концепт ужас кинг фрейд
Статья по теме:
Концепты «ужас» и «страх» как отражение индивидуально-универсальных особенностей языковой личности в интерпретации языковой картины мира (на материале рассказов Стивена Кинга)
Сахарова Наталья Геннадиевна, к. филол. н. Дмитриева Ольга Петровна Московский государственный областной университет
В данной статье исследуются смысловые составляющие и особенности художественно-образного выражения концептов «ужас» и «страх» в рассказах американского писателя С.Э. Кинга. Проводится лексикостилистический анализ вербальных способов репрезентации данных концептов в идиостиле автора в соответствии с учением структуры личности австрийского психолога З. Фрейда. Данное исследование необходимо для выявления соотношения универсального и индивидуального в концептах. Полученные результаты применимы в стилистике, теории текста, теории поэтического языка и герменевтике.
Ключевые слова и фразы: концепт; лексико-стилистические средства; языковая картина мира; идиостиль; структура личности; языковая личность.
За интересом языковедов к тексту всегда таится интерес к проблемам языкового сознания, к «образу мира человека, поскольку в каждом тексте проявляется языковая личность, владеющая системой языка» [4, с.65].Языковую личность представляет собой «совокупность (и результат реализации) способностей к созданию и восприятию речевых произведений (текстов), различающихся: а) степенью структурно-языковой сложности, б) глубиной и точностью отражения действительности и в)определённой целевой направленностью» [9, с.245].В связи с этим одним из самых интересных объектов научного исследования является «концепт» как основа языковой картины мира, формирующейся под влиянием языка, традиций, природы и других факторов [13, с.144]. В подобной картине понятие концепта объединяет такие «философские аспекты языкознания» [4, с.11], как категории «индивидуальное и универсальное» [24]. Узнать их соотношение возможно, изучив концепты художественного произведения и их языковую репрезентацию в тексте.
В современном отечественном языкознании уделяется большое внимание описанию отдельных концептов такими исследователями, как М.А. Дубовицкая [5], Е.А. Огнева [16], Н.Г. Сахарова [20], Т.В. Соловьёва[22] и др. Несмотря на тот факт, что концепт как объект интереса когнитивной лингвистики и психолингвистики представляет собой «содержание понятия» [24,с.279] и «смысл слова, соотносимого с данным понятием» [12, с.106], у учёных до сих пор нет единого взгляда на то, что следует понимать под термином «концепт»: как и 100 лет, назад он как «содержание акта сознания... остаётся весьма загадочной величиной» [2, с.267].В силу этого представляется актуальным исследование, ставящее целью углубить знания о концепте и его семантических компонентах через поиск соответствия его индивидуального и универсального, исходя, в нашем случае, из теории структуры личности З. Фрейда [25]. Такой неожиданный подход позволяет ещё больше расширить семантическое поле языковой картины мира, которая, по определению М. Хайдеггера, «сущностно понятая, означает... не картину, изображающую мир, а мир, понятый как картина» [26, с.103].
Термин «концепт», ранее носивший имя «универсалия» [2], сегодня употребляется как в широком значении - «ментальная сущность, особая категория нашего сознания, хранящая информацию об определённом фрагменте действительности» [10, с.8], «сгусток культуры в сознании человека» [23, с.40], ? так и в значении узком - «концепт как ключевой элемент культуры» [10, с.8]. Отсюда следует, что концепт является наименее дефинируемым определением в современном языкознании.
Поскольку концепт воспринимается и интерпретируется индивидом в зависимости от его уровня фоновых знаний, способность языковой личности к декодированию окружающей действительности посредством языка напрямую зависит и от её интеллекта. Швейцарский психолог Ж. Пиаже определяет интеллект как «форму когнитивного аспекта поведения, функциональное назначение которого ? структурирование отношений между средой и организмом» [18, с.31]. При помощи интеллекта в сознании формируются «обратимые, устойчивые и вместе с тем подвижные целостные структуры» [Там же, с.32], которые влияют как на речемыслительную деятельность индивида, так и на его восприятие и поведение в целом, т.е. создаются концепты, посредством которых человек регулирует и координирует свою внешнюю предметную деятельность и её внутреннее осмысление.
В литературоведении и стилистике термин «концепт» сужается до понятия «художественный концепт», который «чаще всего есть комплекс того и другого (индивидуально представленного, или видового, и общности, или родового; при этом первое не замещает нам в процессе мысли второго. ? С. Н., О. Д.), т.е. сочетание понятий, представлений, чувств, эмоций, иногда даже волевых проявлений» [2, с.274], что создаёт «когнитивную ауру» [16, с.8] речевого произведения. С середины ХХ века художественный текст стал объектом концептуальных исследований. Целью их является декодирование смыслов через: а) «анализ единиц т.н. языка интеллекта ? образов, ключевых слов, слов-тем» [9, с.74], которые позволяют реконструировать художественную картину мира текста, б) «выявление семантической ёмкости имени, что есть способность слова вступать в ассоциативные связи с как можно большим количеством других слов (ассоциатов)» [21, с.121], и в) раскрытие «смысловой значимости именуемого данным словом концепта» [Там же].
