Крымские татары: от национальных амбиций к религиозному самоопределению
Р.Н. Лункин
Институт Европы РАН, г. Москва
Аннотация
культурный религиозный политика крым кризис
Анализируются культурная и общественно-политическая роль ислама и религиозная политика властей в Крыму после 2014 г. на фоне российско-украинского кризиса. Статья основана на полевых социологических исследованиях религиозной жизни, которые автор проводил в Крыму в 2016 г. Экспертные опросы базируются на социально-антропологическом подходе и использовании метода развернутых интервью с респондентами. Автор делает вывод, что после 2014 г. начался новый этап развития ислама, мусульманского мировоззрения и борьбы за национальное самоопределение крымских татар на полуострове, связанный как с поисками новой самоидентификации «крымского» ислама, так и с духовными исканиями крымско-татарской интеллигенции. Для религиозного развития этого периода характерно то, что исламские объединения поставлены в жесткие рамки российского законодательства и религиозной политики властей, которая ориентирована на поддержку двух конкурирующих между собой духовных управлений мусульман. Ислам в лице Духовного управления мусульман Крыма проходит становление в диалоге или противостоянии суфизму и салафизму, а также крымско-татарскому национальному движению как оппозиционному по отношению к России, так и лояльному ей.
Ключевые слова: национальное самоопределение, религиозная идентификация, ислам, мусульманское мировоззрение, религиозная политика, суфизм, салафизм, национализм, российско-украинский кризис, религиозное законодательство.
После распада Советского Союза ислам на Крымском полуострове по существу развивался с чистого листа. Несмотря на богатые исторические традиции и распространенность ислама в Крыму (активная исламизация началась с XIII в.), появление мусульманской интеллигенции и просвещенного ислама на рубеже Х1Х-ХХ вв., связанного с именем идеолога джадидизма и новометод- ных школ Исмаила Гаспринского (Гаспралы) (1851-1914), большевистская атеизация населения, а главное, депортация в 1944 г. народа - носителя ислама - крымских татар не только прервали, но и почти уничтожили исламскую традицию [5].
С 1991 по 2014 г. возрождение традиционного ислама происходило параллельно с развитием национального движения и при одновременном росте новых миссионерских движений, представители которых приезжали на полуостров из арабских стран и Турции [6]. Законодательство Украины не ограничивало деятельность ни официально признанного Духовного управления мусульман Крыма (ДУМК), ни отдельных групп и течений. Само Духовное управление мусульман позиционировало себя в качестве носителя «традиционного ислама», но терпимого к различным проявлениям салафизма в общинах. Конфликты у «традиционных» мусульман возникали в основном с последователями движения «Хизбут-Тахрир» (деятельность этой организации запрещена на территории РФ как экстремистской решением Верховного Суда от 14 февраля 2003 г.). Наряду с этим первоочередными задачами крымско-татарского народа в лице Меджлиса, оказывавшего влияние на ДУМК, было приобретение политического веса и экономическое обустройство в Крыму («самозахваты» и узаконивание земель). Интересы самой сильной части крымско-татарского движения в лице лидеров Меджлиса фактически подменяли собой интересы и задачи Духовного управления мусульман (в прессе духовное управление часто называли карманным Муфтиятом или отделом при Меджлисе). В результате, по признанию многих представителей крымской интеллигенции, полноценного национального возрождения после возвращения народа не произошло, религиозное развитие было менее активным, чем можно было ожидать, а ислам, как и в других регионах постсоветского пространства, остался почти исключительно частью культурной самоидентификации народа. По существу, различные исламские инициативы стали бурно развиваться лишь со второй половины 2000-х гг.
Присоединение Крыма к России разделило национальное и религиозное движения, поставив религиозный фактор на первое место и сделав Духовное управление мусульман самостоятельным религиозно-политическим субъектом взаимоотношений с властью и обществом. Вместе с тем более жесткое российское законодательство о религии, нормы регистрации и регулирования миссионерской деятельности лишили мусульман и их лидеров того демократического поля свободы религии, которое существовало в украинский период. Однако эти обстоятельства лишь способствовали усилению религиозного фактора в политике, поскольку религия становится удобной опосредованной формой для отстаивания национальных и политических интересов.
