Критика марксистского материалистического понимания истории
Кирсанов В.Н.
Аннотация
С появлением материалистического понимания истории сторонники идеалистического понимания истории прикладывают максимум усилий для его дискредитации. Хотя распад Советского Союза как авангарда строителей передового - коммунистического - общества значительно и ликвидировал новизну в поиске и обсуждении вопросов Мироздания (из-за насильственного возврата входивших в него стран к уже пройденному пути развития человечества), но не устранил накал страстей вокруг них. Противостояние между сторонниками идеалистического понимания истории, с одной стороны, и сторонниками материалистического понимания истории, с другой стороны, не исключение. Отсюда необходимость как выявления и устранения шероховатостей последнего, так и его развития. Чему и посвящена эта работа.
Ключевые слова: марксизм, материализм, история, общество, рабство, бытие, сознание.
В целом, необходимо отметить, что апология рабства, грабежа, насилия, жестокости, аморальности и несправедливости, как, якобы, неизменных спутников прогресса, исторически неизбежно осуществляемого цивилизаторами человечества в лице сильных мира сего, причём не столько в образе народа, сколько в образе личности - характерная черта творчества основоположников марксизма. Так, ещё в 1849 году, выступая против требования «Справедливости», «Человечности», «Свободы», «Равенства», «Братства», «Независимости» и иных общечеловеческих ценностей для угнетённых народов, выдвинутых передовой общественностью России и ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы в период революционных выступлений 1848 года в Германии, Франции, Италии и Австрии, - Энгельс говорил:
«Справедливость», «человечность», «свобода» и т.п. могут тысячу раз требовать того или другого; но если что-нибудь невозможно, оно в действительности не происходит и, несмотря ни на что, остаётся «пустой мечтой»... Со всеми благими пожеланиями и прекрасными мечтами ничего не поделаешь против железной действительности... И тем не менее они ещё теперь, в январе 1849 г., преподносят нам те же старые фразы, в содержании которых Западная Европа разочаровалась в результате кровавой контрреволюции!
Ещё одно слово о «всеобщем братском союзе народов» и проведении «границ, которые установит суверенная воля самих народов на основе их национальных особенностей». Соединенные Штаты и Мексика -- две республики; в обеих народ является суверенным.
Как же случилось, что между этими двумя республиками, которые, согласно моральной теории, должны были быть «братскими» и «федерированными», вспыхнула война из-за Техаса, что «суверенная воля» американского народа, опираясь на храбрость американских добровольцев, отодвинула, исходя из «географических, коммерческих и стратегических соображений», на несколько сот миль к югу установленные природой границы? И бросит ли Бакунин американцам упрёк в «завоевательной войне», которая, хотя и наносит сильный удар его теории, опирающейся на «справедливость и человечность», велась, тем не менее, исключительно в интересах цивилизации? И что за беда, если богатая Калифорния вырвана из рук ленивых мексиканцев, которые ничего не сумели с ней сделать? И что плохого, если энергичные янки быстрой разработкой тамошних золотых россыпей умножат средства обращения, в короткое время сконцентрируют в наиболее подходящих местах тихоокеанского побережья густое население и обширную торговлю, создадут большие города, откроют пароходное сообщение, проведут железную дорогу от Нью-Йорка до Сан-Франциско, впервые действительно откроют Тихий океан для цивилизации и третий раз в истории дадут новое направление мировой торговле? Конечно, «независимость» некоторого числа калифорнийских и техасских испанцев может при этом пострадать; «справедливость» и другие моральные принципы, может быть, кое-где будут нарушены; но какое значение имеет это по сравнению с такими всемирно-историческими фактами?
И, наконец, можно ли видеть «преступление» и «проклятую политику» в том, что в эпоху, когда вообще в Европе крупные монархии стали «исторической необходимостью», немцы и мадьяры соединили все эти маленькие, хилые и бессильные национальности в одно большое государство и тем самым сделали их способными принять участие в историческом развитии, которому они, предоставленные сами себе, остались бы совершенно чужды! Конечно, при этом дело не обходится без того, чтобы не растоптали несколько нежных национальных цветков. Но без насилия и неумолимой беспощадности ничто в истории не делается, и если бы Александр, Цезарь и Наполеон отличались таким же мягкосердечием, к которому ныне апеллируют панслависты в интересах своих ослабевших клиентов, что стало бы тогда с историей!» [1, т. 6, с. 292-293, 298]
Не случайно основоположники марксизма неизменно вставляли палку в колёсо революции эксплуатируемого народа и в 1848-1849 годах в Германии и других странах Центральной и Юго-Восточной Европы, и в 1870-1871 годах во Франции, и в 1873 году в Испании [2].
Храбрость американских добровольцев скальпировавших индейцев, линчевавших негров, сравнявших ковровой бомбардировкой немецкий город Дрезден с землёй и сбросивших атомные бомбы на японские города Хиросима и Нагасаки, - на заключительном этапе Второй Мировой войны, когда поверженные Советским Союзом Германия и Япония уже не могли дать им отпор, - выжегших напалмом и заливших (засыпавших) ядохимикатами Корею и Вьетнам, и т.д., а также данные ими - энергичными янки - два первых новых направления мировой торговли как то: геноцид индейцев и установление рабства - общеизвестны. А призыв: не видеть преступления в том, что во имя прогресса осуществляемого александрами, цезарями и наполеонами будут растоптаны несколько нежных национальных цветков - античеловечен!
Кроме того, Энгельс умышленно небрежен в своих рассуждениях, что, впрочем, и позволяет ему держаться на плаву в глазах малограмотного читателя. Иначе он бы «знал», - ставлю кавычки, ибо я далёк от мысли неведения им факта движения немецкого народа собственными силами вперёд по пути развития, минуя рабовладельческую стадию, - что ближайший экономический прогресс немецкого народа не состоял в увеличении и дальнейшем развитии производства на основе рабовладения.
Причисление же им российской общины к самой грубой государственной форме, восточного деспотизма, не только антинаучно и антиисторично, но и есть проявление русофобства.
Не отставал от Энгельса и Маркс:
«Я с большим интересом прочитал сочинение Элиаса Реньо (того самого, который издал «Историю Дунайских княжеств») «Европейский вопрос, ошибочно называемый польским вопросом». Из этой книги видно, что догма Лапинского, будто великороссы не славяне, отстаивается г-ном Духинским (из Киева, профессор в Париже) самым серьёзным образом с лингвистической, исторической, этнографической и т. д. точек зрения; он утверждает, что настоящие московиты, то есть жители бывшего Великого княжества Московского, большей частью монголы или финны и т.д., как и расположенные дальше к востоку части России и её юго-восточные части. Из этой книги видно, во всяком случае, что дело очень беспокоило петербургский кабинет (ибо оно решительно положило бы конец панславизму) ... Выводы, к которым приходит Духинский: название Русь узурпировано московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они intrus (незаконно вторгшиеся. Ред.), которых требуется опять прогнать за Днепр и т.д.
Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав и чтобы по крайней мере этот взгляд стал господствовать среди славян [1, т. 31, с. 106-107].
Не удивлюсь, окажись в основании «Майн кампф» взгляды Маркса и Энгельса, как наиболее ранних идеологов нацизма. А тут ещё и указание на Россию, надлежащею усилиями стран, ближайший экономический прогресс которых состоял в увеличении и дальнейшем развитии производства посредством рабского труда, быть окультуренной, оцивилизованной и, прогнанной за Днепр. Бедный Гитлер, прочитав этакое, ему - возомнившему себя мессией - ничего не оставалось, как идти на Русь и потерпеть поражение. марксистский материалистический история
Что касается того, что:
«Нам никогда не следовало бы забывать, что всё наше экономическое, политическое и интеллектуальное развитие имеет своей предпосылкой такой строй, в котором рабство было в той же мере необходимо, в какой и общепризнано. В этом смысле мы вправе сказать: без античного рабства не было бы и современного социализма» (см. выше), - то, Энгельс, хватил за край.
Рабство не было ни необходимо, ни общепризнано. Преобладающее большинство стран и народов совершенно свободно обошлись и обходятся без него в качестве всеобщей формы организации общества. За всю историю человечества никто, кроме народов Древней Греции, Древнего Рима и новоявленных США - не сделал рабство государственной идеологией и движущей силой общественного производства.
Уверен, никакой беды бы не случилось, не узнай мир о рабовладельческом способе производства в Древней Греции, Древнем Риме и новоявленных США. Не знавшие рабства в качестве основы государственного устройства аркадцы, ассрийцы, вавилоняне, египтяне, индейцы, индийцы, китайцы, персы, русские и другие народы, опередившие в своём развитии и греков, и римлян, и американцев США - в бытность у них (в прошлом у Древних греков и Древних римлян, в Новое время у американцев США) рабовладельческого строя - доказательство тому.
