Отделение русского языка Школы базовой инженерной подготовки
Национальный исследовательский Томский политехнический университет
Концепт «Семья» в смысловой структуре и поэтике Романа Ф.М. достоевского «Преступление и наказание»
Екатерина Александровна Головачева аспирант
Ольга Викторовна Седельникова доктор филологических наук, профессор
Аннотация
Исследуются функции концепта «семья» в организации смысловой структуры и поэтики романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Рассмотрены эпизоды произведения, в которых концепт объективируется посредством лексем, входящих в ядро его номинативного поля, и расширяющих его авторских элементов. Выявляются признаки концепта «семья», как относящиеся к традиционным для русской языковой картины мира (единство, милосердие, порядочность), так и индивидуально-авторские. Изучая пореформенное состояние городов, Достоевский сосредоточивает внимание на нравственных и социальных аспектах семейных отношений, поэтому значительную роль в обогащении аксиологического содержания концепта играют признаки болезнь, бедность, разрушение, несчастье, рабство, смерть. Их актуализация позволяет писателю изобразить трагедию распада русской семьи и масштаб данной тенденции. Дифференциация и параллельная актуализация в художественном целом романа нескольких взаимоисключающих признаков свидетельствует о решаемой автором задаче изображения не только кризисных явлений в русском обществе, но и поиска путей их преодоления. Делается вывод о том, что концепт «семья» принадлежит к числу наиболее важных смыслообразующих концептов романа «Преступление и наказание» и проявляет себя на важнейших уровнях поэтики (жанр, композиция, сюжет, система персонажей).
Ключевые слова: Ф. М. Достоевский, «Преступление и наказание», художественная картина мира, русская языковая картина мира, художественный концепт, концепт «семья», поэтика
Abstract
Johnson L. A. The experience of time in Crime and Punishment. Columbus, Ohio: Slavica Publishers, 1985. 146 p.
Ekaterina A. Golovacheva, Postgraduate Student, National Research Tomsk Polytechnic University
Olga V. Sedelnikova, Doctor of Philology, National Research Tomsk Polytechnic University
THE CONCEPT OF FAMILY IN THE MEANING-MAKING STRUCTURE AND POETICS OF FYODOR DOSTOEVSKY'S NOVEL CRIME AND PUNISHMENT
The article deals with the concept of family and its function in the poetics of Fyodor Dostoevsky's novel Crime and Punishment. The authors analyze the fragments of the novel where this concept offamily is objectified through lexemes comprising the nucleus of its nominal field as well as through the author's elements which expand this concept. The analysis reveals both individual author's characteristics of the concept of family and its attributes traditional for the Russian linguistic picture of the world (unity, mercy, decency). Investigating the city environment and living conditions after the reforms, Dostoevsky focuses on the moral and social aspects of family relations, therefore, such attributes as illness, poverty, destruction, unhappiness, slavery, and disease play an important role in the enrichment of the concept's axiological content. Actualization of these attributes enables Dostoevsky to portray the tragedy of the Russian family decay and the extent of this tendency. Differentiation and simultaneous actualization of several mutually exclusive attributes in the novel suggest that the author strove to show not only the breakdown of the society but also ways out of the crisis. It can be concluded that the concept of family is one of the crucial meaning-making concepts of Crime and Punishment, revealed on several important levels of the text poetics (genre, composition, plot, and the system of characters).
Keywords: Fyodor Dostoevsky, Crime and Punishment, conceptological analysis, literary picture of the world, Russian linguistic picture of the world, literary concept, concept offamily, poetics
Введение
Роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» посвящено значительное количество исследований1. Безусловный интерес вызывает изучение особенностей картины мира и способов ее организации в наследии писателя [4], [7], [22], в том числе исследование элементов концептосферы указанного романа2, но один из основных концептов произведения - «семья» - не становился предметом изучения.
