Ярость к самому себе экстернализируется тремя главными способами. Там, где не запрещается проявление враждебных чувств, гнев легко выплескивается наружу. Он обращен против других и проявляется либо как общая раздражительность, либо как специфическое раздражение, направленное на те реальные недостатки в других, которые невротик ненавидит в самом себе1.
Современные сторонники психоанализа (Э. Фромм, К. Юнг, К. Хорни и др.) считают, что постулат Фрейда о конфликте между инстинктами и социальными ограничениями может быть дополнен культурологическими объяснениями. Так, Хорни концентрирует внимание на заботе каждого человека о своей безопасности. В нашей беспокойной обстановке человек гиперболизирует опасности, что приводит к неврозам и конфликтному поведению. Конфликты двух людей (сторон) также могут быть объяснены чувством их незащищенности от общества.
При анализе группового, классового или иного конфликта, где действуют общественные группы, слои, классы и в основе конфликта лежат групповые противоречия, преобладает социологический уровень. Конечно, конкретные личности, например, лидеры, руководители, здесь тоже играют важную роль. Более того, эпизодом группового конфликта может быть стычка двух или нескольких человек. Но все же основными участниками будут массовые образования, и позиции здесь отстаиваются не индивидуальные, а групповые. Л. Козер отмечал, что групповые конфликты не в меньшей степени, чем личностные, отличаются нетерпимостью и стремлением к абсолютной личной вовлеченности всех своих членов в противоборство. Это усиливает конфликтность групп и повышает социальную напряженность.
Конфликт внутри общества приводит к приспособлению существующих институтов к системным изменениям, зависящим от уровня гибкости социальной структуры. Гибкие системы допускают прогрессивные преобразования в своих структурах как следствия внутренних групповых конфликтов. Негибкие общественные структуры, отказывающиеся осуществлять такие приспособления и допускающие накопление неразрешенных скрытых конфликтов, максимизируют шансы насильственных вспышек, направленных против структур согласия и ведущих к изменению социальных систем.
Социология XIX и XX вв. уделяла много внимания социальному конфликту (гл. 1). В целом конфликт рассматривали в качестве исключительного явления, хотя отдельные теоретики не без влияния учения Маркса и Зиммеля (Козер, Дарендорф, Глюкман, Гатлунг и др.) противостояли указанному подходу.
Отечественные авторы (М.Н. Руткевич, В.А. Ядов и др.) отмечают, что при групповых конфликтах не всегда наблюдается четкая идентификация групп. Это верное наблюдение подтверждается хаотическим поведением населения в ряде межнациональных конфликтов (Таджикистан, Северный Кавказ, Грузия и др.), где подчас было трудно определить пристрастия участников и цели их поступков.
Расширяя системные границы конфликта, российские авторы начинают уделять довольно значительное внимание противоборству социальных слоев, классов, общественных систем, государств. Ранее считалось, что с ликвидацией так называемых эксплуататорских классов конфликты между классами (равно как и между социальными слоями) в нашей стране невозможны. В общем это, как ни парадоксально, соответствовало действительности. Появившиеся в последнее время попытки вычленить задним числом для общества, называвшегося социалистическим, какие-либо другие классы (бюрократия, номенклатура, партийные функционеры и др.) просто переводят вопрос в другую плоскость, а именно: были ли в нашем обществе конфликты между какими-либо социальными группами. Ответ будет положительным: несомненно, были, и весьма глубокие, что подтверждается репрессивной политикой государства, особенно в сталинские времена, против людей различной социальной, национальной, религиозной принадлежности. Можно сказать даже больше: существовал глубокий конфликт между государством и обществом, между партией и народными массами, который в большинстве своих проявлений не носил открытого характера. Но этот конфликт не являлся классовым в том смысле, как он трактовался марксизмом.
В 90-х гг. не только различия между классами, но и открытые конфликты между Ними становятся заметными. В этой связи достаточно напомнить о забастовках шахтеров Кузбасса, населения Приморья и т.д.
На высоком государственном уровне правомерны политологический и геополитический подходы к анализу конфликтов. Заметим, что сама конфликтология сформировалась как научное направление во многом на базе исследования международных конфликтов; в современной зарубежной науке им и теперь придается важное значение.
