До 1896 г. поселок не имел административного управления, что существенно затрудняло поддержание правопорядка. Все существенные вопросы решались на общих собраниях домовладельцев. На состоявшемся 12 августа 1896 г. сходе старостой поселка был избран крестьянин И. Г. Титлянов. Его кандидатура была поддержана многочисленной беднотой, тогда как купеческая партия выдвигала торговца и часовых дел мастера Яренского. Второго сентября избрание Титлянова было утверждено Томским уездным полицейским управлением, но губернское управление 24 декабря отстранило его от должности как избранного «самочинно».
В поселке установилось полицейское управление. Но жители устраивали незаконные собрания, писали жалобы в вышестоящие инстанции, требовали «общественного устройства».
Во время недолгого четырехмесячного управления поселком Титлянов принял ряд решительных мер по наведению правопорядка (строительство морга, учреждение ночных обходов, закрытие шинков, преследование содержателей притонов и т. п.). Отмена общественного самоуправления и расширение полицейской службы оказались не столь эффективными мерами в противодействии преступности. Так, в апреле 1914 г. выездная сессия Омской судебной палаты слушала уголовное дело верхушки городской полиции во главе с полицмейстером В. Висманом. Они обвинялись во взяточничестве и получении доходов от многочисленных тайных домов терпимости. Их содержатели платили преступникам по 3000 рублей в месяц и отпускали девиц только в трактир Чиндорина, совладельцем которого был полицмейстер. На этих операциях В. Висман нажил капитал в 120 тыс. рублей 27.
Ранняя история Новосибирска, опыт демократических начал в городском управлении демонстрирует, как нам кажется, объективные издержки полицейской системы контроля за преступностью и определенные преимущества усилий общественности по обеспечению безопасности и правопорядка.
На эти преимущества обращал внимание томский губернатор, обосновывая целесообразность введения в Ново-Николаевске городского управления. Отмечая, что взаимные отношения обывателей пос. Ново-Николаевский все более и более усложняются, что возникают учреждения, требующие общественных собраний для обсуждения и решения разного рода вопросов, затрагивающих интересы всех жителей или значительной их части (вольное пожарное общество, церковные и благотворительные попечительства), что существует необходимость обсуждения общих хозяйственных мер (наем общественных пастухов, порядок пользования общественным выгоном, наем и распределение ночных сторожей), он указывал на «нежелательные недоразумения» не только в хозяйственном, но и административном отношении. Так, «всякие собрания жителей поселка даже для обсуждения местных нужд являются незаконными, и все ходатайства не могут быть достаточно и основательно обсуждены и не могут получить движения в установленном порядке, как возбужденные скопом. Правительственные учреждения и администрация Кабинета Его Величества лишены возможности предъявлять свои требования к обществу по отсутствию самого общества как юридического лица»28.
Здесь мы сталкиваемся с ситуацией, порождающей чувство неуверенности жителей в законности свободы, т. е. отсутствия безопасности. Инициативные, самостоятельно предпринимаемые действия по «общественному устройству» оказывались незаконными. Это создавало трудности и для полицейского управления, так как, не имея необходимой юридической личности, поселок выпадал из государственно-правового поля.
Томский губернатор считал целесообразным вывести население из «той тесной опеки, как бы она ни была благодетельна ныне» и связать жителей «актом взаимодействия и взаимопомощи», что позволит переложить на них «значительную часть забот по благоустройству и отбыванию натуральных повинностей», что предоставило бы значительные выгоды Кабинету Его Величества 29.
Ассоциативный ряд городов Новгород – Нижний Новгород – (Петербург) – (Новороссийск) – Новосибирск представляет собой социокультурную эстафету, символизирующую ценность обновления. Сакральность Новосибирска – в его новизне. Новосибирск воспринимался всегда как новый город. Новониколаевский поселок (впервые это название упоминается 3 декабря 1895 г.) возник путем переименования Обского поселка (лето 1894 г.) – объединенного поселка, включившего Кривощековский выселок, или Новую деревню (1893 г.), и Новый поселок у реки Каменки (май-июнь 1894 г.). Устойчивое использование эпитета «новый» выражает определенную ценностную ориентацию, приоритет нового по отношению к ветхому, старому.