Для изучения художественной картины мира «Преступления и наказания» важным является выделение системы образующих ее базовых концептов3: они выступают в качестве доминант смысловой структуры текста4, определяющих особенности авторского варианта картины русского мира5 в рамках изучаемого произведения, обеспечивают единство сюжетных линий, организуют композицию произведения, выстраивают систему образов [7: 127, 141]. Результаты многолетнего опыта изучения и комментирования романа указывают на то, что в основе его художественной картины мира лежат православные идеи [16], организующие его ак- сиологически-сложную архитектонику [14: 342], [26: 13], [29: 132, 182, 191]. Основу замысла формирует идея спасения души, нравственного восстановления и «воскресения» к новой жизни, утверждение животворной природы православия [5: 31-32], [9: 400-403], [16], [26: 43-47]. Сюжетообразующую функцию выполняют концепты «преступление» и «наказание», формирующие проблемное поле: их взаимосвязанная актуализация позволяет показать глубину кризиса, постигшего современное общество, выявить его причины, наметить пути выхода из него [13]. История создания романа свидетельствует о тесной взаимосвязи концептуального поля «преступление / наказание» с концептом «семья», который фор - мирует определенный смысловой пласт произведения, проявляя себя при воссоздании деталей картины современной русской жизни и осмысления положения человека в ней6. В современном литературоведении рассмотрению темы семьи в творчестве Достоевского и в «Преступлении и наказании» посвящены многочисленные исследования7. Предпринимаемое в настоящей статье обращение к способам объективации КС8 позволит поставить вопрос об их функции в поэтике романа и уточнить научные представления о проблеме семьи в оформлении аксиологии фона данного произведения.
Объективация концепта «Семья» в романе «Преступление и наказание»: от слова к поэтике
На особое значение КС в смысловой структуре романа указывает, во-первых, история создания произведения: на этапе формирования замысла Достоевский обдумывал повесть «Пьяненькие» как историю отдельных се - мейств пореформенной России с описанием картин воспитания детей в атмосфере разрушения традиционных православных ценностей9 [15: 4], [17], [26: 12-15], [29: 137-138]. Во-вторых, истории семейств становятся фоном для изображения пути Раскольникова, звеном, связующим «внутреннюю драму главного героя и его идею»10 [2: 191]. Образы семей вносят важные штрихи в картину кризисного состояния пореформенного российского общества [29: 15]. Для русской национальной картины мира (и любой патриархальной культуры) семья является важнейшим концептом [25: 694-699], тесно связанным с православными ценностями. Результаты исследований, посвященных изучению КС в РЯКМ11, свидетельствуют о том, что ядро номинативного поля на языковом уровне составляют морфологические формы лексемы семья и ее дериваты семьянин, семейство, семейственность, а также слова, обозначающие степень родства (отец, мать, дети)12. В РЯКМ КС обладает положительными эмотивно-оценочными коннотациями, его главным признаком является родовое единство13, которое с приходом христианства дополняется единством духовным14, любовью и самопожертвованием. КС включает ценностные компоненты, акцентированные признаками взаимопомощь, участие, милосердие, забота, порядочность, миропорядок, гармония15.
Ядро номинативного поля КС в исследуемом романе составляет традиционный для русского языкового сознания набор лексических единиц: семья (7), семейство (15), семьянин (1), семейный (4), родственник (8), родственница (9), родственный (5), родные (9), родной (8), родительский (1), родитель (4), мать (142), сестра (105), сестрин (2), сестрица (26), отец (6), дети (100), детский (19), детство (6), мачеха (3), брак (29) [3] (рис. 1, 2).
Рис. 1. Распределение ядерной лексемы КС и ее дериватов по частям романа
Figure 1. Distribution of nuclear lexemes and derivatives of the concept offamily (CF) by parts of the novel
Рис. 2. Распределение элементов номинативного поля КС по частям романа
Figure 2. Distribution of the CF nominative field elements by parts of the novel
Обращение к количественным показателям частотности использования единиц, принадлежащих номинативному полю КС, свидетельствует о том, что они последовательно реализованы в тексте, наиболее активны в 1-й и 5-6-й частях романа, представляющих экспозицию и развязку сюжетного действия. Этот факт заставляет обратить внимание на композиционную функцию КС.
Рассматривая разрушение православных основ национального бытия, Достоевский вносит существенные коррективы в особенности вербализации КС в РЯКМ: он вводит в ближнюю периферию номинативного поля комплекс негативных признаков. За их счет происходит расширение аксиологического потенциала КС в романе и поддержание трагического напряжения сюжета. Важнейшим среди авторских признаков становится болезнь. Разнообразие его вариантов позволяет подчеркнуть всеобъемлющую деградацию социума через разрушение семьи как традиционной основы патриархальных отношений:
физическая болезнь (болезнь, больной, болезненный, жар, красные пятна на щеках, чахоточное, иссохшие губы, кашляла), психическая болезнь (сумасшедшей, полусумасшедшая, помешательство, бред), социальная болезнь (пьянство, пьяный, пил, штоф, барки).
