Арабский национализм, охвативший регион после второй мировой войны стал доминирующей силой в регионе на протяжении нескольких десятилетий. Его упадок начался еще до смерти Насера, а именно после поражения арабских войск в шестидневной войне 1967 года. Еще за несколько лет до этого с распадом ОАР (Объединенной Арабской республики) в 1961 году. Просуществовав всего три года, как союз Египта и Сирии, она выявила то, что арабский национализм пока не готов к интеграционным процессам.
Это стало особо очевидно с приходом к власти в Египте Анвара Садата, который пошел на сепаратный мир с Израилем. Ливия, после переворота Каддафи стремящаяся к союзу с Египтом, направила свой взор в сторону Черной Африки. Эта же волна охватила и другие арабские страны Северной Африки. Несмотря на то, что в Сирии и Ираке пришла к власти партия Баас, единства не образовалось, а партия раскололась на сирийскую и иракскую, став больше характеристикой режима, нежели проектом арабского единства.
С переходом арабского национализма в страновой, на авансцену выходят исламские политические силы, ратующие за исламский порядок. Эти силы во многом появляются не без помощи ЦРУ, которые пытались ослабить фактор арабского национализма, социализма и экспансию влияния Советского Союза. Особенно это проявилось во время войны в Афганистане, где американцы спонсировали и снабжали вооружением моджахедов, воюющих против советских войск.
Знаменательным стал расстрел президента Египта Анвара Садата прямо на военном параде в честь годовщины войны 73 года, организованный организацией Братья-мусульмане в 1981 году. 70-е-80-е годы ХХ века - это время проявления политического ислама.
Возникает вопрос: как называть политические силы, чья идеология
базируется на исламе. В данном случае надо учитывать, что ислам на протяжении
веков был основой самоидентификации арабов и других мусульман. В Европе
идентичность определялась принадлежность к нации - француз, немец, болгарин.
При этом француз мог быть, как из Парижа, так и с Корсики, где сильны
сепаратистские настроения. Если принадлежность к нации, как основа
самоидентификации, называется патриотизмом, то в данном случае можно и
исламское политическое движение назвать «исламским патриотизмом», поскольку
ислам - основа идентичности и самоопределения. Так, в 70-е-80-е годы ХХ века
«исламские патриоты» начали борьбу за свою идентичность, прибегая часто к
террористическим методам борьбы, что показывает их слабость в противостоянии
режимам на начальной стадии. Получив ресурсы и расширив зону влияния, эти
организации неизбежно отходят от террористической деятельности, поскольку
существует необходимость в получении легитимности.
Сегодня исламское движение можно определить как единую тенденцию, получившую выражение в двух спектра: суннитском и шиитском по своей принадлежности и форме проявления. Многие появившиеся организации пользовались большой поддержкой населения, как, например, Братья-мусульмане, другие, как Хезболла или ХАМАС, смогли быстро заручиться поддержкой населения, стать популярными.
Радикализм исламских патриотов следует определять не по отношению к Западу или к Израилю, но по идеологической платформе и методам реализации политического курса. Салафиты и ваххабиты придерживаются строгой радикальной формы определения «свой-чужой», пользуясь методом «такфира» (обвинения в безбожии) и провозглашая смерть за «куфр», причисляя к кафирам даже людей писания - христиан и иудеев. Такое направление в исламском движении породило аль-Каиду и другие радикальные террористические организации.
Поначалу Братья-мусульмане также придерживались подобных методов определения «свой-чужой», что мешало им развиваться и устанавливать связи с другими силами, с которыми у них общие враги. Однако после распада СССР и краха биполярной системы мира они стали отходить постепенно от столь радикальных позиций, сближаясь с другими группами. Так, подразделение братьев в палестине, ХАМАС, установило тесный контакт с шиитской Хезболла, которую раньше братья обвиняли в ереси. Переломным моментом стала израильская война против Ливана 2006 года, после которой они сблизились не только с Хезболла, но даже с левыми антиамериканскими и антиизраильскими силами, чтобы противостоять американскому проекту «демократизации» в регионе. Так же, начиная с 90-х, они стали активно принимать участие в выборах и пользоваться институтами управления. Наименее радикальной в исламском движении является шиитское, поскольку оно взяло за основу отношений с представителями других конфессий принцип «мустадафин», т.е. «угнтенных», определив свою роль в том, чтобы возглавить борьбу за справедливость и угнетенных мира. Однако именно шиитское направление исламского патриотизма стало очевидной угрозой американскому доминированию и существованию Израиля. Шиитский вариант предполагает строгую организацию, возглавляемую хорошо подготовленными улемами. Так, в отличие от суннитской модели, шиитский вариант смог создать сильную организованную структуру, которая имеет свои плюсы и минусы. С одной стороны она позволяет с помощью института улемов мобилизовать шиитскую общину. С другой - она основывается на концепции проявления скрытого имама Махди, которую не разделяют сунниты. Шиитские улемы смогли разработать собственную модель «таухидной» экономики, стать независимыми от прямого Западного влияния и получить свободу действия, что очень важно при принятии решений.
Рост исламского движения знаменовал собой включение Ирана и других исламских стран в политический процесс Ближнего Востока. Руководство Ирана открыто обозначило два основных противника - США и Израиль. В Ливане при содействии Ирана была создана Хезболла, целью которой являлось не только освобождение юга Ливана от Израиля, но и участие в полной ликвидации Израиля, который рассматривается как оккупант и агент влияния Запада.
Шиитский вариант смог предложить модель исламской модернизации и способствовать усилению центростремительных тенденций на основе ислама и преодоления арабского национализма. Разработанная модель экономики, отказ от прямой политики «такфира», глобальные амбиции стать в защиту всех угнетенных мира, создали из данного движения дееспособную исламскую социально-направленную модель развития. Хотя препятствия на пути объединения мусульман все же существуют, но эффективная политика и поддержка всех исламских движений, способствуют переходу центростремительных тенденций на новый уровень взаимоотношения.
Суннитские движения оказались менее подготовлены к выработке собственной методологии. Если в шиизме иджтихад (толкование Корана согласно реалиям и развитию мысли) всегда присутствовал, то в суннизме двери иджтихада были закрыты с 11 века, что способствовало часто переходу исламской мысли в русло салафизма с его радикальными чертами. Салафизм является своего рода поиском «Золотого века», который салафиты ищут в прошлом, стараясь воссоздать реалии прошлого, игнорируя реалии нынешнего времени. Отсюда появились стремления создать «исламский эмират», отвергая технологический прогресс.
Однако при всей своей утопичности и своем жестоком радикализме, исламский «ура-патриотизм» нашел много сторонников в странах третьего мира - в Афганистане, Пакистане, в Африке и т.д. Это лишь свидетельство того, что множество этих людей чувствуют, что они подвергаются агрессии, теряют свою идентичность, а способов защитить себя и противостоять внешней угрозе нет. На смену колониализму приходит биполярная система, которая со всеми ее плюсами, не решает на исламском Востоке главного вопроса - вопроса самоидентификации и самореализации как народа. Арабские страны все также разделены и терпят поражения от Израиля, но не способны ничего поделать. Пакистан оказывается неспособен противостоять Индии, превышающей его во много раз, как по численности населения, так и по военной и экономической мощи. Мусульмане в мире оказываются на периферии истории, что порождает агрессивную реакцию.
Радикализм и метод «такфира» в определении «свой-чужой» оказывается мало эффективным, хотя во время афганской войны получает большую поддержку США для войны с советскими войсками, что продлевает радикализму жизнь. Однако исламские движения начинают отходить от данных методов и принимают участие в политических процессах вполне легальным образом. Примером может служить победа ХАМАС на парламентских выборах в 2005 г. Глава политбюро ХАМАС, Халед Машааль, определяет движение следующим образом: «ХАМАС - законное политическое и освободительное движение сопротивления израильской оккупации».
Таким образом, мы понимаем, что «исламизм» - есть не что иное, как
исламский патриотизм. Так же, как и в России или в Европе есть проявления
нацизма и ксенофобии, также и среди исламских движений есть радикальные,
которые прибегают к терроризму. Фактор, который часто определяет отношение
людей к той или иной организации, является массовая пропаганда и мейнстрим в
мировой политике, задаваемый США. Часто партизанские движения целенаправленно
определяются ими как террористические, что мешает реальной оценке характера
организации, потому что помимо навязывания ярлыка, западная пропаганда создает
«истерическую» атмосферу напряженности, вызывая с одной стороны рост
исламофобии, с другой - эскалацию насилия. [14]
Исламизм - религиозно-политическая идеология и практическая деятельность, направленные на создание условий, при которых любые противоречия внутри общества и государства, где есть мусульманское население, а также межгосударственные отношения с их участием будут решаться на основе норм шариата. [8]
Профессор Дамаскского университета Садик Аль-Азм считает, что исламизм «представляет собой защитную реакцию против долговременной эрозии главенствующей роли ислама в общественной, институциональной, экономической, социальной и культурной жизни мусульманских обществ в 20-ом столетии». По его мнению, исламизм вводится в практику через «возрождение понятия исламского джихада (священной войны) в его самых сильных формах».[9]
Аль-Азм перечисляет следующие неотъемлемые свойства исламизма:
фундаментализм - как возвращение к основам ислама (салафизм)
возрождение - активной веры и обрядов
интегрализм - объединение всех сфер жизни общества и государства под законами шариата
теократизм - восстановление Аллаха как верховной власти
теономизм - буквально «главенство законов Господа», прямое, буквальное и всестороннее применение норм шариата
терроризм - как способ наносить врагу максимальный урон без учёта любых долговременных последствий
Даниэль Пайпс - известный американский историк, публицист, писатель и политический комментатор, специалист по исламу и ближневосточному конфликту считает, что исламизм - третья тоталитарная идеология (после фашизма и коммунизма) - предлагает нелепый средневековый подход к проблемам современной жизни. Ретроградный и агрессивный, он притесняет немусульман, угнетает женщин и оправдывает распространение власти ислама с помощью силы.