Применение данных критериев позволило нам выбрать ключевые слова «ужас» и «страх» как имена концептов применительно к рассказам американского писателя Стивена Эдварда Кинга с целью репрезентации мировоззренческих, интеллектуальных и психологических намерений языковой личности, отображённых в его творениях ? текстах [28].
При рассмотрении концепта «ужас» мы опирались на лексикографическое толкование этого имени. Так, слово «ужас» представлено в современных словарях как совокупность нескольких значений: «1) Чувство сильного страха, доходящее до подавленности, оцепенения. 2) Явление, положение, вызывающее такое чувство. 3) Крайнее изумление, негодование, расстройство, вызванное чем-н. 4) Трагичность, безвыходность. 5) Нечто изумляющее, необычайное по своим положительным или отрицательным свойствам, а также большое количество кого-чего-н. (разг.)» [17, с.810]. А сопутствующее ужасу и психологически близкое к нему состояние страха можно охарактеризовать как «состояние аффекта» [19, с.473], «аффективное состояние ожидания какой-либо опасности» [25, с.446].
Лексема ужас в английском языке выражена такими словами, как “horror, terror, consternation, nightmare, recoil, atrocity, horridness” [14, с.186], а лексема страх? “fear, awe, terror, fright, dread, anxiety, alarm, phobia, dismay, funk” [Там же, с.799].
Целью нашего исследования является изучение особенностей словесной репрезентации концептов «ужас» и «страх» в рассказах Стивена Кинга, опубликованных в сборнике “Everything's Eventual” («Всё предельно») [30], а также доказательство того, что эти концепты, хотя и показывают различное содержание, всё же сливаются в одно целое, демонстрируя соподчинённость: концепт «ужас» выражается через концепт «страх». Анализ функционирования ключевых слов страх/бояться и ужас/ужасаться в текстах позволил выявить следующие смысловые планы, которые объединяют стилистические приёмы, связанные с экспликацией концепта «ужас»: 1) явление/чувство, вызывающее страх или ступор; 2) крайнее изумление, негодование, безвыходность, безысходность [17, с.810].
Смысловой план явление/чувство, вызывающее страх или ступор, является одним из наиболее распространённых: «…в конце концов люди больше всего пугаются непонятного» [7, с.99]. В основе этого состояния находится непонимание природы возникновения и существования какого-либо ощущения или явления. «И всё же страх ? это нечто весьма опасное для слабых, потому о страхе обычно забывают» [11, с.24]. Иными словами, «ужас» и «страх» вызывают отсутствие в сознании субъекта той или иной части картины мира. Человек стремится объяснить сам себе природу испытываемых им неприятных ощущений. Например, героиня не помнит, откуда у неё на руках взялись пятна грязи: She looked at her fingers and was horrified to see dark smutches on the tips; it was as if someone had just taken her fingerprints [30, p.208], - и, чтобы уменьшить чувство ужаса/страха, девушка, сублимируя, выдвигает логичное, на её взгляд, объяснение: as if someone had just taken her fingerprints (пятна на подушечках пальцев выглядят так, словно кто-то снимал отпечатки пальцев) (здесь и далее перевод автора статьи. ? О. Д.).
Неизменно вызывают ужас/страх у человека необъяснимые явления религиозного характера, такие, как, например, боязнь Дьявола: As I lie here in my nursing-homeroom, and in the ruined sand castle that is my body, I tell myself that I need not fear the Devil [Ibidem, p.42]. / И вот я лежу здесь, в своей комнате, в этом разрушенном песчаном замке, который является моим телом, я говорю себе, что мне не нужно бояться дьявола. В данном случае автор подчёркивает оправданность такого ужаса/страха перед тем, что человек не в силах осознать, посредством эпитета legitimately - «на законных основаниях, обоснованно, по серьёзной причине» [14, с.450].
Человеку свойственно бояться и проявления желаний других людей, которые могут навредить ему. Подобную, направленную на себя интенцию индивид ощущает безошибочно: This gent had only one good eye, and it peered at the gunslinger with a greed as horrible as it was unmistakable[30, p. 92]. / У этого джентльмена был только один глаз, и он смотрел на стрелка со страшной очевидной жадностью. В данном случае ужас описывается посредством сравнения с «неизбежностью, очевидностью» ? as unmistakable [14, с. 852].
