Конституция России специально фиксирует запрет, чтобы он не подпадал под категорию ограничений. Ограничиваться могут права и свободы, но не запреты, адресованные именно законодателю. Можно согласиться, что в 1993 г. (когда обсуждался проект Конституции) вряд ли кто предполагал, что обработка больших объемов данных достигнет таких масштабов (причем так быстро). Но запрет, закрепленный ст. 24 Конституции РФ, находится в главе II Конституции РФ (защищенной, а значит, не подлежащей изменению без переработки всего текста Основного закона). В настоящее время действует Федеральный закон от 27 июля 2006 г. №152-ФЗ «О персональных данных», который допускает сбор и обработку информации о частной жизни лица без его согласия. Статья 10 Закона устанавливает специальные категории персональных данных, которые могут собираться и обрабатываться без согласия гражданина. Базовым нормативным актом выступает Федеральный закон от 27 июля 2006 г. №149 -ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», статья 3 которого в числе принципов, определяющих правовое регулирование отношений, возникающих в сфере информации, информационных технологий и защиты информации, упоминает «недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия» (повторяя тем самым ст . 24 Конституции России).
Кстати, согласно Определению Конституционного Суда РФ от 24 марта 2015 г. №699-О данный принцип (в совокупности с другими положениями закона) направлен на обеспечение разумного баланса конституционно защищаемых ценностей: доступа граждан к информации, с одной стороны, и защиту прав субъектов персональных данных - с другой.
Одновременно ч. 8 ст. 9 Закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» дополняет: «Запрещается требовать от гражданина (физического лица) предоставления информации о его частной жизни, в том числе информации, составляющей личную или семейную тайну, и получать такую информацию помимо воли гражданина (физического лица), если иное не предусмотрено федеральными законами». В Определении Конституционного Суда РФ от 28 июня 2012 г. №1253 -О представлена попытка дать толкование частной жизни лица, но без закрепления четких параметров. В конечном итоге Конституционный Суд России заявил: «Лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускается без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации». Многими учеными данная идея была воспринята как ограничение конституционной защиты только теми ситуациями, которые возникают в рамках закона. Антиправовая деятельность не подпадает под действие ст. 23 и 24 Конституции РФ [4]. Происходит распространение ограничительного толкования и на официальные отношения, когда гражданин раскрывает сведения о самом себе путем подачи з а- явлений, обращений (в том числе, заявлений о фактах преступного деяния) [5].
Федеральный закон «О персональных данных» воплотил в себе большинство достижений в области защиты данного вида сведений. Следует согласиться с И. Л. Бачило: «Правовое регулирование персональных данных, включая защиту прав граждан в этой части, является институтом, равного которому по степени легализации связи каждого субъекта с обществом нет» [6]. Статья 5 Закона связывает режим обработки персональных данных с целью формирования баз данных. Собранные сведения должны обрабатываться в целях создания баз, не предусматривая какие-то «побочные» задачи. Статья 6 определяет условия обработки персональных данных. персональный информационный конституция
Отметим, что в 2020 г. проводится эксперимент, связанный с использованием технологии искусственного интеллекта для обработки больших информационных массивов.
Основой эксперимента стал экспериментальный правовой режим, введенный Федеральным законом от 24 апреля 2020 г. №123 -ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в ц елях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации - городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона "О персональных данных"». Это способствовало повышению научной активности юридических исследований. Г. Ф. Ручкина отмечает: «Специальное регулирование со стороны инициатора (регулятора) должно включать следующие основные составляющие: регламент взаимодействия регулятора и субъектов; процедуры приобретения, приостановления и прекращения статуса субъекта площадки; введение обязательных условий участия (например, получение лицензий, разрешений и т.д.); регламент проведения мониторинга деятельности субъекта площадки; формир о- вание обязательной системы защиты от негативных последствий применения и с- кусственного интеллекта, роботов и объектов робототехники» [7]. В науке подчеркивается правильность экспериментального подхода, основанного на обезличив ании персональных данных: «Важным новшеством Закона является установление основ работы с данными, требующимися для работы искусственного интеллекта, в том числе в вопросах хранения этих данных и обезличивания, что является важным юридическим вопросом для осуществления банками кредитного скоринга или формирования персональных предложений клиентам на основе анализа их финансового поведения» [8].
Кроме того, в юридической науке поднимается проблема расширения конституционной правосубъектности и ее распространения на искусственный интеллект, объединяющий в себе цифровые и когнитивные технологии (находясь на стыке информатики и биомедицины) [9]. Федеральный закон, устанавливающий экспериментальный правовой режим, закрепил невозможность ограничений прав и свобод человека и гражданина помимо уже имеющихся, введенных базовыми законами.
Однако представляется, что вопрос о соблюдении ст. 24 Конституции РФ и ее дополнительном комментарии в условиях развития цифровых технологий и все большего распространения искусственного интеллекта еще будет подниматься в российской юридической литературе. Разработчики нейросетей уже указывают на способность искусственного интеллекта к саморазвитию. Насколько будут расширяться границы такого генезиса - этот вопрос многими исследователями остается без ответа.
Таким образом, сформулируем общие выводы:
1. Закрепление конституционных требований к систематизации и обработке данных о частной жизни лица - традиция, появившаяся во второй половине ХХ века, обусловленная возможностью автоматической обработки информации и появлением цифровых технологий. Это привело к появлению специальных норм в Основных законах стран Восточной Европы. Но и в этом случае присутствует краткость: предусматривается общий режим защиты сведений, затрагивающих частную жизнь лица; выделяются дополнительные права граждан по осуществлению контроля своего информационного статуса; предполагается независимая система контроля за деятельностью агрегаторов личных данных. В конституциях стран Западной Европы требования к сбору, хранению, распространению персональной информации вытекают из толкования общего права на неприкосновенность частной жизни. Детализация правил осуществляется на уровне специальных отраслевых законов, о чем как раз происходит упоминание в конституционных положениях.
2. Российская Конституция предусматривает запрет на любые действия с информацией о частной жизни лица без его согласия. Такая категоричность нуждается в ограничительном толковании, хотя и сталкивающимся с определенными трудностями. В частности, ст. 46 Конституции указывает на абсолютность такого запрета, подтвержденную практикой Конституционного Суда РФ (применительно к иному праву - праву на судебную защиту). По-видимому, следует исходить из того, что информация о частной жизни лица относится к наиболее чувствительной, а значит, нуждающейся в особой защите. Особую защиту не следует отождествлять с абсолютностью запрета. Ни одно государство мира не обходится без сбора информации о гражданах, в том числе в обход их согласия. Во всех государствах отраслевое законодательство закрепляет основания такого сбора информации органами публичной власти.
3. Появление искусственного интеллекта, развитие нейросетей ставит на иной уровень вопросы защиты данных о частной жизни лица. Современные цифровые технологии позволяют с максимальной скоростью обрабатывать значительные объемы информации, связывая ее с конкретным гражданином, предоставляя при этом возможные варианты решения на полученные запросы.
Все это обусловливает поиск нового баланса ценностей, в центре которого должен находиться сам человек, его права и свободы, в том числе связанные с недопустимостью произвольного вторжения в его частную жизнь. По-видимому, потребуется создание специальных механизмов, нацеленных на недопустимость сбора и систематизации информации о частной жизни лица. Это обусловливает проведение тщательных юридических исследований, нацеленных на обновление содержания ст . 24 Конституции России, ее предметное толкование .
Список использованной литературы
1. Романовский Г. Б. Право на неприкосновенность частной жизни в конституциях, законе и юридической науке / Г. Б. Романовский // Гражданин и право. -- 2016. -- № 4. -- С. 15-27.
2. Беляевская О. Я. Право личности на судебную защиту: проблемы классификации / О. Я. Беляевская // Конституционное и муниципальное право. -- 2007. -- № 11. --С. 6-11.
