путь» - в данной статье является непосредственным объектом изучения. Ранее подобного анализа в российских международных исследованиях и востоковедении не проводилось. Также выбор объекта исследования обусловлен важностью учета выводов европейских специалистов в качестве некоего взгляда со стороны на проблему в условиях повсеместного присоединения стран, в том числе России, к проекту, выдвинутому КНР.
Наконец, стоит оговориться, что существуют различные варианты названия рассматриваемой китайской инициативы, первоначально часто встречались отдельные термины «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской Шелковый путь XXI в.» для разных ее направлений, в настоящее же время чаще начали применяться наименования «Один пояс, один путь» или «Инициатива Пояса и Пути». В данной работе для удобства и единообразия будет использоваться обозначение «Один пояс, один путь» (ОПОП).
Анализ
Пожалуй, особенно значимым из крупных экспертно-аналитических структур Западной Европы является Европейский совет по международным отношениям (ECFR). Первое крупное комплексное исследование ECFRпо ОПОП - доклад «“OneBelt, OneRoad”: China'sGreatLeapForward» - было опубликовано в 2015 г. Главным, на что обращает внимание эта работа, стали следующие моменты: недостаток обнародованной конкретики в планах КНР, их долгосрочность (период полной имплементации проекта оценивается в 35 лет), «большие ожидания» остального мира от проекта. Основным инструментом продвижения китайской стратегии в отношениях с партнерами называется предоставление Пекином кредитов. Создаваемая в рамках ОПОП инфраструктура нацелена на улучшение условий экспорта товаров из Китая и получения им природных ресурсов из других стран. В то же время высказывается мнение, что инвестиции КНР в «рискованные» проекты в странах вдоль ОПОП, находящихся в сложной экономической ситуации, могут столкнуться с неожиданными и большими проблемами. Наконец, идея «единой судьбы» для всей Азии, продвигаемая китайской стороной в рамках ОПОП, является, в понимании экспертов ECFR, экспансионистской с геополитической точки зрения [32].
Тезис о решении Китаем задач получения доступа к сырьевым ресурсам соседних стран и экспорта избытков своей продукции и промышленных мощностей в рамках ОПОП повторяется и в соответствующих тематических разделах опубликованного ECFR в 2016 г. масштабного исследования «Connectivity Wars», посвященного различным аспектам соперничества между ведущими акторами международных отношений в торговой и транспортной сфере. В нем без лишних экивоков утверждается в некотором роде неомарксистский взгляд на ОПОП: отмечается, что этот проект создает такую структуру партнерства, при которой страны становятся зависимыми от Китая, он «может их эксплуатировать», и такая структура полностью отражает неомарксистскую модель «центр - периферия» [16, р. 21-22]. Кроме того, указывается, что в качестве инструмента для развития ОПОП Китаем используются самые разные интеграционные структуры - например, Шанхайская организация сотрудничества, БРИКС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Пекин не разрушает мировой порядок и устоявшуюся систему международных организаций, а создает свою, «параллельную», «теневую». Благодаря наличию таких «параллельных» структур Китай в своем стремлении «восстановить статус мировой державы» «старается не повторить ошибок, допущенных в своем возвышении Германией и Японией в ХХ в.» и «избежать ситуации, в которой ему пришлось бы лицом к лицу помериться военной силой с уже утвердившимися мировыми державами» [16, р. 88-89].
Также некоторые оценки ОПОП высказываются специалистами ECFR в отдельных коллективных и индивидуальных докладах и комментариях. В исследовании 2016 г., посвященном евразийской интеграции, отмечается, что ОПОП - это «амбициозный проект», конкурирующий с ЕАЭС - «геополитическимблоком, в котором доминирует Россия». ОПОП нацелен на то, чтобы «использовать финансовую мощь Китая для экономической интеграции Евразии, центром которой будет КНР». Очень точно аналитиками ECFRподмечены риски для производителей в ЕАЭС в случае проникновения большого количества дешевых китайских товаров в условиях слабого контроля границ центрально-азиатских государств с КНР и коррупции внутри ЕАЭС. Интересно сравнение товарных и производственных стандартов ЕАЭС и ОПОП: стандарты ЕАЭС называются более близкими к европейским и строгими, по сравнению с тем, что предлагает в рамках своих проектов сотрудничества Китай. На практике это означает, что рынки всех стран, вошедших в проект, окажутся буквально заваленными дешевыми китайскими товарами, в том числе менее качественными, чем продукция других государств и собственных производителей, которые неизбежно понесут убытки. Наконец, в докладе подчеркивается тщетность «культивирования» Россией, в контексте участия в ОПОП, образа Китая как «союзника» в ее противостоянии с «идеей возглавляемого США однополярного мирового порядка». Более того, эксперты ECFRотмечают, что «Пекин не может дать Москве то, в чем она нуждается, - доступа к технологиям, необходимым для модернизации экономики», и «не может заменить в этой роли Европу». Логичный вывод, к которому приходят авторы доклада, состоит в том, что ОПОП и ЕАЭС «не являются абсолютными конкурентами, но в то же время и не являются совместимыми» [22].