Отличительной чертой состояния «ужаса и страха» в работах С.Кинга является его многоплановый характер, что проявляется в обязательном упоминании в контексте с концептами таких негативных эмоций и чувств, как:
бешенство, неистовство [15, с.321]: Because this time it was raised in fury,or fear, or both[30, p.95]. / Потому что в нем поднималось не то бешенство, не то страх, не то смесь из того и другого;
гнев [15, с. 638]: With a mixture of horror andrage[30, p.20]. / Со смесью ужаса и гнева;
стеснительность, застенчивость, робость [15, с.721]: She looked at him shylyand fearfully [30, p.119]…/Она посмотрела на него с застенчивостью и страхом;
смущение [15, с.256] и вина [Там же, с.349] в случае, если человек страшится реакции на свои слова или действия: I'd just sweat with guiltandembarrassmentand fear [30, p.114]. / Я взмок от смущения, вины и страха;
боль [15, с. 559] и смерть [Там же, с. 194]: To me it smells of painand fear and blood anddeath [30, p.194]. / Для меня оно пахнет болью, страхом, кровью и смертью;
страдание [15, с. 496]: The pain, the terror, the misery… they all disappear [30, p.277]…/ Боль, ужас, страдание… все исчезнет.
Интересен и тот факт, что «ужасу» может сопутствовать и положительная эмоция, как, например, ликование [15, с.334]: Eyes full of glee and horror [30, p.49]. / Глаза, полные ликования и отчаяния. Согласно психоаналитической теории австрийского психиатра З.Фрейда, структура личности состоит из таких компонент [27], как:
Id(Оно) - «страсти» [25, с.431], «целиком бессознательные желания и влечения» [19, с.307], «врождённые потребности и инстинкты» [27, с.272], иррациональные страхи;
Ego (Я) ? индивид [25, с.447], разум и реальность [Там же, с.431];
Super-ego (Сверх-я) ? внутренний психический мир [Там же, с.439], «моральные, общественные нормы» [Там же, с.447], «моральные стандарты и запреты, голос совести» [19, с.307].
Нас интересуют первые две компоненты: Id и Ego - относительно исследуемых концептов, так как: «Id(Оно) - глубинная подструктура душевного аппарата (личности), содержания которой бессознательны»[25, с.443], а Ego - «Я олицетворяет то, что можно назвать разумом и рассудительностью, в противоположность к Оно (Id), содержащему страсти» [Там же, с.431]. Следовательно, «ужас» принадлежит Id, и он универсален. «Страх» же - «состояние аффекта. Единственное место сосредоточения - Я (Ego)» [19, с.473].
«Ужас» в идиостиле С. Кинга предстаёт прежде всего как чувство, обнажающее основные инстинкты человека и превалирующее над всеми остальными чувствами: She raised her hands to her shoulders with the palms turned out once again, but this time it was in horror rather than exasperation[30, p. 196]. / Она вновь обхватила себя руками за плечи, но на этот раз то была не ярость, но ужас. Такой «ужас» сравним с интуицией - «способностью непосредственного постижения истины, минуя опыт и логические рассуждения» [3, с. 6], так как Id - «иррационально и бессознательно» [19, с.307]. Как пишет Ж. Пиаже, «интуитивная мысль в каждый момент «центрируется» на данном отношении, что делает её элементом мира феноменов» [18, с.215], ? «явлений, данных в чувственном созерцании» [8, с. 15].
В противоположность ужасу страх выполняет несколько функций, среди которых преобладает адаптивная функция. Суть её «заключается в том, что страх мобилизует силы человека для активной деятельности, помогает предупреждать возможные ошибки и уменьшает риск стать жертвой обстоятельств, защищает, поскольку является очень сильной мотивацией для поиска безопасной среды обитания, позволяет человеку моделировать своё будущее поведение» [6, с. 247], например: I blew again and it ruffled again... but this time it also seemed to shift impatiently, and I didn't dare blow anymore, for fear it would lose its temper completely and give me a shot [30, p.32]. / Я снова выстрелил, и существо вновь ощетинилось… но в этот раз оно с нетерпением двинулось вперёд. Больше стрелять я не посмел, опасаясь, что оно полностью потеряет терпение и бросится на меня. Не менее востребованной является и манипулятивная функция страха, а именно - побуждение к действию или поступку: Let the untruth pass for now, he told himself. She speaks it out of fear,
I think [Ibidem, p.102]. / Забудем сейчас про всю это ложь, сказал он себе. Я думаю, что она лжёт из страха.
Концепты «ужас»/«страх» в рассказах С. Кинга представляются источником сильных эмоцийи переживаний [25, с. 439], что может: