Сербия провозгласила курс на вступление в ЕС еще до 2003 г. -- после свержения С. Милошевича в ходе «цветной революции» 5 октября 2000 г. В ноябре 2000 г. было подписано Рамочное соглашение ЕС с Союзной Республикой Югославией, по которому обеспечивалась экономическая помощь Евросоюза политическим и экономическим реформам. Уже тогда особый акцент ставился на «региональном сотрудничестве». Переговоры о заключении Соглашения о стабилизации и присоединении (ССП) начались в ноябре 2005 г. Сербия и Черногория, тогда составляющие государственный союз, получили в 2005 г. одобрение в виде позитивной оценки целесообразности (feasibility study), но лишь после того, как выдали в Гаагу 14 генералов. Но сразу же последовала и «желтая карточка» в виде предупреждения, что сотрудничества недостаточно, пока «в бегах» остаются Ратко Младич и Радован Караджич. Однако 3 июня 2006 г. в Черногории был проведен референдум, и она вышла из состава СРЮ, Сербия стала правопреемницей бывшего общего государства, к которой ЕС стал весьма настороженно относиться. Каждый ее шаг в направлении евроинтеграции оценивался с точки зрения кооперативности с Международным трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ). После выдачи генералов Здравко Толимира и Властимира Джорджевича ЕС сменил гнев на милость. Тогда Брюссель вел переговоры о расширении с Хорватией и Турцией, относительно «Западных Балкан» упоминалась лишь «европейская перспектива», что означало наличие шанса вступления в ЕС, но не обещание вступления в «евроклуб». В докладе от 2007 г. Комиссия указывала, что данная перспектива включает возможность вступления в ЕС «тогда, когда будут выполнены все необходимые для этого условия». Однако сами условия не перечислялись. Далее отмечались «строгие, но справедливые условия», при этом также определение «справедливые» не объяснялось (Jovanovic, 2007: Электронный ресурс). Таким образом, в коллизии о расширении ЕС неизменно происходило столкновение двух принципов: с одной стороны, подчеркивалась официальная политика «прогресса в соответствии с заслугами», которая утверждает, что страна будет приближаться к членству исключительно в зависимости от удовлетворения Копенгагенским критериям. С другой стороны, существует «тактическая политика», приближающая к Брюсселю страну в зависимости от соответствия ее неким иным геополитическим или политическим потребностям ЕС, не имеющим никакой связи с Копенгагенскими критериями.
Соглашение о стабилизации и присоединении
евросоюз маркер политический
29 апреле 2008 г. при президенте Борисе Тадиче Сербия заключила ССП, ЕС его ратифицировал в 2010 г., в силу соглашение вступило лишь 1 сентября 2013 г. после ратификации последним членом -- Литвой и уже при других политиках у власти в Белграде. Одновременно было заключено и Временное торговое соглашение (ВТС). Однако до начала процедуры ратификации на основе предложения Нидерландов Европейский совет принимает решение не начинать практическое применение ВТС (подписание должно было состояться 1 июля 2008 г.) с Сербией пока та не осуществит полное сотрудничество с МТБЮ. Тем самым была создана беспрецедентная внеправовая ситуация, когда международный договор подписан, но не может быть применен, поскольку Европейский совет его блокировал, поставив незаконное условие. Тогда сербская власть принимает также беспрецедентное решение об одностороннем применении ВТС с 1 января 2009 г. (что нанесло серьезный ущерб экономике Сербии), в то время как Брюссель пошел на ответную меру с 7 декабря 2009 г., в силу ВТС вступило 1 февраля 2010 г. 1 марта 2012 г., в преддверии майских президентских и парламентских выборов в Сербии, Европейский совет принял решение о присвоении Сербии статуса страны-кандидата.
Сербская власть, после выборов 2012 г. бессменно сконцентрированная в руках нынешнего президента Александра Вучича, по-прежнему проходит процедуру предвступительной подготовки. Сразу отметим, что в случае Сербии и ее евроинтеграции речь идет об определенном историческом парадоксе: сербскую политику «европейского фундаментализма» возглавляют политические силы (Сербская прогрессивная партия Александра Вучича, бывшего генерального секретаря Сербской радикальной партии Воислава Шешеля), выстроившие свою политическую идентичность на антиевропейской, антиглобалистской и пророссийской ориентации ^овановиЬ, 2018: Электронный ресурс). Поворот произошел во второй половине 2008 г., когда от Сербской радикальной партии откололось крыло, взявшее название Сербская прогрессивная партия, во главе с Томиславом Николичем и Александром Вучичем (последний, занимая разные правительственные посты, практически сразу же сконцентрировал реальную власть в своих руках). Новая партия пережила трансформацию в прозападном направлении, однако была вынуждена балансировать между Западом и Россией в связи со спецификой своего избирательного корпуса, не потерявшего антизападную, антиглобалистскую и, главное, русофильскую составляющую.
Предвступительная процедура заключается в том, что страна-кандидат ведет переговоры о вступлении в ЕС с Европейской комиссией. Переговоры включают 35 глав, посвященных политическим, экономическим, правовым и другим вопросам. Европейская комиссия самостоятельно вырабатывает предложение Совету министров, который принимает решение или, в случае необходимости, вместе с Европейским парламентом вносит коррективы. Итоговое решение возвращается Европейской комиссии для исполнения. Таким образом, Европейская комиссия не придерживается принципа разделения власти, она является уникальным органом, который сам вырабатывает, исполняет решения и рассматривает спорные вопросы. Переговоры о вступлении в ЕС -- это длительный процесс, состоящий из открытия и закрытия каждой главы переговоров отдельно (всего 35 глав). При этом согласие каждой страны ЕС требуется и на открытие, и на закрытие каждой главы. Нехитрый подсчет показывает, что 35x2^27=1890. Столько гипотетических препятствий может быть воздвигнуто на пути к «единственной стратегической цели». Весьма примечательно и то, что в случае Сербии переговорный процесс начат с самых сложных глав -- это региональная политика (признание независимости Косово) и изменение конституции, хотя при вступлении других стран самые тяжелые для них условия были конечными шагами интеграции (Jovanovic, 2007: Электронный ресурс). В связи с этим, как заключает сербский исследователь Мирослав Йованович, «у ЕС более чем широкое право выбирать кого, какого, как и когда принимать в свои ряды» ^овановиЬ, 2009: Электронный ресурс; здесь и далее пер. наш. -- А. Ф.).
ССП и косовская проблема
Относительно проблемы Косово и Метохии отметим главное: Соглашение о стабилизации и присоединении не рассматривает этот сербский автономный край как составную часть Сербии (ст. 15, ст. 135). Глава 3 «Сотрудничество Сербии с другими государствами региона» в ст. 15 пп. 4, 5 указывает: Сербия начнет переговоры с государствами, подписавшими свои ССП до и после Сербии. Ст. 135 п. 2 гласит: «Это соглашение не применимо на территории Косова». ССП заключается со стороны ЕС только с независимыми государствами, однако из-за пяти членов ЕС, не признавших Косово, его статус не определяется прямо. «Республика Косово» свое собственное ССП заключила с ЕС в 2015 г. Следовательно, существует международное обязательство Сербии следовать положениям ССП. Заключенное И. Дачичем и А. Вучичем Брюссельское соглашение (апрель 2013 г.) говорит том, что власть Сербии по собственной воле в отсутствие прямой военной или иной угрозы отказалась от полиции, суда и системы безопасности Республики Сербии на территории Косова и Метохии, включая север (Први споразум ... , 2013: Электронный ресурс). Север Косова и Метохии (общины Лепосавич, Зубин Поток, Звечан и Северная Косовска-Митровица) в подавляющем большинстве с сербским населением до этого момента был абсолютно недоступен сепаратистской Приштине. Во всем тексте Брюссельского соглашения нет ни единого упоминания Резолюции Совета Безопасности ООН 1244, Конституции и законов Республики Сербии, нет ни в каком виде упоминания о том, что Косово и Метохия являются составной частью Республики Сербия. Есть только упоминание «косовских законов», а центральные органы власти находятся в
Приштине. Тем самым со стороны Сербии признается законность конституционно-правового порядка «Республики Косово». При всей правовой и политической абсурдности не следует рассматривать Брюссельское соглашение как случайный волюнтаристский акт Белграда. Брюссельское соглашение было призвано упорядочить аспекты взаимоотношений Белграда и Приштины до заключения соглашения, которое урегулирует все сегменты взаимоотношений между Сербией и Косово. Таким образом, тезисы официального Белграда «Мы никогда не признаем независимость Косово» и «Наша цель -- ЕС» ^овановиЬ, 2013: Электронный ресурс) являются взаимоисключающими. Ратификация ССП, выполненная при А. Вучиче, накладывает международные обязательства, следовательно, ради обеспечения конституционной обязанности -- сохранения территориальной целостности и суверенитета страны -- Сербия должна выйти из этого соглашения. В противном случае невнятные обвинения в «давлении Запада по поводу признания независимости Косово» не являются легитимными. Отметим также, что ССП по сути является ограничением права сербского государства на проведение независимой внешней и внутренней политики, это эффективный политический инструмент, функционирующий путем обязательств, вытекающих из положений соглашения. При этом обязательства действуют даже в том случае, если страна никогда не вступит в ЕС. ЕС и Запад в целом видят в ССП весьма действенное средство влияния, позволяющее превратить переговорный процесс о евроинтеграции для Сербии в перманентное выполнение условий западных стран.