Оппозиция старина – новизна является одним из наиболее устойчивых противопоставлений в русской культуре. «Она оказывается столько активной и значительной, что с субъективной позиции носителей культуры на разных этапах вбирает в себя или подчиняет себе другие важнейшие противопоставления типа “Россия – Запад”, “христианство – язычество”, “православная вера – ложная вера”, “знание – невежество”, “социальный верх – социальный низ”…», – пишет Б. А. Успенский 30.
В какой конкретной модели осмыслялся эпитет «новый» по отношению к Новосибирску, однозначно ответить трудно. Архитектор А. Д. Крячков, наиболее активный участник строительства города 20-х гг. ХХ века, впоследствии писал (в 1950 г.): «…На фоне пестрой архитектуры Новосибирска нельзя не видеть общего, органически присущего ей колорита свежести, бодрости, стремления к новому. Архитектура Новосибирска ближе к новаторству и простоте, чем к декоративности и изысканности» 31.
В темпах его роста виделся американский динамизм. Для характеристики образа города показательны часто цитируемые наблюдения побывавшего там в 1923 г. наркома просвещения А. В. Луначарского: «Какой-то странный город. Конечно, за ним обеспечено значительное будущее, поскольку магистраль пересекается здесь великой Обью, но пока этот 25-летний юноша-город весьма непрезентабелен, грязен, плохо застроен, отдельные каменные здания, между ними очень недурные школы, которые кажутся какими-то сложенными для будущего фундамента камнями. Все пространство между ними заполнено провинциального типа домишками. Так, вероятно, выглядели разные Клондайки в первые годы своего существования. Архитектурно при нынешних условиях Новониколаевск растет замедленно, зато в смысле населения бурно. Отсюда страшная теснота. Новониколаевску еще рано считаться в числе хотя бы то и сибирских культурных центров, так как у него для этого нет никакого оборудования, но, будучи столицей, он уже притянул к себе значительные интеллигентные силы Сибири и востока России» 32.
При втором посещении Новосибирска в 1928 г. его поразил, как он писал, «этот оригинальный город, выросший в двухсоттысячную столицу и неудержимо мчащийся вперед, как настоящий сибирский Чикаго» 33. Ассоциация Новосибирска с Западом была непосредственной: «… Электричества – бездна. Оно не только сияет и переливается на самый западно-европейский лад в центре города, но и освещает все закоулки, придавая городу среди белоснежных снегов в общем крепкий и нарядный вид» 34.
Мотивы новизны и духа фронтира присутствуют в образе «СибЧикаго» – Новосибирска начала 30-х гг. ХХ в., запечатленном Ильей Эренбургом в романе «День второй»: «Отовсюду в Новосибирск пришли новые люди. Жилья для них не было. Они строили лачуги и копали землянки. Их поселки называли “Нахаловками”. Новые люди и впрямь были нахальны: они хотели во что бы то ни стало жить… На окраинах люди рыли землю, и редактор “Советской Сибири” острил: “В Америке небоскребы, а у нас землескребы”. Город мечтал о новой Америке» 35.
В традиционном мировосприятии устройство земляных жилищ выражает стремление «зарыться в землю, вернуться под защиту земли, обрести утраченное родовое единство с матерью» 36. Как показывает С. А. Домников, погружение в земное естество, «земляное» существование, стремление стать землей не только символически, но и физически с целью обретения ее качеств и магических возможностей – устойчивый идеал святости в русской агиографии. Освоение новой земли в данной форме имеет сакральный характер сыновьего служения, возвращающегося в порождающее лоно.
Проявляющаяся в «роевой» деревянной застройке зависимость города от земли постоянно подтверждается как «произрастанием» города из земли, так и его периодическим «выгоранием». В периодических пожарах переживаемая городом «травма рождения» снимается возвращением в родную, изначальную стихию. Поэтому «земляной» город ассоциируется древним символическим образом «уробороса» – мифического дракона, пожирающего самого себя 37.