3. Романовский Г. Б. Конституционное право граждан на судебную защиту /Г. Б. Романовский // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». -- 2015. --Т. 3, № 1 (9). -- С. 57-67. -- URL: http://esj.pnzgu.ru. -- Дата публикации:30.03.2015.
4. Наумов В. В. Информационные инструменты в гражданском и арбитражном процессе: проблемы внедрения и критерии эффективности / В. В. Наумов // Арбитражный и гражданский процесс. -- 2020. -- № 7. -- С. 7-12.
5. Бурков А. Л. Зашцта конституционного права на неприкосновенность частной жизни свидетелей административных правонарушений / А. Л. Бурков, А. В. Кудряков // Журнал конституционного правосудия. -- 2014. -- № 3. -- С. 19-25.
6. Бачило И. Л. Важный шаг в регулировании информационных прав граждан / И. Л. Бачило // Законы России: опыт, анализ, практика. -- 2006. -- № 11.
7. Ручкина Г. Ф. Некоторые вопросы формирования правовых условий использования искусственного интеллекта, роботов и объектов робототехники / Г. Ф. Ручкина // Банковское право. -- 2020. -- № 5. -- С. 7-19.
8. Исмаилов И. Ш. Направления внедрения технологии искусственного интеллекта в банковскую деятельность: перспективы правового регулирования / И. Ш. Исмаилов // Банковское право. --2020. -- № 5. -- С. 26-32.
9. Романовская О. В. Конституционная правосубъектность граждан в условиях развития биомедицинских технологий / О. В. Романовская, А. А. Рыжова. -- Москва : Проспект, 2019. -- 144 с.
References
1. Romanovskii G. B. The Right to Privacy in Constitutions, Law and Legal Science. Grazhdanin iparvo = Citizen and Law, 2016, no. 4, pp. 15-27 (in Russian).
2. Beliaevskaia O. Ia. The Right of the Individual to Judicial Protection: Problems of Classification. Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo = Constitutional and Municipal Law, 2007, no. 11, pp. 6-11 (in Russian).
3. Romanovskii G. B. The Constitutional Right of Citizens of Judicial Protection. El- ektronnyi nauchnyi zhurnal «Nauka. Obshchestvo. Gosudarstvo» = Electronic scientific journal «Science. Society. State», 2015, vol. 3, no. 1 (9), pp. 57-67 (in Russian). Available at: http://esj. pnzgu.ru (accessed 20.01.2021).
4. Naumov V. V. Information Tools in Civil and Arbitration Proceedings: Problems of Implementation and Efficiency Criteria. Arbitrazhnyi i grazhdanskii protsess = Arbitrazh and Civil Procedure, 2020, no. 7, pp. 7-12 (in Russian).
5. Burkov A. L., Kudriakov A. V. The Protection of the Constitutional Right of Witnesses of Administrative Offences to Private Life Inviolability. Zhurnal konstitutsionnogo pravosudiia = Journal of Constitutional Justice, 2014, no. 3, pp. 19-25 (in Russian).
6. Bachilo I. L. An Important Step in Regulating Citizens' Information Rights. Zakony Rossii: opyt, analiz, praktika = Laws of Russia: Experience, Analysis, Practice, 2006, no. 11 (in Russian).
7. Ruchkina G. F. Some Issues of the Establishment of Legal Conditions for the Use of Artificial Intelligence, Robots and Objects of Robotics. Bankovskoe pravo = Banking Law, 2020, no. 5, pp. 7-19 (in Russian).
8. Ismailov I. Sh. Areas of the Deployment of the Artificial Intelligence Technology in Banking: Legal Regulation Prospects. Bankovskoe pravo = Banking Law, 2020, no. 5, pp. 26-32 (in Russian).
9. Romanovskaia O. V., Ryzhova A. A. Konstitutsionnaia pravosub"ektnost' grazhdan v usloviiakh razvitiia biomeditsinskikh tekhnologii: monografiia [Constitutional legal personality of citizens in the context of the development of biomedical technologies: a monograph]. Moscow, Prospekt Publ., 2019, 144 p.