По мнению Владимира Мейстера, крайняя антизападная направленность фундаменталистов приводит к отрицанию ими: равенства полов, свободы совести, всеобщей грамотности и т. п., а также порождает реакционно-утопические стремления возродить мусульманское Средневековье.[10] Аналогичного мнения придерживается французский политолог Тьерри Вольтон. Он считает исламизм формой вырождения и деградации традиционного ислама.[11]
В зонах расселения мусульман в разных странах мира исламизм распространяется через формирование альтернативной идентичности, то есть мусульмане начинают считать себя не гражданами того или иного государства, а лишь членами уммы (всемирного сообщества мусульман), которая на деле подменяется конкретной исламистской организацией.
Исламисты пытаются установить контроль над сепаратистскими, ирредентистскими и протестными движениями. Так, сепаратистское движение в Чечне на первых этапах не было исламистским, но затем его стали контролировать исламисты. Исламисты стремятся к реисламизации и к вовлечению в борьбу за достижение целей исламистов так называемых «этнических мусульман», то есть людей, чьи предки были мусульманами, но сами они верующими мусульманами не являются. Это, например, значительная часть секуляризованных татар, башкир, представителей кавказских народов в России, второе и третье поколение иммигрантов из исламских стран, живущих в странах Западной Европы, Америки, Австралии. Также используется прозелитизм среди тех, кто не является даже «этническими мусульманами» - известно немало случаев участия в насильственной деятельности исламистских организаций русских, европейцев, американцев из немусульманских семей, которые перешли в ислам.
Идеология исламистов предполагает допустимость и даже обязательность джихада против всех неверных - как немусульман, так и, что крайне важно, тех мусульман, которые не являются и не желают быть исламистами. Такие мусульмане объявляются вероотступниками в результате такфира, признания их неверными. Исламисты, используя специфически толкуемые положения шариата, допускают и рекомендуют совершение террористических актов, в том числе «слепых» (направленных против случайного набора людей в местах их концентрации), использование террористов-смертников.
Аналитики и учёные полагают, что террористические акты 11 сентября 2001 года в США стал результатом деятельности международной сети исламистов Аль-Каида.[12] Ей же приписывается целый ряд терактов, начиная с 1992 года.
Примером, когда практическая деятельность исламистов привлекла критическое внимание мировых СМИ и правозащитных организаций, стал случай 11 марта 2002 года, когда в Саудовской Аравии, при пожаре в школе для девочек, сотрудники религиозной полиции не выпускали учениц из горящего здания, потому что они не были должным образом одеты, и не допускали в здание спасателей, чтобы предотвратить телесный контакт между мужчинами и женщинами. В результате противодействия сотрудников религиозной полиции спасателям, 14 учениц погибли.
В Иране летом 2011 года за переход из ислама в христианство и распространение христианства среди мусульман был приговорён к смерти 35-летний Юсуф Надархани. Предыдущий такой приговор был приведён в исполнение в Иране в декабре 1990 года.
Категорическое отрицание ряда ценностей Запада и склонность исламистов к радикальным методам борьбы против того, что Усама бин Ладен и другие исламисты называют «вторжением неверных» и «оккупацией мусульманских земель» дали основание ряду учёных, публицистов и политиков ввести в оборот термин «исламофашизм», которое впервые использовал французский марксистский историк ислама Максим Роденсон, обозначивший им режим революционной исламской диктатуры в Иране после событий 1979 года. Некоторые источники утверждают, что автором термина была итальянская писательница Ориана Фаллачи.
Философ Френсис Фукуяма в 2002 году утверждал, что сегодняшний «конфликт цивилизаций» - это не просто борьба с терроризмом и не борьба с исламом как религией или цивилизацией, а скорее «борьба с исламофашизмом», то есть с радикально нетерпимой и антисовременной (по мнению Фукуямы) доктриной, отрицающей ценности западной цивилизации, которая недавно получила распространение во многих частях исламского мира.[13]
Однако некоторые учёные и политики критикуют употребление данного термина. В частности, Евгений Примаков считает, что есть исламский экстремизм, но не исламофашизм, поскольку по его мнению фашизм строится на национализме. Некоторые критики утверждают, что термин используется для пропаганды. Например, писатель Джозеф Собран пишет, что нельзя называть Аль-Каиду фашистской, если только не использовать слово «фашистский» как синоним слова «отвратительный».