Обновляющей стихии пожара не избежал и Новониколаевск. В деревянном Новониколаевске, где каменные здания были очень дороги, пожар 1909 года уничтожил 800 жилых домов, а также другие строения (в целом по городу насчитывалось около 6 тыс. построек). После пожара активизировалось строительство каменных зданий. В Новониколаевске появляется множество кирпичных заводов. Выгоревшую площадь полностью застроили новыми домами лишь к 1912 г. Правда, после этого возникла проблема озеленения территории городской застройки.
Древний Новгород А. С. Домников считает классическим вариантом эволюции земляного «уробороса» в город. Новосибирск в мифологическом измерении гораздо более близок именно к Новгороду, чем к Петербургу – небесному городу «на воде» и «над землей».
Существенной для биографии Новосибирска представляется устойчивость архетипа новизны. Не в следовании традиции, не в охранении устоев и возвращении к истокам усматривался залог спасения и безопасности, а в рождении и принятии нового. Позиционирование Новониколаевска – Новосибирска, с одной стороны, как географического центра России, а с другой – как носителя и генератора новизны придает ему черты самодостаточности и независимости. Новое непрерывно здесь порождается, а поэтому не заимствуется в подражании. Это создает обстановку творчества, культурного взрыва. «Новое рождается взрывом» 38. А взрыв дифференцирует, разбрасывает культурный центр.
Любопытно, что рост численности населения Новосибирска описывается по модели демографического взрыва. Пестрый, разночинный состав населения нашел отражение в его облике, который отличался территориальной разбросанностью, полицентризмом застройки и организации культурной жизни 39.
Архитекторами Новосибирский мегалополис описывается как конгломерат городов, городков и поселков (соцгорода «Сибкомбайна» и «Сибмашстроя», военные, научные, вузовские и больничные городки, Северный поселок). Объективно сформированный плюрализм городской среды обеспечивал определенную степень защищенности и позволял автономно функционировать и развиваться в социокультурной среде городского сообщества различным группам, организациям, коллективам, субкультурам.
Децентрализация городской жизни в Новосибирске есть постоянно воспроизводящийся процесс, поддерживаемый периодической децентрацией, обусловленной размещением новых промышленных, жилых и торговых зон. Проект первого генерального плана Новосибирска (1928 г.) предусматривал три городских центра 40. Периодически закладывавшаяся в застройку города линейная регулярность прямоугольной сетки улиц, в основе которой лежало перекрестье железнодорожного и водного путей, волнообразно нарушалась иррегулярностью размещения производительных сил.
Архетип такой иррациональной социокультурной динамики был задан началом строительства города на месте села Кривощекова (со сносом большой части его застройки), что вызывало, в частности, необходимость переноса села и образования нового Кривощековского поселка. Как указывает Т. С. Мамсик, Кривощековская деревня – топографическая точка, из которой началось демографическое, хозяйственное, торговое, а затем и административное развитие будущего города. «Прозвище же Кривощек (так же, как и другие, подобные ему, оставленные в названиях приобских селений, – Кривошеин, Криводанов), – пишет она, – вовсе не означает, что его носители имели физические недостатки. Они из того этнонимического ряда, что пермяк или мордвин, – знак принадлежности предка основателей приобских селений к древнему племени славян-кривичей» 41. На наш же взгляд, социокультурный код кривизны во всех ее смысловых значения устойчиво воспроизводился и был чрезвычайно значим для судьбы города.
Определенная степень дезинтеграции, характеризующая мегаполис, позволяет говорить о таком факторе обеспечения общественной безопасности и правопорядка, как социальная дезорганизация. Разработанная на примере города Чикаго теория социальной дезорганизации объясняла дефекты социального контроля за преступностью быстрым ростом города и частой сменой населения. Чикаго рос в виде концентрических кругов от центра города к жилым пригородам. Зонирование центробежных процессов экспансии выявило устойчивые закономерности распределения зон по доминирующему предназначению, благосостоянию жителей и уровню преступности.
