Азиатско-Тихоокеанского региона, ни от сотрудничества стран АТР с США. Таким образом будет постепенно формироваться «ки- таецентричная торговая сеть». Что касается участия в ОПОП ЕС, то, подобно другим европейским специалистам, К. Мюллер-Маркус также отмечает важный момент: Китай отдает предпочтение ведению переговоров в двустороннем формате, что отнюдь не способствует общеевропейскому единству [31].
Другой испанский исследователь, Х.С. Гевара, обращает внимание на такой момент, как продолжение «Шелкового пути» в Африку, а именно использование Китаем портов Багамойо в Танзании и Момбасы в Кении для доставки увеличивающихся партий своих товаров. Постепенно получая контроль над отдельными портами и морскими маршрутами, Китай создает единую схему, в которую включены уже и греческий порт Пирей, и китайская база в Джибути, и маршруты в Индонезию и Прибалтику. Финансировать проекты в Африке будет Китайско-Африканский Фонд развития, созданный еще в 2009 г. и являющийся, по мнению испанского автора, точно таким же инструментом влияния КНР, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций или Фонд Шелкового пути. Также Х.С. Гевара приводит в качестве иллюстрации к опасениям относительно прозрачности проектов ОПОП актуальный, надо думать, для Испании случай с Мексикой, а именно случившийся там громкий коррупционный скандал в связи с выигранным КНР тендером на строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали (добавим, что результаты тендера мексиканские власти под напором общественности и СМИ вынуждены были отменить [6]). Наиболее понятная выгода от участия в ОПОП для Испании видится испанскому исследователю в возможном посредничестве Испании в торговле между Китаем, Северной Африкой и Латинской Америкой [25].
Исследователи из научных центров Дании и Норвегии в основном занимаются мониторингом того, как Китай пытается продвигать свои интересы в Арктическом регионе, где его привлекают как значительные запасы сырьевых ресурсов, так и возможность использования транспортных путей, в том числе в системе маршрутов ОПОП.
Главным образом реализация этих интересов обеспечивается посредством участия КНР в качестве наблюдателя в Арктическом совете. Высказываются опасения, что большие объемы инвестиций в экономику скандинавских стран в сочетании с действиями китайского лобби в местных правительствах могут поставить под контроль КНР основные отрасли экономики, а в первую очередь, добычу стратегических видов сырья в датской Гренландии [5].
Определенный интерес представляют оценки ОПОП, высказанные экспертами аналитических центров стран Восточной Европы. По мнению С. Горака (Институт международных исследований Карлова университета Праги), ОПОП - «противовес и американской стратегии “Нового Шелкового пути” (о ней см. подробнее, например, [30]. - К. М.), и Евразийскому экономическому союзу. С его помощью Китай планирует вовлечь в долгосрочное экономическое сотрудничество государства Центральной Азии и Кавказа». При этом ОПОП, с точки зрения чешского исследователя, имеет выгодное отличие от ЕАЭС: он будет представлять из себя не «формальную» структуру, а совокупность сетевых связей - политических, экономических, социальных, в том числе неформальных. Однако его цель оценивается однозначно: все эти связи строятся только «в интересах Китая» [26, р. 173174]. Исследователем проработан и вопрос о длительном и стратегическом характере китайского проекта: в своей статье, совместной с Й. Сиром и посвященной взаимоотношениям Китая с Туркменией, С. Горак подчеркивает, что инициатива возрождения Шелкового пути обсуждалась премьером Госсовета КНР Ли Пэном с его центрально-азиатскими коллегами еще в 1994 году [40, р. 77-78]. Также в данной работе содержится вывод о том, что главной составляющей ОПОП на современном этапе является обеспечение Китая энергоресурсами, прежде всего - центральноазиатским газом [40, р. 87]. Крайне важным именно энергетический компонент ОПОП считает и болгарский эксперт Ю. Попов, отмечая также, что ЕС следует уделить больше внимания изучению данного аспекта [35].
В.Семерак (Институт международных исследований Карлова университета Праги), выделяет особую роль в ОПОП зон свободной торговли КНР с соседними государствами (Пакистаном, Сингапуром, Австралией, Южной Кореей), партнерами в других регионах мира (Чили, Перу, Коста-Рикой, Исландией, Швейцарией) и международными организациями (АСЕАН). В ближайших планах Китая, как отмечает чешский исследователь, - и это тоже будет использоваться в целях решения китайской стороной своих задач в ОПОП, - создание таких зон с Грузией и Молдавией. Главной мотивацией Китая в создании ОПОП, наряду с преодолением дисбалансов внутреннего развития, желанием добиться более комфортных условий для доставки своих товаров и использованием избыточных производственных мощностей, В. Семерак называет «прямые интересы влиятельных китайских ТНК». В связи с этим, как отмечается, возникают вопросы к тому, как будут приниматься решения о поддержке тех или иных проектов, которые могут предложить вовлеченные в сотрудничество с Китаем страны, и эффективности расходования фондов Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Координация всех проектов этой огромной инициативы затруднительна, что создает условия для коррупции и «развития поведения по модели рантье». Участие самой Чешской Республики в ОПОП, с одной стороны, может принести возможность заработать на реэкспорте китайских товаров в третьи страны, но с другой - еще более усилить асимметрию торгового баланса с Китаем, создать лишнюю конкуренцию для национальных производителей и почву для нецелевого расходования инвестиционных фондов. Для благосостояния государства эффект будет «нулевым». Единственный, кто может, по мнению В. Семерака, получить больше пользы, чем вреда от участия в ОПОП, - это наиболее бедные и находящиеся в сложной экономической ситуации страны Южной и Юго-Восточной Азии, такие, как Бангладеш, Пакистан и Камбоджа [38].
Из позиций, высказанных в аналитическом докладе польского Центра исследований Востока им. М. Карпа, можно отметить мнение о том, что «Пояс и путь» является демонстрацией амбиций КНР на международной арене. Указывается, что ОПОП символизирует фундаментальные изменения в китайской внешней политике и ее переход к более активным действиям. Одновременно ОПОП представляет собой ответ китайского руководства на проблемы внутри страны (разрыв в уровне развития провинций и перепроизводство в промышленности) и на активную деятельность других акторов международных отношений на пространстве Евразии. Наконец, ОПОП классифицируется не как региональный блок, а как продвигаемое Китаем воплощение его видения глобализации, в противовес инициативам, прежде всего, США, Японии и России. При этом инициатива ОПОП является односторонней, и, хотя Китай не хочет ее институционализировать, уже ясно, что правила игры в ней, скорее всего, будет вырабатывать он один [27].
Находятся и те, кто оценивает ОПОП и участие в нем более позитивно, рассчитывая на бонусы для своих государств и, надо полагать, пытаясь показать их самоутверждение и самостоятельный курс в рамках ЕС. Так, например, оценивает ОПОП Т Матура, профессор венгерского Университета «Корвинус» в Будапеште. Он, в частности, приветствует китайский проект строительства 350-километровой скоростной железной дороги из Белграда в Будапешт. Такой участок может стать важным звеном между Центральной Европой и дорогой к греческому порту Пирей, акции которого были ранее куплены КНР. Руководящие органы Евросоюза уже начали расследование по факту заключения Венгрией несогласованных с Брюсселем договоренностей, допускающих внешнего партнера к изменениям в столь серьезном сегменте транспортной сети ЕС, о чем в статье в том числе и упоминается. Однако Т Матура настроен оптимистично: «Венгерский участок послужит как витрина того, что Китай способен построить, причем построить в соответствии со стандартамиЕС» [21].
Позитивно отзывается об ОПОП и греческий исследователь Г. Цогопулос: по его словам, проект «открывает дорогу для более глубокого сотрудничества между Грецией и КНР» (хотя, справедливости ради, стоит заметить, что «глубже» уже, в общем-то, некуда. Сам же Г. Цогопулос приводит данные о том, что Китай к настоящему моменту успел купить не только порт Пирей, как упоминалось выше, но и греческих государственных облигаций на 6 млн евро. В Пирей он отправляет примерно по 3 млн контейнеров в год и намерен получить контроль еще и над портом в Салониках). Отмечается, однако, что столь активное участие Греции в ОПОП позволяет ей привлекать больше китайских туристов, да и имидж у КНР и ее проектов в глазах греческого общества «более позитивный», чем у европейских соседей, например, у Германии. И даже создание Китаем целой ассоциации своих транснациональных корпораций, работающих в Греции («COSCO», «Huawei», «ZTE», «AirChina») для греческой стороны - не повод для беспокойства антимонопольных служб, а «показатель заинтересованности Китая в том, чтобы больше инвестировать в Грецию» [44].