В докладе 2016 г. «China'sinvestmentininfluence: thefutureof 16+1 cooperation», посвященному сотрудничеству Китая со странами Центральной и Восточной Европы по схеме «16+1», высказывается мнение о том, что Пекин может использовать ОПОП в том числе для придания нового импульса отношениям именно с этой группой стран, причем, по сути, в обход Брюсселя, также решая свои задачи по участию в инфраструктурных, логистических проектах и увеличению товарного экспорта [15]. Опасения европейской стороны теоретически можно понять: такая модель сотрудничества, скорее всего, будет способствовать расширению наметившихся трещин между «старой Европой» и восточно-европейскими членами союза.
Руководитель программы изучения Азии и Китая в ECFR, крупнейший французский синолог Ф. Годман называет ОПОП «баннером», под которым объединены все новые проекты Китая в соседних с ним странах Азии [23], и, подобно психоаналитику, ищет корни проекта в сформировавшемся у Китая в 1990-е гг. «комплексе внешнеполитических опасений» относительно возможности быть «окруженным» Соединенными Штатами Америки и их союзниками, «попасть в окружение» [43]. При этом Ф. Годман делает логичный вывод о том, что Китаю, несмотря на всю масштабность проекта, на деле «безразлично то, что лежит между ним и Европой», и деньги он тратит неохотно, избирательно и сообразно своим предпочтениям, но «делает символические жесты в адрес России в силу ее политической важности» [43]. Директор ECFR, британец М. Леонард высказывает опасение, что избыток новых международных инициатив на евразийском пространстве уже привел к «неразберихе», и для ЕС, прежде всего, важно всесторонне изучить и ОПОП, и ЕАЭС, и АБИИ, поскольку взаимодействие с такими структурами требует корпоративного подхода [29].
Научный сотрудник ECFR и германского Фонда Кёрбера А. Стэнцель подчеркивает, что Китай устроил в 2013-2015 гг. настоящую «пиар-кампанию» и «шумиху» вокруг ОПОП, но трансформировать его в нечто реально работающее - сложно, причем в силу объективных причин. Например, в Пакистане инфраструктурные проекты КНР продвигаются не настолько быстро, насколько хотелось бы, да и вопросы обеспечения безопасности проходящих через него маршрутов ОПОП отнюдь не решены. «Нарратив о Шелковом пути» использовался, как отмечает А. Стэнцель, еще Цзян Цзэминем для того, чтобы обосновать необходимость расширения экономического сотрудничества со странами Центральной Азии и других регионов мира. Однако главный вопрос - кто будет строить все планируемые шоссе, железные дороги и порты, создавая себе рабочие места и получая выгоду? И ответ на него, по сути, очевиден: конечно же, китайцы. Проблема лишь в том, пишет А. Стэнцель, что другие государства должны «не бежать за каждым предложением Китая, а детально оценивать, что отвечает лишь его краткосрочным либо долгосрочным интересам, а что может принести пользу и другим участникам» [42].
Примерно об этом же пишет и другой эксперт ECFR из Германии, А. Кратц. Она указывает на то, что Китай теперь «лепит ярлык компонента ОПОП на любой свой проект за рубежом», ведет в целом более активную внешнюю политику, и инфраструктурная составляющая ОПОП является чрезвычайно важной для всего внешнеполитического курса КНР. Китайская сторона предлагает с виду «лоукостерные» кредиты и инвестиционные проекты, однако для других стран, особенно для членов ЕС, «неразумно выстраиваться за ними в очередь», поскольку даже при низкой процентной ставке условия кредитов достаточно жесткие: они подразумевают участие китайских подрядчиков, которые часто завышают цены за свои услуги (и вся «лоукостер- ная» выгода от кредита сводится к нулю) и требуют для себя преференций и послаблений в сфере трудового законодательства, снабжения и экологических норм [28].
А.Стэнцель, продолжая тему, прослеживает расширение спектра проектов, охватываемых ОПОП, обретение им сетевой, кластерной природы, и высказывает еще более острую и скептическую оценку проекта, отмечая, что «Китай пытается создать вокруг инициативы “Пояса и пути” инклюзивный, но неубедительный нарратив», «которым Европу, без конкретных действий, убеждающих в его полезности, уже не купить» [41]. Заметим, что появление такой оценки, скорее всего, обусловлено тем, что 14-15 мая 2017 г. в Пекине был проведен первый официальный международный форум ОПОП, на который возлагалось много надежд участников проекта. Однако в итоге они не получили от китайской стороны ни конкретики по срокам и критериям успеха в реализации инициативы, ни разъяснения ее точных географических рамок, ни масштабного финансирования. Председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что Китай готов вложить в инфраструктурные проекты ОПОП дополнительные 113 млрд долл. через