Политологический подход дополняет и углубляет социологический анализ. Он акцентирует внимание на определенном социальном положении субъектов конфликта (личность, группа), т.е. на их месте в системе социальных отношений, что имеет не только экономическое, но и политическое значение. Чаще всего социальные субъекты находятся в зависимости друг от друга, приобретающей заметный властный характер. Политическая или экономическая власть обеспечивает реализацию интересов субъекта, имеющего перевес сил. Именно поэтому существует напряжение (склонное либо к возрастанию, либо к понижению), вызванное неравенством в отношении степени реализации интересов. А это ведет к политическим и иным изменениям в обществе.
Субъекты конфликта в составе класса представляют собой совокупность социально связанных между собой индивидов, численность которых настолько велика, что не дает им возможности непосредственного взаимодействия. Их контакты становятся опосредованными и политизированными. Кроме того, признаком упомянутых субъектов интереса является их формализация (институционализация). Субъектами группового интереса могут выступать не только классы и социальные слои, но и территориальные общности, крупные социально-демографические и социально-профессиональные группы. При этом большое значение приобретает соотношение (включая равновесие) социальных сил. Когда сильный класс (группа) обладает властью при относительном совпадении интереса с другими классами (группами), складывающаяся социальная структура стабильна. Правда, она чревата окостенением и, в конце концов, загниванием, поскольку властвующий класс, как правило, препятствует изменениям, затрагивающим его интересы.
Считается, что слабо структурированные группы и открытые плюралистические общества, допуская развязывание конфликтов между множеством состязающихся на разных фронтах, приобретают иммунитет против тех типов конфликтов, которые создают опасность для основополагающего согласия. Они минимизируют опасность разногласий, затрагивающих центральные общесогласованные ценности. Однако в жестко структурированных группах общества велика возможность того, что возникший конфликт, несмотря на усилия к его подавлению, распространяется, ставя под вопрос основные слагаемые согласия. Например, если основные группы населения в обществе постоянно исключаются из участия в общественных делах, приносящих выгоды, они будут стремиться отрицать саму основу общества, и если система власти ослаблена, они попробуют изменить социальный порядок путем революции. Вместе с тем даже если ни одна из групп населения не считает себя абсолютно исключенной из социальной деятельности, приносящей выгоду, они тем не менее могут быть вовлечены в борьбу за увеличение доли доходов, власти, престижа.
В каждом обществе есть некоторые элементы межгруппового напряжения и потенциального конфликта. Анализ социальных изменений привлекают внимание к тем элементам, которые их обеспечивают. Элементы, которые уклоняются и сопротивляются балансу власти и интересов, могут считаться предвестником возникновения из существующих структур новых или альтернативных групп по интересам. Конфликты в таком случае, оказывая давление на рычаги возникновения инноваций, предотвращают окостенение социальных систем, улучшают способности групп реагировать на новые обстоятельства. Столкновение ценностей и интересов и соответствующее им напряжение может быть «управляемым», поскольку оно проявляется, как правило, в узаконенных интересах групп и требованиях новых групп своей доли общественного богатства (власть, доходы, статус).
Таким образом, социальные изменения могут быть проанализированы только в связи со специфическими (определенными) структурами. Вот поэтому необходимо различать изменения, которые происходят внутри определенных структур, и изменения, которые приводят к разрушению старых и появлению новых структур.
§ 2 Противоборствующие стороны
Основные субъекты конфликта - противоборствующие стороны. В широком смысле отнюдь не все вовлеченные в конфликт являются непосредственными его участниками. Ведь есть еще пособники, пассивные свидетели и очевидцы, посредники и другие интересные фигуры. Словом, противоборствующими сторонами, участниками конфликта можно назвать лишь тех, кто совершает активные (наступательные или оборонительные) действия друг против друга. Напомним, что в конфликте присутствуют обычно две противоборствующие стороны (в межличностном конфликте - два человека), но в принципе может быть три и больше - каждая со своими целями и задачами.
Так, в трудовых конфликтах участвуют рабочие и работодатели. Но на макроуровне интересы рабочих могут защищать трудовые коллективы, профсоюзы и политические партии. За работодателями могут стоять различные организации предпринимателей и государственные организации. На микроуровне мозаика конфликта не менее сложна, поскольку на предприятиях в случаях острого конфликта (забастовки) стороны обычно ищут поддержку у максимально большего количества союзников. Каждая сторона может быть вовлечена к тому же одновременно и в другие конфликты, обрастающие еще большим числом участников. И все же именно противоборствующие стороны - основной стержень конфликта. Если одна из них по той или иной причине прекращает свою деятельность - конфликт исчезает (или изменяется состав его участников). Поэтому в дальнейшем мы более подробно рассмотрим интересы и цели противоборствующих сторон, причины и механизмы их поведения, а также результаты их противоборства.
В конкретном межличностном конфликте стороны представляют индивиды и поэтому каждый из них незаменим. Но заменимы ли эти индивиды в групповом конфликте? По сути дела, в такого рода конфликте незаменимость относится не столько к личности, сколько к группе, так же как в межгосударственном - не к должностному лицу или органу, представляющему государство, а именно к последнему.
Некоторые авторы (Ф. Бородкин, Н. Коряк) считают полезным ранжировать противодействующие стороны следующим образом: самый низкий ранг - индивид, далее идут группа, коллектив, национальное образование, социальный слой, общество, государство. Такой подход представляется малопродуктивным. Конфликт двух личностей (например, М. Горбачева и Б. Ельцина) может быть по своему значению и драматической напряженности подчас гораздо существеннее, чем серия межгрупповых конфликтов, тем более когда он сопряжен с идейными разногласиями. Дело не в «ранге» субъекта, а в механизме конфликта, его направленности, целях противоборствующих сторон и многих других обстоятельствах.
Следует также добавить, что противоборствующие стороны могут быть и неравнозначными, т.е. относиться к разным уровням. Так, индивид может конфликтовать не с другим лицом, а с группой или государством. Само государство нередко конфликтует не с равным себе партнером, а с общественной организацией, политической партией, группой экстремистов и т.п. Такие конфликты, если они протекают в неинституционализированных формах, обычно очень остры, жестоки и нередко заканчиваются гибелью слабой стороны.
В латентной фазе не всегда удается определить противоборствующие стороны. Но, когда конфликт принимает открытую форму, участники противоборства могут быть выявлены со всей определенностью.
Проясним сказанное на примере процедуры уголовного разбирательства. Пока преступник не задержан, конфликт между ним и органами правосудия носит латентный характер. Сам виновный, конечно, знает о своем участии в качестве стороны конфликта, но органы следствия, дознания, суд и прокуратура могут не знать, кто именно совершил преступление. Процессуальная деятельность по раскрытию преступления и наказанию виновного переходит из латентной фазы в открытую, когда подозреваемый задержан. Тем самым конфликт приобретает явную форму.
Разумеется, к важнейшим характеристикам противоборствующих сторон, подчас совершенно однозначно определяющим исход конфликта, относятся их физические, социальные, материальные и интеллектуальные возможности, навыки и умения. Их социальные различия связаны не только с разным рангом или уровнем в том смысле, как это употреблялось выше, но с широтой социальных связей, масштабами общественной или групповой поддержки. Интеллект и опыт ведения борьбы незаменимы во всех видах конфликтов - от дипломатического «торга» до вооруженного столкновения. Именно эти качества позволяют формировать верную и выгодную стратегию противоборства и предвидеть поступки оппонента. Для прямых физических столкновений, вооруженных конфликтов особенно важны деструктивные потенциалы противников. В межличностных конфликтах - это физическая сила, угрозы, наличие оружия, в межгосударственных столкновениях, в войнах - это численность вооруженных сил, характер вооружения и эффективность военно-промышленного комплекса. Характерно, что сильный «деструктивный потенциал», с одной стороны, кажется гарантом собственной безопасности, с другой - провоцирует усиление потенциала других участников социального взаимодействия. Это особенно заметно на межгосударственном уровне, где «гонки» вооружений или разоружении неизбежно приводят к определенному дисбалансу сил.
Одна или обе противоборствующие стороны могут на некоторое время выходить из конфликта (например, объявлять перемирие). Однако факты свидетельствуют о том, что в большинстве конфликтов основная роль противоборствующей стороны остается практически неизменной в течение всего конфликта.