В силу масштаба разрушения семейных ценностей особенно тщательно разрабатывается признак разрушение с субпризнаками:
духовный распад (безобразный, развращенный вид), отсутствие любви (если б она пожалела меня, несправедливая, крики, попреки, упреки, ненавижу), утрата ответственности (бросила детей, слишком доверялся развратным людям, бог знает с кем он не пил, ничем не должен быть обязан), одиночество / вынужденный уход (некуда было идти, не могла остаться, не могу выносить, сгонит, отказались, сироты), презрение к традициям (другое устройство общества, завожу коммуну, не хочет жить среди предрассудков), неверность (приглянуть на сенных девушек, отдалась, любовница).
Авторские характеристики жизни различных семей, встречающиеся в тексте, формируют также следующие признаки:
несчастье (несчастье, несчастного, отчаяние, горе), рабство (в полном рабстве), физическое насилие (высечет, побои, прибьет), жертвенность (жертвует, жертвы, терпевшая, работавшая день и ночь, восходить на Голгофу, вечная Сонечка, себя продать), бедность (бедное, беднейшее, забедневшее, голодных, голод, доведенное до нищеты), смерть (отходил, умер, уездили клячу, надорвалась).
Дальнюю периферию в романе образуют традиционные для РЯКМ положительные признаки КС, обладающие семантикой родственного духовного единения:
ценность (ценил), единство (мы, вместе, все, лоно, одной дорогой), порядочность (благородны(ое), почтенное, уважавший, уважал), любовь /милосердие (добрый, любивший).
Они служат для изображения идеальной модели семьи в представлениях героев (Мармеладова, Пульхерии Александровны, Родиона Раскольникова, Катерины Ивановны).
Масштабное осмысление КС получает уже в первой части романа, где детально проработаны важнейшие для авторской концепции негативные признаки. Все герои получают здесь характеристику через отношение к семье. Признак разрушение явственно обозначен в экспозиции к истории Раскольникова. Он вводится благодаря образу блудного сына, актуализированному впервые в эпизоде закладывания подаренных Родиону часов покойного отца, что свидетельствует не только о крайней финансовой нужде героя. Поступок подчеркивает желание избавиться от предмета, который напоминает о семье и традиционных ценностях. Эпизод глубоко символичен: часы являются воплощением мирового времени, но в мире, поклоняющемся золотому тельцу, время становятся товаром. Бессознательный страх перед скоротечностью человеческого бытия подталкивает героя к богоборчеству и мессианскому преступлению с целью возрождения времени бедных [36: 11-45]. В этом поступке наблюдается проявление своеволия и гордыни, которые мешают Раскольникову отказаться от своей идеи и ведут к трагедии.
Наиболее ярко КС актуализирован в сце - не в трактире: Раскольников узнает о судьбе семьи Мармеладовых, столкнувшейся с губительной окружающей действительностью и переживающей духовный и физический кризис. В процессе разработки образов «случайных семейств» (XXV: 178-179) писатель переосмысливает опыт различных представителей русской и европейской литературы, в том числе О. Бальзака, Р. Н. Стендаля, Ж. Санд, Э. Сю, Г. Флобера, Ч. Диккенса16 [20: 36], [29: 188], [32], в творчестве которых проблематизируют- ся различные аспекты семейной жизни. Историю семьи Мармеладовых автор воспроизводит, апеллируя к восприятию Раскольникова, суммирует впечатления героя: «Этот кабак, развращенный вид, пять ночей на сенных барках и штоф, а вместе с тем эта болезненная любовь к жене и семье...» (VI: 19)17. Уже в первом эпизоде, характеризующем семью Мармеладовых, актуализируется признак болезнь (болезненная любовь), который в дальнейшем будет играть важную роль в развертывании трагических событий. Симптоматично, что проявление признака болезнь характерно и для сюжетообразующего поля «преступление и наказание»: зарождение патологической идеи Раскольникова многократно представлено в качестве проявления болезненного состояния. Болезнь социальная выражена пристрастием Мармеладова к выпивке, на это косвенно указывают лексемы: штоф, кабак, развращенный вид, пил, пропил. В конечном счете именно болезнь Мармеладова приводит его к духовной и физической гибели, свидетельствует о потере им ответственности за семью, что влечет и ее разрушение. Важно авторское указание на окружающий Мармеладова топос, заменивший герою дом, теплоту и радость семейных отношений: сенные барки, кабак, распивочные. Вместо близких людей Мармеладова окружают посетители трактира, глядящие на него с чувством презрения, смеющиеся, осыпающие его ругательствами (VI: 19).
