Семиотические аспекты функционирования идеологии получили отражение в работе У. Эко «Отсутствующая структура» (1968). Автор предлагает «понимать под идеологией все то, с чем так или иначе знаком адресат и та социальная группа, которой он принадлежит, систему его психологических ожиданий, все его интеллектуальные навыки, жизненный опыт, нравственные принципы (мы бы охотно сказали, всю его культуру, имея в виду антропологический смысл термина, если бы такое понимание культуры не включало также и риторические системы)» [25, 137]. Семиотика при этом имеет непосредственное сопряжение с изучением идеологической составляющей культуры, поскольку, согласно мнению автора, «знаки отсылают к идеологии и идеология к знакам, и семиотика как наука об отношениях между кодами и сообщениями занимается непрестанным выявлением идеологий, скрывающихся за риторическими приемами (за риториками). В мире знаков, упорядоченных в коды и лексикоды, семиология выявляет идеологии, которые так или иначе отражаются в устоявшихся формах и способах общения» [25, 138]. При этом «идеология не ограничивается областью значений. Верно, что, претворяясь в знаки, идеология формирует область значений, набор определенных означаемых, соответствующих тем или иным означающим. Но она задает последнюю, окончательную, исчерпывающую форму всей совокупности коннотаций... Идеология есть последняя коннотация всей совокупности коннотаций, связанных как с самим знаком, так и с контекстом его употребления» [25, 140].
Важным этапом в осмыслении феномена власти под влиянием семиологии и философии структурализма стали работы М. Фуко, в частности, его произведения «Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы» и «История сексуальности. Воля к истине» [32]. Как отмечает Б. Бостилс, М. Фуко является «одним из наиболее четко излагающих свою позицию картографов семиологии властных отношений» [41, 126]. Принимая во внимание, что проблема власти в творчестве М. Фуко рассматривается в большом количестве философских и политологических исследований [37; 33; 31; 10; 7; 16; 15; 17; 21; 2; 20 и др.], в данном разделе мы не будем заострять внимание собственно на концепции эволюции власти в работах М. Фуко, а ограничимся лишь некоторыми методологическими замечаниями. Как известно, исследователи выделяют в творчестве М. Фуко не менее трех периодов: «1) «археология знания» (1960-е гг.), 2) «генеалогия власти-знания» (1970-е гг.), 3) «эстетика существования» с акцентом на «техники работы над собой» (techniques de soi) (1980-е гг.)» [1, 279]. При этом ранний этап творчества М. Фуко характеризуется влиянием структурализма (анализ дискурсов в рамках исторических форм пределов знания, эпистемы), тогда как для позднего творчества автора характерны скорее постструктуралистские мотивы (деконструкция форм познания и идеологии).
Фундаментальным вкладом М. Фуко в развитие теории власти может считаться предложенный автором подход, в соответствии с которым власть рассматривается не как частный директивный акт (совокупность актов) предписания или навязывания воли одного субъекта другому (другим), а как сложноуравновешенное пространство общественных коммуникаций, пронизанных «микрофизикой» властных отношений: «Власть - это не институт, не структура и даже не могущество, которым наделены некоторые: это название, которым обозначают сложную стратегическую ситуацию данного общества» [23, 191-192]. Власть при этом формирует определенный дискурс, предписывающий индивиду знание об истине: «Нет власти без рационального использования дискурса об истине, который проявляется во власти, исходит от власти и действует посредством нее» [24, 43].
Другой классик семиологии, Ж. Деррида, развивает в своих работах концепцию «различения» или «различая» (переводчики стремились найти адекватный термин для перевода оригинального авторского понятия differance ), противопоставляя ее любым иерархическим структурам и возможности авторитарной интерпретации [9, 44-45]. При этом автор усматривает истоки авторитарной власти в дискурсе, который оказывает сопротивление логике деконструкции предписанием соответствующих значений и путей интерпретации явлений: «Какое специфическое сопротивление философский дискурс оказывает деконструкции? Оно состоит в бесконечном господстве, которым, как представляется, его обеспечивает инстанция бытия (и) собственного; оно позволяет ему интериоризировать любой предел как сущее и как сущее в качестве его собственного. Следовательно, в своем господстве и своем дискурсе о господстве (поскольку господство - это значение, которым мы этому дискурсу и обязаны) философская власть, представляется, всегда комбинирует два типа. С одной стороны - иерархия: частные науки и региональные онтологии подчинены общей онтологии, а через нее и фундаментальной онтологии... С другой стороны - в включение: все включено в каждую часть - в спекулятивном модусе рефлексии и выражения... Два этих типа присваивающего господства, иерархия и включение, сообщаются друг с другом по фигурам сговора…» [9, 17].
Определенное влияние на формирование французской семиологии рассматриваемого периода оказали идеи Ж. Делеза, прежде всего, концепциясимулякра, разработанная автором в работе «Различие и повторение» (1969). В данной работе Ж. Делез сформировал когнитивную типологию власти, выделив следующие формы, условно обозначенные как «власть абсурда», «власть загадки» и «власть философской Одиссеи»: «Что значит мыслить? Когда нет гения Идеи, возникает величайшая монотонность, глубочайшая слабость нового обыденного сознания; но появление Идеи величайшей силы порождает могущественные «повторения», величайшие изобретения парасмысла. Напомним лишь принципы такой онтологии вопроса: 1) вовсе не означая эмпирического состояния знания, призванного исчезнуть в ответах, когда ответ найден, вопрос заглушает все эмпирические ответы, претендующие на его отмену, чтобы «форсировать» единственный ответ, поддерживающий вопрос и вечно возобновляющий его, подобно Иову, настаивающему на ответе из первых рук, сливающемуся с самим вопросом (первая власть абсурда); 2) отсюда способность вопроса впутать в дело вопрошающего и то, о чем он спрашивает, а также поставить под вопрос самое себя: таков Эдип и его способ не порывать со Сфинксом (вторая власть загадки); 3) отсюда открытие Бытия как соответствующего вопросу, несводимому ни к вопрошаемому, ни к вопрошающему, но объединяющему их в сочленении собственного Различия: не небытие и не негативное бытие, но не-бытующее или бытие вопроса (таков Улисс и ответ «Никто», третья власть философской Одиссеи)» [8, 239-240].
Одним из наиболее интересных современных теоретиков власти может, на наш взгляд, считаться Ж. Бодрийяр, который в 1977 году выпустил работу «Забыть Фуко», в которой подверг критике концепцию власти этого знаменитого философа:дело, по мнению Ж. Бодрийяра, «не просто в рассеивании власти», а в том, что она «полностью, пока еще непонятным для нас образом, растворилась, обратившись в свою противоположность, самоустранилась или обрела гиперреальность в симуляции...» [5, 40]. Перефразируя концепцию М. Фуко о невозможности отождествления власти со структурами или персоналиями, Ж. Бодрийяр предлагает концепцию исчезающей символической власти: «Мы должны возразить, что власть - это нечто, подлежащее обмену. Не в экономическом смысле, а в том, что власть осуществляется согласно обратимому циклу совращения, вызова и уловки (не ось, не передача до бесконечности, а цикл). И если власть не может обмениваться таким образом, то она просто-напросто исчезает» [5, 71].
Более подробно концепция власти Ж. Бодрийяра сформулирована в его работе «Симулякры и симуляция» (1981). По мнению автора «власть, истинная власть, больше не существует, и потому нет ничего опасного в том, что кто-то ее возьмет или возвратит» [6, 36]. Дискурс окончательно вытеснил, подменил собой социальные институты, сформировав невозможность существования власти, самостоятельной по отношению к данному дискурсу: «В этом состоит секрет дискурса, который больше не является лишь неоднозначным, как это случается с политическим дискурсом, но выражает невозможность определенной властной позиции, невозможность определенной позиции в дискурсе» [6, 36].
Автор развивает концепцию контаминации трех дискурсов - истории, природы и власти: «Раньше дискурс истории набирал силу, решительно противопоставляя себя дискурсу природы, дискурс желания - дискурсу власти, - сегодня они обмениваются своими значениями и своими сценариями» [6, 38]. При этом гиперреальность и симуляция рассматриваются автором как «средства апотропии любого принципа и любой цели, и они оборачивают против власти средство апотропии, которым она так хорошо пользовалась в течение длительного времени. Ведь, в конце концов, на протяжении всей своей истории капитал сам первым способствовал разложению всего, что связанно с референтным, всего, что связанно с человеческим целеполаганием, это капитал уничтожил все идеалистические различия между истинным и ложным, между добром и злом, чтобы установить свой радикальный закон эквивалентности и обмена, железный закон своего господства... Так вот сегодня именно эта логика все более радикально выступает против капитала. И всякий раз, когда он пытается вырваться из этой катастрофической спирали, испуская последний проблеск реальности, чтобы основать на нем последний проблеск власти, он лишь умножает знаки и ускоряет игру симуляции» [6, 46].
Выполненный обзор позволяет сделать вывод о том, что в работах классиков семиотики (семиологии) XX столетия, работавших в направлении семиотики культуры, были обозначены подходы и сформированы предпосылки формирования методологических оснований семиотической теории власти. Анализ представленных работ позволяет выделить следующие основные познавательные проблемы изучения феномена власти и обозначить релевантные подходы (концепции) их решения в рамках семиотики культуры:
· проблема современного мифотворчества (Э. Кассирер) и концепция мифа как вторичной семиологической системы (Р. Барт)
· проблема пансоциетального характера идеологических отношений (Р. Барт) и концепция риторического кода идеологии (У. Эко, Р. Барт)
· проблема власти как сферы стратегического взаимного влияния множества центров силы, технологий производства знания, эпистемы, дискурса (М. Фуко) и концепция деконструкции как альтернативы иерархическому авторитарному знанию (Ж. Деррида)
· проблема социального функционирования симулякров (Ж. Делез) и концепция симуляции власти в эпоху гиперреальности (Ж. Бодрийяр).
Таким образом, в работах представителей западных школ семиотики (семиологии) прошедшего столетия были сформулированы базовые проблемы изучения феномена власти в семиотическом контексте и обозначены теоретические предпосылки к их решению. Представляется, что перспективным направлением дальнейшего развития рассматриваемого направления станет интеграция достижений европейской школы семиологии с теоретическими наработками Московско-Тартуской школы, которая в силу ряда культурно-исторически обусловленных факторов дистанцировалась от изучения феномена власти, однако, в рамках которой продуктивно осуществлялось изучение процессов эволюции культуры и специфики исторических социально-культурных форм.
власть семиотика культура
Библиография
1. Автономова Н.С. Фуко // Новая философская энциклопедия: в 4 т. М., 2001. Т. 4. С.361.
2. Аласания К.Ю. Концепция политического пространства в теории власти М. Фуко // Каспийский регион: политика, экономика, культура. 2015. №4.-C. 141-144.
3. Барт Р. Актовая лекция, прочитанная при вступлении в должность заведующего кафедрой литературной семиологии в Коллеж-де-Франс 7 января 1977 г // Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994. С.545-569.
4. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика.-М., 1989. -- 616 с.
5. Бодрийяр Ж. Забыть Фуко. - СПб.: Владимир Даль, 2000. -- 96 с.
6. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция / Ж. Бодрийяр ; [пер. с фр. А. Качалова]. -- М.: ПОСТУМ, 2017. -- 320 с.
7. Волков В.Н. Концепт «дисциплинарной власти» в современном культурологическом дискурсе // Вестн. Кемер. гос. ун-та культуры и искусств. 2012. Ч. II. № 19. С. 10-17.
8. Делез Ж. Различие и повторение. -- ТОО ТК «Петрополис», 1998.-- 384с.
9. Деррида Ж. Поля философии / Пер. с фр. Д.Ю. Кралечкина. -- М.: Академический Проект, 2012. -- 376 с.
10. Зекрист Р.И. Концепция власти Мишеля Фуко // Изв. Урал. федер. ун-та. Сер. 3: Обществ. науки. 2012. № 2. С. 40-46.
11. Ильин М.В. Политический дискурс как предмет анализа. // Журнал «Политическая наука», №3, М.: 2002. С. 7-19.
12. Кассирер Э. Техника современных политических мифов // Вестн. МГУ. Сер. 7, Философия. 1990. № 2. С. 58-65.
13. Кассирер Э. Философия символических форм. Том 1. Язык. М.; СПб.: Университетская книга, 2002. 272 с.
14. Малиновский Б. Научная теория культуры. М., 1998. - 208 с.
15. Михель Д. Власть, управление, население: возможная археология социальной политики Мишеля Фуко // Журнал исследования социальной политики. 2003. Т. 1. № 1.-С. 91-106.
16. Низовцев Д. Б. Проблема власти в работах Мишеля Фуко // Вестн. Северного (Арктического) федер. ун-та. Сер. Гуманитарные и социальные науки. 2015. № 4. С. 49-57.
17. Павкин Л.М. Государство, право, власть в постмодернистской концепции М. Фуко // Северо-кавказский юридический вестник. 2014,№4. - С.31-36.
18. Семиотика: Антология. Составитель Ю.С. Степанов М., 2001. - 702 с.
19. Скрипник К.Д. К истории семиотических идей: три «Знаковых» трактата Августина // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право Серия Философия. Социология. Право. 2011. №8(103). Выпуск 16. С.5-12.
20. Тампсоба Э. Проблема власти в трудах Мишеля Фуко: диссертация на соискание степени кандидата политических наук: 23.00.01. - Ростов н/Д, 2001.
21. Тарлыгин Е.И. Интерпретация «власти» М. Фуко в поле российской историографии // Вестник РУДН. Серия «История России». 2006. №3.- С.269-274.
22. Флиер А.Я. Культура как репрессия // Фундаментальные проблемы культурологии: в 4-х тт. Том I: Теория культуры. СПб., 2008. С. 242-250.
23. Фуко М. 1996. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. -- М.: Касталь. С.191-192.
24. Фуко М. Нужно защищать общество. Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1975-1976 учебном году. СПб.: Наука, 2005. - 312 с.
25. Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. СПб., 2006.- 540 с.
26. Шатин Ю. В. Три вектора семиотики // Дискурс. 1996. № 2. С. 41-47.
27. Ahonen P. Semiotic aspects of political science: Political semiotics (Semiotische Aspekte der Politikwissenschaft: Politiksemiotik) // Semiotics. T.3. Ed. by Posner R., Robering K., Sebeok T.A. 2003. P.2919-2925.
28. Barthes R. Le mythe, aujourd'hu // Barthes R. Mythologies. P.: Seuil, 1957. P.179-233.