Развитие ислама в Крыму до 2014 г. было рассмотрено в целом ряде сборников и монографий - их авторы подчеркивают постепенный рост уровня мусульманского образования, роли ислама в повседневной жизни народа [2; 6; 10]. Противоречия, ожидания и страхи, характерные для современной ситуации - после установления российской власти, законодательства Российской Федерации на полуострове Крым в 2014 г., проанализированы в статьях Э. Муратовой, Д. Мухетдинова и А. Хабутдинова [7; 8]. По словам Э. Муратовой, в обстановке растерянности большинства мусульман и конфликта внутри Меджлиса (26 апреля 2016 г. Медждлис крымско-татарского народа во главе с Рефатом Чубаровым и Мустафой Джемилевым был признан экстремистской организацией Верховным судом Крыма, 29 сентября 2016 г. это решение подтвердил Верховный Суд РФ, и оно вступило в силу) возможно несколько вариантов развития ситуации. Первый (оптимистический) предполагает постепенную адаптацию крымских татар к новым реалиям и успешную интеграцию мусульманских лидеров в российскую исламскую среду, но он требует решения проблем крымско-татарского народа и основан на том, что оппозиционеры эмигрируют из Крыма. Второй (пессимистический) подразумевает поляризацию крымского общества и нарастание протестных (радикальных) настроений среди мусульман. Третий (реалистичный) предполагает консервацию на определенный срок нынешней ситуации, при которой внутри общества сохранится разделение на сторонников и противников изменения статуса Крыма, а «точечное» давление силовиков не будет провоцировать массовой радикализации мусульман [7]. Между тем, по словам Д. Мухетдинова, интеграция мусульман Крыма в российскую умму в определенной степени неизбежна, несмотря на то что ни российские, ни украинские власти в свое время не приветствовали тесные религиозные связи Крыма с Татарстаном (ДУМК с ДУМ РФ и ДУМ Татарстана). Контакты духовных управлений после 2014 г. открыли новые возможности для совместного развития религиозной жизни и культурных традиций [8; 9].
Статья основана на полевых социологических исследованиях религиозной жизни, которые автор проводил в Крыму в 2016 г. Дата проведения исследования: 2-9 октября 2016 г. Участники проекта: руководитель проекта - Роман Николаевич Лункин, глава Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН; Михаил Юрьевич Рощин, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН. Место проведения: Симферополь, Севастополь, Евпатория (Республика Крым). Были опрошены несколько десятков представителей религиозных и национальных объединений Крыма. Предметом исследования является культурная и общественно-политическая роль ислама и религиозная политика властей в Крыму после 2014 г. на фоне российско-украинского кризиса, а объектом - исламские организации в их взаимосвязи с властными структурами и национальным движением. В качестве метода исследования выбран опрос в виде интервью с экспертами. Экспертные опросы основаны на социально-антропологическом подходе, который предполагает использование развернутых бесед (интервью) с респондентами как базы для создания аналитических материалов, описывающих социальные структуры и процессы. Итоги социологических бесед складываются в «насыщенное описание» (определение социолога К. Гирца) [1; 4, с. 31]. Было взято около 50 развернутых экспертных интервью с представителями органов власти, которые отвечают за религиозную политику, с представителями Духовного управления мусульман Крыма, отдельных мусульманских общин и движений, с лидерами национальных организаций, с журналистами, местными учеными-социологами, историками и музейной интеллигенцией, со священниками и пасторами разных христианских конфессий, с караимами. На примере исследования мусульманских организаций в современном Крыму хорошо прослеживается сложность ситуации в условиях переформатирования религиозной жизни и национального движения.
Ислам и национальное движение
Сохранение и закрепление укоренения народа после переселения на родину в постсоветский период стали приоритетными для национального движения (Курултая и Меджлиса крымско-татарского народа). Меджлис был образован в 1991 г., а Духовное управление мусульман Крыма было создано следом - в 1992 г. Ислам через лидеров и общины ДУМК лишь в 2000-е гг. начал исполнять роль фактора, консолидирующего крымских татар на фоне других исламских движений, которые стали появляться в Крыму. При этом лидеры национального движения видели в религиозных лидерах подчиненную себе силу, а ислам рассматривался ими только в контексте крымско-татарского вопроса на Украине.
До 2014 г. 90 % мусульманских общин Украины было сосредоточено в Крыму. По опросам 2011 г., проведенным Центром Разумкова, 18 % тех, кто назвал себя мусульманином, каждый день исполняли религиозные обряды (почти 100 % мусульман Крыма - крымские татары, на 2011 г. в Крыму проживало 12 % крымских татар). Укорененность народа в исламской традиции очевидна. Уровень религиозности среди крымских татар вполне соответствует (и, возможно, немного выше) среднему общеевропейскому уровню практикующих верующих в России и странах Евросоюза [3]. По данным ДУМК, около 10 % крымских татар регулярно посещают мечеть и выполняют пятикратные намазы, около 30 % ходят в мечеть по пятницам и около 60 % - по праздникам.
21 апреля 2014 г. был подписан Указ Президента РФ № 268 «О мерах по реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымско-татарского и немецкого народов и государственной поддержке их возрождения и развития». Следует отметить, что в украинский период не было принято ни одного такого рода общегосударственного акта о судьбе и статусе крымских татар. Надежды части крымских татар на то, что Россия последует старому советскому принципу наций на самоопределение и предоставит народу государственность, оказались иллюзией. Указом 2014 г. в политической плоскости тема статуса крымских татар для российской власти была формально закрыта.
Однако определенная «запретность» национальной тематики еще более повысила роль ДУМК, поскольку заявлять о национальных интересах без большого политического риска оказалось удобнее опосредованно - через отстаивание религиозных и культурных традиций. Ранее быстрой переориентации ДУМК на российскую политику способствовал радикальный разрыв с основной на Украине национальной организацией крымских татар - Меджлисом. Но пока открытым остается вопрос, удается ли Духовному управлению мусульман (или нескольким мусульманским объединениям) перехватить повестку национального движения и найти свой путь национально-религиозного возрождения.
Стоит отметить, что национальное движение не было монолитным в украинский период и ассоциировать его полностью с Меджлисом, а тем более с его лидерами, неправильно. Существуют (как и при Украине) пророссийские движения крымских татар («Милли Фирка», «Единство Крыма»), возникло новое движение «Крым» под эгидой местных властей, куда входят и бывшие члены Меджлиса. Еще в украинский период звучала эмоциональная и резкая критика в адрес Меджлиса из среды самих крымских татар - обвинения в коррупции и сговоре с местной властью, бездействие по вопросам оформления земли для крымских татар на полуострове, статуса народа и его автономии (одним из оппонентов Меджлиса был Руслан Бальбек, ныне депутат Госдумы РФ от Крыма). Это позволяет сделать вывод, что не только новое поколение крымскотатарских политиков, но и руководство ДУМК были если не рады уходу старых авторитарных лидеров, то по крайней мере были готовы использовать новые возможности после того, как Междлис прекратил свое существование. Основной пророссийской национальной организацией, связанной с ДУМК и властью, является общественная организация «Крым» во главе с Ремзи Ильясовым (заместитель председателя Государственного совета РК). Его заместителем является Заур Смирнов, глава Госкомнаца. Оба - бывшие члены Меджлиса.
Разочарование во власти может повлечь за собой и разочарование в позиции ДУМК. Это может вывести на первый план и других оппозиционно настроенных по отношению к Меджлису и ДУМК представителей крымскотатарского движения, хотя ни одно из них не является многочисленным или влиятельным среди всего крымско-татарского населения Крыма. Это организация «Къырым Бирлиги» («Единство Крыма», лидер - Сейтумер Ниметуллаев); бывшая партия «Милли Фирка» и ее активисты; движения, связанные с ЦДУМ-ТМ; ветераны Национального движения крымских татар (НДКТ) 1990-х гг. (Рефат Годженов и Руслан Эминов в 2015 г. встречались с С. Аксеновым). Линию НДКТ, по сути, сейчас продолжает «Къырым Бирлиги» (поддерживает контакты с Таврическим муфтиятом, но не хочет портить отношения и с ДУМК). Лояльность по отношению к новой власти проявил Совет старейшин крымско-татарского народа «Намус» (глава - Дильшод Ильясов, председатель правления Темур Челебиев). Интеллигенция со своей независимой, но в целом лояльной по отношению к России позицией группируется вокруг Библиотеки имени Исмаила Гаспринского в Симферополе.
По существу, довольно сложно отделить национальную идеологию ДУМК от идеологии лидеров Меджлиса на Украине (различаются лишь методы и острота высказываний). Более того, именно радикализм киевского Меджлиса делает ДУМ Крыма столь приемлемым для властей центром национального самосознания крымских татар.
Приспособление исторической памяти крымских татар к новой ситуации после 2014 г. с ее сложными отношениями с Российской империей и СССР складывается из противоречий, связанных не только с отношением к России и Украине, но и с разной оценкой того пути, который крымские татары прошли в рамках Украины после 1991 г. Как подчеркивает заместитель муфтия ДУМК Айдер Исмаилов, психологическое состояние верующих и в целом крымских татар в Крыму неоднозначное. Люди понимают необратимость процесса, но и не хотят адаптироваться к новому: «Мы ждем, пока многие, прежде всего интеллигенция, привыкнут к новому. Кроме того, надо понимать, что на протяжении 50 лет на крымских татарах было клеймо предателей - им сложно сразу переменить Родину, и в Украине этим пользуются как инструментом, а люди не могут так сразу измениться. Еще жива историческая память о царской и советской политике по отношению к этому народу. От этого происходят боязнь и недоверие к власти, страх того, что снова будут гонения, критики власти и России постоянно говорят, что вас снова депортируют (по АТЯ - крымскотатарскому телеканалу, расположенному в Киеве и известному своей критикой России, также об этом говорят)».