Распространенность насилия в политической истории России обусловливалась и соииокультурными традициями. Заметим, что на ценностно-нормативную систему общества значительное влияние оказывала этническая психология. Как показывает мировой опыт, она может либо способствовать, либо препятствовать распространению насилия в социальной жизни.
Что касается русского национального характера, то, по мнению многих исследователей, его отличает заметная противоречивость. Например, Н.А. Бердяев отмечал, что «для русских характерно совмещение и сочетание антиномических, полярно противоположных начал»1. Многие исследователи писали о дуализме, присущем русской душе.
С одной стороны, русские проявляют на протяжении своей истории удивительную пассивность, терпение, конформизм по отношению к деспотическим режимам, сменявшим друг друга, а с другой — русские отличаются страстностью, стремлением к абсолютному совершенству. Русский человек словно не признает середины. Выдающийся русский философ Н.О. Лосский отмечал у русских недостаток внимания к «средней области культуры»2. Если они во что-то верят, то готовы отдать этому себя без остатка.
Фанатизм веры в русской душе зачастую сочетается с неприемлемостью чужих взглядов, отсюда и возникает ненависть к инакомыслящим и последовательная борьба против них.
Вера в свою собственную миссию, нетерпимость к инакомыслящим, как правило, ведут к жестокости, насилию. Так, Лосский писал, что в русской жизни было немало проявлений жестокости.
Утрата веры в определенные идеалы приводит к бунтам против всего того, во что человек верил еще вчера. Если русский человек «усомнится в абсолютном идеале, то он может дойти до крайнего скотоподобия или равнодушия ко всему; он способен прийти от невероятной законопослушности до самого необузданного безграничного бунта»3. О том же свидетельствует и Г.П. Федотов: «Когда становится невмочь, когда «чаша народного горя с краями полна», тогда народ разгибает спину: бьет, грабит, мстит своим притеснителям - пока сердце не отойдет... Бунт есть необходимый политический катарсис для московского самодержавия, исток застоявшихся, не поддающихся дисциплинированию сил и страстей»4.
Такими были крестьянские бунты — стихийные, жестокие, лишенные каких-либо четких политических целей и перспектив. Это были бунты не во имя свободы, а во имя воли, понимаемой как анархическая освобожденность от всех обязанностей, некий разгул души.
Крушение системы ценностей, ядром которой были «вера, царь и отечество», привело к самому разрушительному бунту русского народа в XX в., который позволил большевикам прийти к власти. Как всегда в истории России, крестьянство не получило от бунта ничего, кроме истребления помещиков. Однако позднее большевикам путем террора и умелой пропаганды удалось сформировать в массе своей лояльное население, которому привили веру в новый абсолют — «светлое коммунистическое будущее».
С о в р е м е н н ы е ч е р т ы
Сегодняшняя Россия вновь сталкивается с серьезным социально-экономическим, политическим и духовным кризисом, который чреват острыми насильственными конфликтами. Переход от одного режима к другому всегда связан с определенным политическим хаосом, переоценкой ценностей. Аналогичный процесс наблюдается и в нашей стране. Пока он проходит относительно мирно (за исключением событий 1991 и 1993 г.). Чем это объясняется?
На политические события в России последнего времени оказывают влияние противоречивые факторы отечественной истории, в частности, усталость и страх повторения революции. Относительно бескровный характер трансформации российского общества объясняется также преобладающим воздействием консервативности политического сознания (пассивность, недоверие к политикам, апатия). Политическую активность проявляет пока лишь часть населения, в основном в Москве и Петербурге. Желание принять участие в массовых выступлениях против руководства страны, как правило, изъявляет лишь меньшинство населения.
Это объясняется тем, что население постепенно адаптируется к результатам экономической реформы, проявляя больший интерес к проблемам материального обеспечения, чем к политике.
Определенным сдерживающим фактором являются трагические последствия гражданской войны и прошлых репрессий, правда о которых стала известной в последние годы.
Однако наряду с факторами, препятствующими политическому насилию, в современной России происходят определенные процессы, которые содержат опасный потенциал вооруженного противоборства.
Прежде всего отметим, что в социальной структуре произошли серьезные сдвиги, нарушившие относительное равновесие. Значительно снизился объем социальных благ у большой части населения страны. Реальное потребление за годы экономической реформы снизилось до уровня 50-60-х гг. При этом разрыв доходов между бедными и богатыми оказался чрезвычайно опасным. Углубление социальной дифференциации является наиболее мощным фактором социальной агрессии в России, где в массовом сознании всегда жила идея социальной справедливости, зачастую понимаемой как полное равенство людей.
Предпосылкой политического насилия является также хаос в управлении, характерный для периода перехода от тоталитарного режима. В это время органы государственной власти слабо контролируют политическую ситуацию, так как старые механизмы контроля разрушены, а новые еще не дееспособны. Расползание по стране оружия, волна преступности, отсутствие надлежащих мер против экстремистских организаций (фашистских, националистических) — все эти признаки современной политической реальности свидетельствуют о благоприятной почве для насилия.
Смена политических элит, которая произошла в России в начале 90-х гг., привела к острому противоборству не только между «победителями» (новой бюрократией) и «побежденными» (старая партократия), но и внутри правящей элиты, так как, по мнению ученых, нынешние элитные структуры строятся на основе клановости, групповщины.
В силу неразвитости классовых отношений в России политические группировки зачастую создаются не на основе общих социальных интересов, а личных симпатий и антипатий. Это усиливает эмоциональный характер столкновений между ними, делает их мало-предсказуемыми.
Отсутствие опыта деятельности в условиях развитой демократии, неумение пользоваться ее институтами и процедурами приводят к тому, что возникающие конфликты политических элит в наши дни часто решаются нецивилизованными методами (например, война в Чечне и т.д.). Когда Россия стала переходить к демократическому правлению, авторитарные методы госаппарата не подвергались адекватной трансформации ни посредством реформ, ни путем конкурсных выборов, ни с помощью свободных средств массовой информации. Самый же неутешительный вывод заключается в ослаблении юридического контроля за проявлением насилия. В частности, новый строй фактически потерпел полное фиаско в деле соблюдения общественного порядка и защиты основных прав граждан.
Россия, за последние годы прошедшая большой путь к демократии, по-прежнему упорно сохраняет как легальные (использование принуждения в законном, институциональном порядке), так и незаконные формы насилия.
Ситуация останется крайне неблагоприятной до тех пор, пока власть полностью и публично не откажется от нелегального использования собственной силы в политической борьбе и признает незаконными все случаи такого использования не только в прежние времена, но и за последние годы. Это было бы чрезвычайно важным шагом для выживания молодой демократии.
И все же заметим, что в обществе пока не существует вполне эффективных способов устранения насилия, связанного с неравенством больших социальных групп. В то же время многие насильственные методы разрешения конфликтов могут быть исключены или по крайней мере ограничены.
§ 5. Международные конфликты
Мы уже знаем, что по теории С. Хантингтона, директора института стратегических исследований при Гарвардском университете, ныне конфликты все более определяются не идеологиями, а цивилизационными столкновениями. Согласно Хантидотону, следующая мировая война наверняка будет войной цивилизаций.
В новых условиях одна из цивилизаций — западная значительно поменяла методы, но не отказалась от намерений установить свое доминирующее влияние. Либералы — назовем их так условно — противятся формированию новых империй, они полагают, что нет необходимости в военной оккупации какой-либо страны для приведения последней к послушанию. Тем не менее крупные мировые пространства приведены ими к покорности путем угрозы военной интервенции, разумеется, в сочетании с другими методами давления. Когда противники истощены экономически, разъединены политически, достаточно угрозы применения санкций. Если эти методы не достигают целей — вооруженная агрессия из гипотетической возможности становится реальностью.
Всего несколько лет тому назад ситуация в мире была относительно стабильной, что объяснялось биполярностью и равновесием сил двух великих держав. После развала СССР для США и их союзников возникла чрезвычайно благоприятная ситуация для удовлетворения собственных своекорыстных интересов без применения силы.
Однако при определенных условиях страны НАТО, преследуя свои геополитические цели, без колебания применяют и вооруженное насилие (Югославский кризис 1999 г.).
Возникают естественные вопросы: исключено ли в будущем насилие со стороны Запада в отношении стран СНГ и против России в частности? И если оно реально, то в какой форме может осуществиться?
Естественно, возможно. И важное значение в гипотетическом применении силы против России имеет использование средств массовой информации. Известно, что плюрализм мнений в западных масс-медиа в случае необходимости осуществления силовых приемов против противника сменяется удивительным единомыслием.
Концентрация силы в рамках развитых стран Запада беспрецедентна в мировой истории. Однако шансы ее массированного применения не так уж велики. Дело, отчасти, в том, что ее возможное применение в случае конфликта не имеет достаточного морального основания, поскольку многим очевидно, что речь идет о доминации, контроле пространств и циничном грабеже.
В то же время наиболее развитые государства Запада исключительно быстро тратят собственные сырьевые и другие природные ресурсы. Вследствие высокого уровня жизни населения труд стал непомерно дорогим, рынок неадекватно узким. Острой проблемой становится и складирование растущего количества радиоактивных и других отходов, которые не должны, по мнению экспертов, угрожать жизни и здоровью североамериканцев и европейцев. Ради сохранения высоких темпов роста и расточительного образа жизни им необходимы чужие пространства, контроль над которыми требует огромной мощи, многократно превышающей силу потенциального противника.
США и Западная Европа имеют ряд преимуществ перед любым государственно-территориальным образованием на территории бывшего СССР, связанные с тем, что они имеют капитал, достаточный для того, чтобы избежать чрезмерных жертв в случае вооруженных столкновений путем обычной в таких случаях покупки национальных элит, их отдельных представителей: экспертов, дипломатов, журналистов и др.
И все же отметим, что в возможном силовом конфликте для США и Западной Европы существует известный предел морального и политического порядка, через который руководители этих стран не могут перешагнуть — гибель собственных солдат.
Кроме того, время бесспорной гегемонии США не бесконечно. В XXI в. некоторые страны или группы стран обязательно поставят их господство под вопрос. Западная Европа, Китай, Япония — первые кандидаты на лидерство. При определенных условиях возможна стабилизация положения и в России. Кроме того, не следует недооценивать, как впрочем и преувеличивать, внутренние слабости мирового гегемона (элементы социальной дезинтеграции, преступность, беззаконие, изменение демографического состава и т.п.).
В этих условиях реальное или декларируемое вхождение в союз с другими державами и решительное сопротивление угрозам насилия может в какой-то степени изменить ситуацию.