Не секрет, что в основании греческой цивилизации лежат эпические сказания, ассоциирующиеся с именем некоего, чуть ли не вымышленного, поэта-песенника - Гомера, и повествования моралиста и систематизатора мифологических пересказов - Гесиода. С тех пор, одни греки, например, Фалес, (625-547 гг. до н.э.), Анаксимандр (610--540 гг. до н.э.), Пифагор (ок. 580/570 - ок. 500 гг. до н.э.), Демокрит (ок. 460-370 гг. до н.э.), Платон (428/427-348/347 гг. до н.э.) Аристотель (384-322 гг. до н.э.), Архимед (ок. 287- 212 гг. до н.э.) и прочие, набирались ума путешествуя в Вавилонию, Финикию, Египет, Персию, Индию и т.д., а по возращению домой становились великими учёными, - Пифагор, и вовсе был возведён в ранг божества, хотя приписываемые ему знания, якобы выработанные им, не выходили за рамки знаний современных ему египетских землемеров, каменщиков и жрецов, а в Китае «теорема Пифагора», под названием правило «гоу-гу», была известна почти 2000 лет до него, - другие греки, например, Сократ (ок. 470-399 гг. до н.э.) и прочие, становились великими учёными осмысливая и переосмысливая привнесённые в Древнюю Грецию знания первых. Говорю это не ради умаления древнегреческих мыслителей от их знакомства с достижениями других стран и народов, а с тем, чтобы показать, что откровения древних греков есть своего рода квинтэссенция знаний обществ, в которых не было рабовладельческого способа производства. Не только у греков, но и у римлян, и у американцев США, рабовладельческий способ производства не явил, и не мог явить миру цивилизацию, превосходящую по развитию цивилизации народов, не знавших рабовладельческого способа производства.
Так какое бытие способствовало становлению рабства государственной идеологией и движущей силой общественного производства? Ни разделение труда, ни развитие производства, ни наплыв военнопленных, хоть в отдельности, хоть вместе взятые, не выдерживают критики в роли краеугольного камня рабовладельческого способа производства.
Какое разделение труда или развитие производства, отсутствовавшие у других народов, побудило народы Древней Греции, Древнего Рима и новоявленных США сделать рабство государственной идеологией и движущей силой общественного производства? Абсолютно никакое! Что такое производили рабовладельческая Греция, рабовладельческий Рим и рабовладельческие США свидетельствующее о развитии их производства выше производства других, современных им стран и народов не знавших рабства в качестве всеобщей формы государственного устройства? Ровным счётом ничего! Избыток военнопленных и вовсе не годится на роль движущей силы становления рабовладельческой общественно-экономической формации. Само понятие «избыток военнопленных», относительно дорабовладельческой формации, страдает алогизмом. В то время не брали в плен по гуманистическим соображениям, на кормление. Единичные случаи пленения как следствие отложенного заказа по сведению счёта, мести и т.д., к делу не относятся.
Что действительно относится к делу, так это общественное сознание. Именно общественное сознание древних греков и римлян, а, в Новое время, американцев США, ответственно за превращение рабства в идеологию их государства и движущую силу их общественного производства.
Рабство в качестве всеобщей формы государственного устройства стало возможно в Древней Греции, Древнем Риме и новоявленных США не потому, что произошло разделение труда, не потому, что возросло производство, не потому, что появился прибавочный продукт, и не потому, что военнопленные скапливались отарами или табунами и их было некуда девать, а потому, и только потому, что общественное сознание государствообразующих народов этих стран оказалось поражено аморальностью и безнравственностью значительно в большей мере, чем общественное сознание государствообразующих народов других стран. Это и позволило им утверждать своё право на достойную жизнь путём отрицания её у других. В этом смысле, бытующее определение США как империи зла, есть характеристика проявляемой ими сущности. Я не говорю об атомной бомбардировке США японских городов Хиросима и Нагасаки, я не говорю о выжигании напалмом и затоплении ими ядохимикатами территории Кореи и Вьетнама, и т.д. и т.п., в результате чего гибли, и продолжают гибнуть от последствий атомной бомбардировки и отравления ядохимикатами, миллионы и миллионы людей, - хотя каждое из этих злодеяний США есть чудовищное преступление перед человечеством, ожидающее своего суда, - я говорю о геноциде индейцев, массовом истреблении коренных жителей территории Америки называемой нынче США, захватившими её джентльменами удачи из Европы, по прейскуранту, составленному в зависимости от пола, возраста и прочих отличительных признаков жертвы, вплоть до формы и величины сдираемой с неё кожи. Так, по свидетельству А. Назаретяна, в США, в конце XIX века скальп с ушами стоил дороже: