Статья: Кросс-культурные различия в оценках эмоциогенных изображений: сравнение российской и азербайджанской выборок

Российский государственный гуманитарный университет

Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

Филиал Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова в городе Баку

Кросс-культурные различия в оценках эмоциогенных изображений: сравнение российской и азербайджанской выборок

Ирина В. Блинникова

Георгий Б. Блинников

Александр Н. Бобков

Агигат Э. Алиева

Аннотация

В статье рассматривается проблема опосредующего влияния культуры на эмоции, возникающие при восприятии образных стимулов. В конкретном случае анализируются различия в оценках эмоционально насыщенных фотографий респондентами из России и Азербайджана. В качестве стимулов использовался материал из Международной системы аффективных изображений (IAPS). Респондентам на экране монитора предъявлялись фотографии, которые отображали объекты и ситуации, и те должны были оценить свои эмоциональные отклики на стимулы по шкалам валентности (позитивные или негативные), активации (возбуждающие или успокаивающие) и доминантности. Было установлено, что общая направленность полученных оценок не различается в двух исследуемых выборках. Это позволяет говорить об универсальности эмоций, возникающих в ответ на эмоционально насыщенные изображения. Однако был выявлен и ряд значимых различий между азербайджанской и российской выборками в количественных характеристиках имеющихся ответов. Оценки валентности эмоциональных переживаний представителей азербайджанской культуры поляризуются, т.е. в данной группе негативные эмоции оцениваются как более негативные, а позитивные как более позитивные. (Для российской выборки фиксировалось скорее смещение к среднему.) Российская выборка при оценке завышала активирующий эффект стимулов, вызывающих негативные эмоции. Азербайджанская выборка была значимо более сдержана в оценках этого эффекта. Также азербайджанские респонденты оценивали переживания, возникающие в ответ на предъявление неприятных образов, как более контролируемые в отличие от российских респондентов. Полученные результаты свидетельствуют о влиянии культуры на степень эффекта эмоциогенных воздействий, а также на характер их когнитивной обработки.

Ключевые слова: кросс-культурные различия, эмоции, оценки, эмоционально насыщенные изображения

Abstract

Cross-cultural differences in emotive image assessment: Comparison between Russian and Azerbaijani samples

Irina V. Blinnikova

Russian State University for the Humanities

Georgy B. Blinnikov

Lomonosov Moscow State University

Alexander N. Bobkov

Lomonosov Moscow State University

Heqiqet E. Alievа MSU Branch in Baku

This paper investigates the mediating influence of culture on emotions evoked by visual stimuli. It explores differences between Russians and Azerbaijanis in assessment of emotionally charged photos. The stimuli came from the International Affective Picture System (IAPS). Having seen photos of objects and situations on their screens, the respondents assessed their emotional response to the stimuli by the valence scale (positive/negative), activation scale (stimulating/soothing) and dominance scale. Both samples showed no difference in the general direction of the given scores. This may speak about universality of emotions evoked in response to emotionally charged images. However, quantitative properties of the given answers also showed several significative differences between the Azerbaijani sample and the Russian one. The Azerbaijani scores of emotional experience valence are polarized, i.e., Azerbaijanis assess negative emotions as more negative and positive emotions as more positive. The Russian sample gravitated towards mean scores. The Russian sample overrated the activating effect of stimuli that invoked negative emotions. The Azerbaijani sample was significantly more restrained in assessing this effect. In addition, Azerbaijani respondents unlike Russian respondents assessed emotions invoked as a response to negative images as more controlled. The results of the study indicate a cultural contribution to the level of the emotive impact as well as to the cognitive processing character of this impact.

Keywords: cross-cultural differences, emotions, appraisals, affective pictures

Введение

Проблема кросс-культурных различий в сфере эмоций и эмоциональной регуляции уже довольно давно исследуется в психологической науке [Коул 1997; Мацумото 2007; Экман 2010]. Однако в этой области далеко не все вопросы нашли свое разрешение. Во-первых, существует довольно много противоречивых данных, часть которых свидетельствует об универсальности паттернов эмоционального реагирования, а другая часть говорит о существовании культурно-специфических различий [Russell 2003; Scherer 1997]. Во-вторых, в сегодняшнем мире сохраняются белые пятна неисследованных культурных пластов, требующие внимательного рассмотрения [Багдасарова 2005]. Одна из проблем кросс-культурных исследований состоит в необходимости предъявления эквивалентных для разных культур тестов и стимульного материала, что, в частности, заставляет быть очень острожными при использовании вербального материала для кросс-культурных исследований [Блинникова и др. 2007; Pavlenko 2002]. В связи с этим в течение последних двух десятилетий начала создаваться база эмоционально насыщенных образных стимулов таких, как Международная система аффективных изображений (IAPS) [Bradley, Lang 2000] и аналогичных ей наборов стимуляции [Васанов и др. 2013; Riegel et al. 2017], что позволило использовать единые основания для проведения психологических исследований¹.

Для того чтобы понять, как культура может опосредовать эмоциональные отклики на воздействия окружающей среды, требуется рассмотреть современные модели эмоциональной регуляции. В последнее время доминирующими стали теории, в которых ключевую роль в возникновении и определении характера эмоций играет субъективная оценка эмоциогенных воздействий. Начало этому подходу было положено исследованиями Арнольла [Arnold 1960] и Лазаруса [Lazarus 1982], но с течением времени идей и работ этого направления стало значительно больше. В качестве одной из перспективных моделей можно рассмотреть теорию Джеймса Гросса [Gross 1998; Панкратова 2014], где эмоциональные реакции в ответ на воздействия опосредуются оценками, существующими тенденциями реагирования и модуляцией ответа. За оценками стоят когнитивные процессы такие, как внимание и интерпретация. И то, и другое зависит от опыта взаимодействия с эмоциогенными ситуациями в прошлом, физиологических особенностей и моделирующих влияний социального окружения [Gross 2002]. Возможные эмоциональные реакции или тенденции включают в себя компонент субъективного переживания, физиологические сдвиги и поведенческие ответы. Предполагается, что именно процессы оценки (особенно, сложной оценки), имеющие когнитивную природу, являются проводниками влияния культуры [Mesquita, Ellsworth 2001].

Для доказательства этого положения было проведено несколько циклов исследований. Клаус Шерер [Scherer 1997] провел масштабное сравнение, в котором приняли участие студенты из 37 стран центральной и северной Европы, Средиземноморья, Северной и Латинской Америки, Азии и Африки. Респондентов просили вспомнить ситуации, когда они переживали 7 обозначенных эмоций (радость, гнев, страх, печаль, отвращение, стыд, Стоит оговорить, что эквивалентность стимульного материала не всегда подтверждается в исследованиях, но всегда требует дополнительного анализа [Mesquita, Ellsworth 2001; Riegel et al. 2017; Huang, Luo 2004]. Именно поэтому многие группы ученых разрабатывают культурно-специфичные наборы стимулов. ISSN 2073-6398 * Вестник РГГУ: Серия «Психология. Педагогика. Образование». 2021. № 1 вину), и затем описать эти события, а также свои собственные субъективные переживания, физиологические и экспрессивные реакции и дать им оценку. Оценка предполагала использование девяти шкал: новое-ожидаемое, приятное-неприятное, достижение-недостижение цели, справедливое-несправедливое, возможность преодоления, причинная обусловленность, уровень соблюдения моральных норм, связанность с представлениями о самом себе. Результаты показали универсальность паттернов оценок для большинства эмоций (кроме отвращения). Также были установлены некоторые культурно специфические различия (особенно явно проявившиеся для африканских стран), которые касались отдельных шкал оценки - справедливости, нравственности, причинной обусловленности.

Эмоции, возникающие в ответ на разного рода воздействия, можно оценивать по разным параметрам. Шерер в описанном выше исследовании использовал сложно сконструированные шкалы, которые оставляли значительное пространство для интерпретации. Возможно, именно поэтому данный прием редко использовался, и исследователи, в том числе и сам Шерер [Scherer et al. 2006], обратились к работам Вильгельма Вундта [Wundt 1897] в поиске более простой конфигурации шкал. В свое время Вундт предложил три характеристики эмоционального опыта - валентность, уровень активации и интенсивность, которые дают возможность задать трехмерное пространство эмоций. Валентность позволяет определить эмоциональное переживание как приятное или неприятное, позитивное или негативное. Эраузел показывает, повышается или понижается активация в процессе переживания аффекта, а уровень активации - описать переживания как возбуждающие или как успокаивающие. Интенсивность, или сила, переживаний раскрывает степень связанного с аффектом напряжения или расслабления [Barrett, Bliss-Moreau 2009].