Отметим еще один весьма примечательный момент. На выполнении Сербией на пути евроинтеграции «всех условий» особенно настаивает Великобритания, сама сбрасывающая ЕС как ненужный балласт. 31 октября 2019 г. посол Великобритании в Сербии Шан Маклеод (Sian MacLeod) заявила, что правительство Великобритании «продолжит поддерживать реформы и региональное сотрудничество на Балканах» (Ambassador MacLeod: Britain's policy ... , 2019: Электронный ресурс). Напомним, что «заслугой» Лондона на Берлинском конгрессе 1878 г. было недопущение получения Сербией выхода к морю, а Босния и Герцеговина была «подарена» Австро-Венгрии. Лондон первым поддержал план создания общего югославянского государства, не допустив создания расширенной Сербии, как того требовал ее статус государства- победителя в Первой мировой войне. Британия проявляла большой интерес к экономике и торговле Королевства сербов, хорватов и словенцев (КСХС), одновременно интернационализируя и искусственно раздувая «хорватский вопрос». Все, что к нему относилось, тщательно отслеживалось, поддерживалось и контролировалось Лондоном. Он же оказывал на сербское правительство давление в связи с проведением административно-территориальной реформы в направлении федерализации страны. Создание Хорватской бановины стало ее результатом, в границах которой не по своей воли оказалось 1,2 млн сербов, это «плод работы британских политиков и разведчиков» (МиладиновиЬ, 2019: Электронный ресурс).
Когда НАТО проводило военную агрессию против Союзной Республики Югославия, английским премьер-министром был Тони Блэр, крайне непримиримо настроенный к Сербии. В своих мемуарах он признает, что «сыграл ключевую роль в той военной интервенции... был в меньшинстве, когда выступал за военное решение косовского кризиса» (Заборавлена пресуда ... , 2014: Электронный ресурс). Известно также следующее его высказывания того периода: «Война против сербов -- это больше не только военное столкновение. Это битва между добром и злом, между цивилизацией и варварством» (Наборе из)аве ... , 2018: Электронный ресурс). В настоящее время частный Институт Тони Блэра (всего в мире у него шестнадцать подобных организаций) оказывает консультационные услуги правительству Сербии, при этом, как подчеркнула сербский премьер Ана Брнабич, из сербского «бюджета на это не выделяется ни динара» (БрнабиЬ: Институт ... , 2019: Электронный ресурс). По ее словам, «это часть некоммерческой деятельности Института. Почему у Института существует подобная некоммерческая деятельность. спросите Институт. » (там же). У Брнабич есть вполне ясный личный мотив для благодарности Блэру: она появилась во властных коридорах Сербии из небытия именно в период создания по совету Блера рабочих групп, в состав одной из которых вошла будущий премьер. Причем в собственном правительстве Блэр подобные группы быстро ликвидировал, оставив их в наследство странам глубокой периферии как средство параллельного внезаконного контроля и управления. Одновременно Блэр является советником правительства Албании и «близким другом» косовских албанцев. Кроме того, при советнике Блэре была реализована инициатива прохождения обучения в Великобритании 6 тыс. государственных служащих Сербии, что, по мнению сербского исследователя Си- ниши Лепоевича, является ничем иным, как созданием «британской агентурной сети внутри сербского государственного аппарата» (Лепо)евиЬ, 2019: Электронный ресурс). Таким образом, следует неутешительный вывод, что единство интересов, целей и действий возможно исключительно между равными и равноправными партнерами. Отношение Великобритании к Сербии является наиболее непримиримым и носит ассиметричный патрон-клиентист- ский характер. Правительство Сербии придерживается курса «безальтернативности ЕС» под прямым контролем высших представителей британского политического истеблишмента, что указывает на процесс управляемой десуверенизации страны под прикрытием неясной «европейской интеграции». В связи с этим неудивительно, что за прошедшие годы евроинтеграционный процесс воспринимается сербским обществом с отчетливым раздражением от непонимания происходящего и затянувшегося «холостого хода».