Деление на зоны присуще и Новосибирску, но оно имеет локальный характер, как, например, выделение «верхней» и «нижней» зоны в Академгородке. План поселения Александровского (1896 г.) был составлен без каких-либо продуманных градостроительных принципов и не предусматривал функционального зонирования территории будущего города 42. Четкого функционального зонирования не сложилось и в дальнейшем из-за постоянных нарушений основных положений генплана, который был впервые принят только в 1968 г. 43 Топографическая сложность местности (например, каньон реки Каменки), сложная и расчлененная (в том числе рекой и железнодорожными путями) планировочная структура, значительные территориальные размеры, малая плотность застройки затрудняли благоустройство города, оборудование его инженерными коммуникациями, налаживание транспортных связей, обеспечение пожарной безопасности 44.
В годы Великой Отечественной войны произошел коренной переворот в динамике развития Новосибирска. Из транспортно-торгового города он превратился в военно-промышленный, что существенно изменило условия обеспечения его общественной безопасности.
Именно в этот период происходило становление Новосибирска как крупного административно-хозяйственного центра за Уралом с высокой степенью концентрации в нем предприятий оборонной промышленности. В связи с этим особую значимость приобретала проблема обеспечения в городе правопорядка, государственной и общественной безопасности. Решение данной проблемы осуществлялось дислоцированными в г. Новосибирск органами Народного комиссариата внутренних дел СССР (НКВД СССР) 49 (начальник Управления НКВД по Новосибирской обл. – комиссар госбезопасности Ф. П. Петровский).
В годы Великой Отечественной войны на органы, входившие в структуру НКВД СССР, дополнительно было возложено множество задач, обусловленных спецификой военного времени. Наряду с выполнением своих непосредственных обязанностей сотрудники милиции должны были оказывать содействие военному командованию в проведении мобилизации призывников и автотранспорта для нужд фронта, выявлять лиц, уклоняющихся от военной службы, бороться с дезертирами Красной Армии, обеспечивать подготовку местного населения и работников важных объектов к противовоздушной и противопожарной обороне, поддерживать должный общественный порядок, участвовать в переселении гражданского населения и эвакуации промышленных объектов из западных регионов СССР на восток страны, бороться с общей уголовной преступностью, детской беспризорностью и безнадзорностью 50. Органы НКВД Западной Сибири, несмотря на то, что это был тыловой район страны, не стали исключением из этого правила. Так, в одном из служебных документов 1942 г. среди основных задач служебно-оперативной работы милиции Новосибирска назывались:
– уголовный розыск лиц, совершивших преступления;
– борьба со спекулянтами, растратчиками социалистической собственности в системе госторговли, с «разбазариванием» промышленных и продуктовых товаров;
– борьба с жульническими махинациями ответственных работников торга и пищевых предприятий, снабжающих спекулянтов промышленными товарами для сбыта на рынке;
– обеспечение паспортного режима;
– задержание дезертиров трудового фронта и дезертиров Красной Армии;
– борьба с антисанитарией городов и районов Новосибирской области 51.
Кроме того, органы государственной безопасности, являвшиеся тогда частью НКВД СССР, были обязаны ограждать от противника военные и промышленные объекты, железнодорожный, водный и воздушный транспорт, электростанции, узлы связи, банки; обнаруживать (с последующим захватом или ликвидацией) забрасываемые противником разведывательно-диверсионные группы, шпионов, диверсантов и террористов; бороться с контрреволюционными и наиболее тяжкими уголовными преступлениями в условиях военного времени (антисоветскими выступлениями, бандитизмом, саботажем, паникерством и др.) 52.
На органы правопорядка были также возложены обязанности реализации правовыми и режимными мерами ряда нормативных правовых актов Советского государства, обеспечивающих перевод промышленности и сельского хозяйства страны на военные рельсы. В числе наиболее значимых из них, существенно повлиявших на организацию деятельности сибирской милиции в военные годы, можно назвать Указы Президиума Верховного Совета СССР от 21.12.1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий» 53, от 13.02.1942 г. «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве» 54, от 23.06.1942 г. «Об ответственности за хищение горючего в МТС и совхозах» 55, Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13.04.1942 г. «О порядке мобилизации на сельскохозяйственные работы в колхозы, совхозы и МТС трудоспособного населения городов и сельских местностей» 56 и от 13.04.1942 г. «О повышении для колхозников обязательного минимума трудодней» 57. Органы НКВД Новосибирска активно включилась в работу по обеспечению выполнения законов военного времени. На предприятиях, имевших важное военное и народно-хозяйственное значение, силами милиции была налажена пропускная система, организована вооружено-вахтерская охрана, а также усилены системы внутренних режимов 58.
Определенной регулярностью характеризуется только планировка Краснообска – городка-спутника, где было размещено Сибирское отделение ВАСХНИЛ. Как пишут М. Колпакова и Г. Туманик, при его проектировании были заложены новые, более прогрессивные градостроительные принципы, а именно: «Здесь начал проверку принцип размещения обособленного, отгороженного от внешней среды образования, включающего в себя три зоны: научно-исследовательскую, жилую и зону общественного центра. Городок ВАСХНИЛ был задуман как маленькая крепость среди сибирской степи и редких березовых колков» 45.
Следует заметить, что «огражденность» Краснообска – основной градостроительный принцип, формирующий технически обеспеченное пространство общественной безопасности. Расположившийся в «чистом поле» Краснообск Ю. В. Новиков и В. М. Пивкин сравнивают с «крепостью», отгородившейся кольцами домов повышенной этажности от ветра и снега, от огромного бульдозероподобного города, подступающего к городку ВАСХНИЛ своими новыми жилыми массивами 46.
«Поглощенный» лесом Академгородок реализует модель открытого города. Его застройка носит открытый, свободный характер. В этом отношении он напоминает строившийся в сосновом бору правобережный Новониколаевск. «Укрытость» города в стихии леса (и земли) выражает его существование на внешнем основании. Город остается открытым, но его защищенность имеет естественный характер.
Естественные укрытия разрываются транспортными входами-выходами реки и железной дороги. И Новосибирск в качестве мультимодального транспортного комплекса обеспечивает свою безопасность не столько локальными техническими ограждениями, сколько интенсивностью проходящих через него ресурсных потоков. Жизненная, системная необходимость Новосибирска как узлового центра для жизнеобеспечения и развития целостного социального организма становится основой его общественной безопасности.
Вместе с тем, существование на перекрестье транспортных путей с возрастающими ресурсопотоками создает угрозы общественной безопасности Новосибирска. Ткани городского организма разрываются транзитными путями, происходит его дезинтеграция и нарушение целостности. Из-за ограниченной пропускной способности транзитных магистралей возникают пробки, «тромбы», что затрудняет внутригородской обмен и повышает трансакционные издержки. Неизбежно возникает эффект синерезии – самопроизвольного сжатия, уменьшения городского сообщества 47, что непосредственно угрожает его будущему.
Таким образом, возникает объективная потребность как в традиционном пути обеспечения общественной безопасности – в «ограждении» города кольцевыми, объездными путями, отводящими транзитные потоки ресурсов, так и в интеграции городских тканей, «сшивании» их мостами через Обь, виадуками через овраги-каньоны, другими коммуникациями.
По своему хозяйственному типу дореволюционный Новониколаевск был торгово-транспортным центром, и к 1917 г. он занял ведущее место среди городов Сибири по торговому обороту, объему перевозок и производству промышленной продукции. Закономерно став при Советской власти центром Сибкрая, город изменил свое имя: он стал Новосибирском. Но, как подчеркивал И. Эренбург, «он переменил не только имя: он начал другую жизнь» 48.
Начиная с 1924 г. было предложено более 60 вариантов переименования города. В наименовании Новосибирска символически оказалась закреплена связь города с землей сибирской. С переименованием сменилась филиация города – с патрифилиации на матрифилиацию. Более важной для него оказалось не духовное порождение по «николаевской» филогенетической линии, а укорененность и физическое единство с Сибирью. Земельный вопрос разрешился в пользу «земли», и город выразил ей преданность, связав себя узами верности и приняв на себя обет сыновства. Именуя себя по матери, будучи по «матчеству» (Ново)Сибирском, город не только признает над собой власть земли, но и берет на себя ответственность за ее возрождение.