Идеи Вундта послужили основанием для большого числа подходов к оценке эмоционального опыта. Один из последователей его концепции - Питер Ланг - с начала 80-х гг. прошлого века начал разрабатывать методику оценки эмоциогенных образов [Lang et al. 2008]. Для этого была создана база данных из фотоизображений, каждое из которых впоследствии получило рейтинг по валентности, эраузелу и доминантности. Критерием для включения фотоизображений в базу данных служили следующие основания: (1) необходимо, чтобы фотографии отображали все эмоциональное пространство, (2) изображения должны быть цветными, (3) каждое изображение будет иметь четкое разграничение между фигурой и фоном, и (4) эмоциональные параметры изображений могут быть легко идентифицированы респондентами. Эта база данных неоднократно использовалась в исследованиях эмоций и эмоциональной регуляции [Scherer et al. 2006; Ueno, 2019]. Также она послужила основанием для проведения множественных кросс-культурных сравнений.

В ряде исследований были получены данные об универсальности оценок эмоциогенных стимулов. Например, в странах Западной Европы [Bradley, Lang 2000; Soares et al. 2015] показатели по шкалам «Валентность» и «Активация (Эраузел)» были близки к оценкам американских выборок. Однако в других работах была выявлена культурная специфичность оценок, которая касалась, прежде всего, шкалы активации [Dufey et al. 2011; Lohani et al. 2013]. В отличие от американских респондентов индийские студенты оценивали активирующий эффект отрицательных эмоций (печаль и гнев) как более низкий [Roseman et al. 1995]. В Бразилии [Lasaitis et al. 2008] нейтральные и позитивные изображения оценивались как вызывающие большее эмоциональное возбуждение; в то же время малазийцы демонстрировали по этому показателю более высокие оценки, чем американцы [Rahman, Reza 2017]. В России тоже было проведено исследование по адаптации IAPS, где показатели по шкале «Активация (Эраузел)» значимо отличались от оценок американской выборки, что особенно касалось фотоизображений нейтрального содержания [Васанов и др. 2011].

В нашем исследовании мы сравнили оценки эмоционально-насыщенных изображений респондентами из России и Азербайджана. Вклад культуры в эмоциональные оценки в обеих странах еще недостаточно изучен. На основе анализа предыдущих исследований мы высказали ряд предположений. Основная гипотеза состояла в том, что оценки респондентов из двух выборок будут различаться по всем трем шкалам, при этом оценки азербайджанских респондентов будут более экспрессивными.

Методика. Респонденты. В исследовании приняли участие 76 азербайджаноязычных и 68 русскоязычных респондентов, состав групп равен по соотношению мужчин и женщин. Возраст испытуемых обеих выборок варьировался от 19 до 50 лет.

Стимульный материал. Эмоциональные изображения были отобраны из системы IAPS («Международная эмоциональная система фотоизображений»), которая представляет собой достаточно обширную базу данных, включающую набор эмоционально насыщенных стимулов с нормативными оценками и использующуюся для проведения психологических исследований. Изображения являются цветными фотографиями, репрезентирующими эмоциогенные ситуации или события. Из большого набора изображений были отобраны 12 стимулов, принадлежащих к категории позитивных, негативных и нейтральных эмоций. Описание представлено в таблице 1.

Таблица 1 Категории / примеры отобранных стимулов

Примечания: на первом месте стоит эмоция, наиболее часто упоминаемая экспертами, на втором - эмоция, также встречающаяся в их оценках.

В предварительном исследовании была проведена оценка изображений по эмоциональным категориям. Испытуемым предъявлялся набор из 60 стимулов, и они должны были отнести к одной из шести эмоций: радость, удивление, гнев, печаль, отвращение, страх. Затем были выбраны изображения, по которым согласованность оценок экспертов была достаточно высокая, хотя расхождения в экспертных оценках все же существовали. В итоге были отобраны 6 стимулов, вызывающих положительные эмоции, и 6 стимулов, вызывающих отрицательные эмоции. Среди эмоционально положительных стимулов были созданы две категории, в одну из которых вошли изображения, преимущественно индуцирующие радость (изображение улыбающихся детей, пожилых людей и детенышей животных), а во вторую - преимущественно удивление (изображение человека в открытом космосе, необычного использования предметов, женщины у прилавка с множеством товаров). Мы предполагали, что данные группы стимулов будут отличаться по активирующему эффекту. (Радость переживается обычно как более положительная и активирующая эмоция, чем удивление.) Эмоционально отрицательные стимулы также были распределены на две категории: первая - изображения, индуцирующие преимущественно гнев или страх (включающие в себя сцены насилия, уличных столкновений, экстремальных ситуаций), и вторая - преимущественно отвращение или печаль (сцены с мертвыми животными, испорченной пищей, вид гнилых зубов). Так же, как и в случае с положительными эмоциями, мы предполагали, что изображения, вызывающие гнев или страх, будут переживаться как более активирующие, чем изображения, порождающие отвращение и презрение.