Результаты
Подведем итог. По результатам исследования можно сделать следующие выводы:
- в настоящее время в ЕС идет крайне серьезное, комплексное изучение ОПОП и активизируется исследование внешней политики Китая в целом, в силу повышения его роли в международных делах и интенсификации сотрудничества с европейской стороной;
- все работы европейских китаеведов по анализу ОПОП отличаются тщательной проработкой вопроса, объективным взглядом на проблему, высоким профессионализмом, подбором разнообразных источников для исследования. Нет однобоких оценок, отсутствуют чисто положительные или, наоборот, негативные подходы, скорее, анализ практически во всех случаях выдержан в одном ключе - объективном, взвешенном, учитывающем разные стороны проекта, с четким пониманием рисков, но в то же время рекомендациями для стран ЕС не покинуть проект, а стараться калибровать его и отстаивать только свою выгоду. Однозначно положительные оценки ОПОП немногочисленны и встречаются только в работах специалистов из стран Восточной Европы, то есть государств, объективно заинтересованных в привлечении любых китайских инвестиций или кредитов и определенном балансе сил против всех остальных внешних партнеров - ЕС, США, России;
- большинство европейских синологов, изучавших развитие ОПОП, сходятся во мнении, что данный проект не является формой помощи КНР другим странам или более-менее равноправным партнерством, а представляет собой чисто коммерческое начинание и работает практически исключительно на китайские интересы, хотя специалистами стран Восточной Европы пока еще высказываются надежды на плодотворное для развития экономик их государств сотрудничество;
- отмечено, что ОПОП реализуется на основе достаточно простых и отработанных схем по экспорту Китаем (вместо модернизации и структурной перестройки своей экономики) производства, услуг и излишней продукции за рубеж, с использованием своих же банковских средств, которые, через оплату труда китайских подрядчиков, возвращаются китайской стороне;
- в качестве важных компонентов и мотивирующих факторов для КНР в строительстве ОПОП выделяются также энергетическая составляющая, обеспечение развития западных регионов страны с целью достижения в них социальной стабильности и выравнивания уровня жизни с более экономически развитыми восточными провинциями, получение доступа к сырьевым ресурсам стран Евразии и интернационализация юаня;
- учитываются европейскими экспертами и военно-политические аспекты китайского проекта: экспансионистский в геополитическом плане характер продвижения ОПОП, выгода от формирования новых транспортных маршрутов, позволяющих Китаю выйти из «окружения» союзников США в АТР, выдвижение условий обязательного контроля над построенными объектами, возможности использования в своих интересах сухопутной и особенно морской (портовой) инфраструктуры, возводимой в рамках ОПОП и соединяющейся в единую маршрутную сеть, включая в том числе Пакистан, Афганистан, Юго-Восточную Азию и Африку. Кстати, активного участия в разрешении серьезных и давних проблем безопасности в том же Афганистане КНР принимать вряд ли будет, уделяя приоритетное внимание торговому и финансовому доминированию;
- ОПОП воспринимается, как проект, конкурирующий с интеграционными инициативами других стран на евразийском пространстве, в первую очередь, с Евразийским экономическим союзом. К планам «сопряжения» ЕАЭС и ОПОП эксперты европейских китае- ведческих центров относятся скептически - как в силу конкуренции между двумя проектами, так и в силу того, что подходы России и Китая к сопряжению и к двустороннему партнерству, в целом, существенно разнятся в плане задач, решаемых с помощью друг друга;
- выделяется ряд рисков в реализации ОПОП, связанных с нестабильностью в различных точках региона, а также с возможной переоценкой КНР своего финансового потенциала;
- в адрес руководства ЕС высказываются рекомендации более тщательной экспертизы планов участия европейской стороны в ОПОП и проведения четкого разграничения между теми проектами, в которых выгоду может получить один Китай, и возможными взаимовыгодными инициативами, которые нужно развивать в первую очередь.
Представляется, что все вышеперечисленное свидетельствует о важном сдвиге в динамике взаимоотношений европейских стран и КНР в целом. В отличие от европейских бизнесменов и политиков, готовых в погоне за быстрыми китайскими деньгами расставаться с крупными пакетами акций предприятий (см., например: [39]), допускать подрядчиков из КНР в стратегически важные отрасли (см., например, [13]) и в целом всемерно участвовать в том сообществе ОПОП, которое является, по сути, ведомым и должно будет работать на развитие Китая; у европейского научного сообщества за 4 года действия инициативы ОПОП сформировалось абсолютно рациональное и проработанное видение проекта, задач, которые планирует решить посредством его Китай, и рисков участия для различных стран. А развитие экспертизы и собственной стратегии в отношениях с просчитывающим свои шаги на десятилетия вперед Китаем является важнейшим условием для равноправного и взаимовыгодного сотрудничества любой страны или региона с ним в перспективе.
В том числе актуально это условие и для России, если она хочет на равных взаимодействовать с КНР, войдя в проект ОПОП. Кроме того, можно вынести и другие уроки из анализа работ европейских экспертов: в первую очередь - понять беспочвенность чрезмерно высоких ожиданий от китайского проекта и надежд на легкие китайские инвестиции. Последние при оценке эффективности проектов необходимо четко разделять на прямые (в создание, например, с нуля некоего производства) и портфельные (приобретение ценных бумаг), а кредиты и вовсе рассматривать отдельно, поскольку их объемы (как и количество проданных акций) трудно назвать показателем успешного сотрудничества. В условиях развития новых технологий, нового, по сути, витка индустриализации во всем мире и перехода многих стран к принципам «зеленой экономики» для участия в любом проекте и сотрудничестве должны быть четкие критерии эффективности в первую очередь не количественного, валового характера, а в плане продвижения страны и ее регионов вперед в области новых технологий, экологичности и социальной значимости любых начинаний и совместных инициатив.