Признак болезнь проявляется на протяжении всего романного действия, но особую активность приобретет вновь в развязке романа в сценах поминок Мармеладова и смерти его супруги. Так, слова Катерины Ивановны на поминках акцентируют внимание читателя на главном пороке главы семейства - пьянстве:
«Покойник муж, действительно, имел эту слабость, и это всем известно <... > но это был человек добрый и благородный, любивший и уважавший семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным людям и уж бог знает с кем он не пил <...>» (VI: 296).
КС представлен номинативной лексемой семья, а также единицей, принадлежащей ближней периферии, - муж. Сложный комплекс чувств, включающих и гордыню, и традиционное в культуре положительное отношение к умершим, заставляет ее, находясь в состоянии аффекта, приукрасить образ главы семьи, что маркировано использованием лексемы слабость. Это указывает на амбивалентность чувств: благодарность мужу и разочарование в нем, поэтому в реплике присутствуют одновременно несколько противоположных признаков КС. С одной стороны - утрата ответственности (слишком доверялся развратным людям, бог знает с кем он не пил), а с другой - не встречающийся в первой части романа признак порядочность (добрый, доброте, любивший, благородный, уважавший). Антитеза решает задачу изображения разрушенной семьи и характеристики ее главы, который не лишен положительных качеств, но и не способен справиться со своими пороками, что в конечном итоге приводит обоих супругов к гибели. Уже в первой части романа факт разрушения семьи воспринимается даже опустившимися героями в качестве трагедии. Об этом свидетельствует признание Мармеладова в диалоге с Раскольниковым:
«И в продолжение всего того райского дня моей жизни и всего того вечера я и сам в мечтаниях летучих препровождал: и то есть как я это все устрою, и ребятишек одену, и ей (жене. - Е. Г., О. С.) покой дам, и дочь мою единородную от бесчестья в лоно семьи возвращу» (VI: 19).
КС представлен в этом фрагменте последовательно: сначала единицами, входящими в ядро, характеризующими субъектов семейных отношений (ребятишек, дочь), а лишь затем номинативной лексемой семья. По - следовательность репрезентантов отражает шаги Мармеладова по восстановлению семьи и свидетельствует о том, что в его сознании сохранились аксиологические ориентиры. Фраза героя передает и тонкий смысловой оттенок, связанный с испытываемой им внутренней драмой: ответственность перед близкими постоянно осознается Мармеладовым важным качеством главы семьи, но не становится предметом его гордости, а воспринимается как бремя. Описывая планируемые героем действия по воссоединению семьи, автор вводит возвышенную лексику: райского дня, мечтаниях летучих, указывая на одну из главных проблем Мармеладова - мечтательность натуры, которая не позволяет ему противостоять давлению окружающего мира и бороться за счастье своей семьи. Поведение героя обусловлено присущими ему психологическими чертами «слабого сердца» [31: 34], которые приводят его к саморазрушению. Словосочетание ребятишек одену акцентирует внимание на обнищании семьи Мармеладовых, актуализируя признак бедность, который получит последовательную проработку в романе и станет определяющим критерием необходимости и правомерности пролития «крови по совести» для Раскольникова: в условиях крайней нищеты находятся семья Ка- пернаумовых (беднейшее семейство), приезжее семейство мещанина (забедневшее семейство), упоминаются десятки семейств, которых, как кажется Раскольникову, можно спасти от нищеты за одно, крошечное преступленьице (VI: 54). Изображая бедственное положение многих семей, Достоевский решает одну из поставленных в романе задач - показать подлинный масштаб проблемы, истоки которой лежат как в искажении нравственных идеалов субъектами семейных отношений, так и в коренной ненормальности социальных отношений в буржуазной цивилизации.