2. На протяжении существования международного частного права в понятие «личный статут» вкладывалось различное содержание: от узко формального (использующего элементы коллизионного подхода), затем материально-правового до широкого, основанного на сочетании формально-юридического (коллизионного) с материально-правовым.
В действующем международном частном праве формула «личный закон физического лица» воспринимается, во-первых, как привязка (коллизионный принцип), присутствующий в двусторонней коллизионной норме. Во-вторых, «личный закон» опосредствует совокупность материально-правовых предписаний соответствующего правопорядка, который отвечает на все (или, по крайней мере, важнейшие) вопросы правового статуса данного лица. В-третьих, сегодня под категорией «личного закона физического лица» подразумевается весь диапазон элементов: основания и форма привязки, связь статута данного лица с определенным государством. При этом указанные факторы выражены нормативно - в виде самостоятельной общеобязательной коллизионной нормы, имеющей отсылку к компетентному правопорядку.
3. В отечественной и зарубежной юридической литературе иногда имеет место постановка вопроса об «экстерриториальном» действии законов иностранного государства за рубежом. С так называемой «экстерриториальностью» тесно связано и функционирование «личного закона». «Экстерриториальность» правовых норм других государств внешне выглядит как неотъемлемое качество МЧП. Однако данная экстерриториальность имеет особый смысл, который заключается в том, что она является не автоматическим действием иностранного права на территории другого государства, а производным эффектом специальных юридических предписаний как первого, так и второго из государств, - преимущественно коллизионных норм. С одной стороны, иностранное право приводится в действие собственными коллизионными правилами государств, а право прочих является «толерантным», допуская применение правоположений иной страны. С другой стороны, категория «личного закона» в самой своей сути построена на «экстерриториальности» - в нем не было бы нужды, если бы не существовало допущения, что вместе с лицом через границы государств и их юрисдикции следует и право, которому данное лицо подчиняется.
4. В рамках отечественной науки международного частного права осуществлена разработка понятия «статут международного частноправового отношения». Будучи родовым, оно приложимо к видовому понятию «статут личного (неимущественного) отношения» с участием физического лица. Базируясь на результатах современных исследований в этой области, «статут личного (неимущественного) отношения» необходимо понимать как правопорядок, с которым данное отношение связано по своему существу, природе, цели и назначению и который регулирует право-, дееспособность индивидуума и иные аспекты его состояния/статуса в сфере международного хозяйственного и гражданского оборота.
5. Распространение нормативного закрепления формулы прикрепления «lex personalis» - личного закона физического лица - как основополагающей категории МЧП, относящейся к право-, дееспособности лица, выступает одной из характерных черт сегодняшнего МЧП, в том числе и в Российской Федерации. Принцип личного закона физического лица приобретает качества одного из основных начал международного частного права, с одной стороны, в связи с тем, что права человека, его основные свободы, вообще человек как часть социума становится все большей ценностью в системе регулирования с помощью не только публично-правовых инструментов международного или внутригосударственного права, но и благодаря средствам международного частного права. Вторая же сторона усиления позиций принципа «личного закона» в современном МЧП связана с существенным расширением его сферы действия.
6. Современный этап в развитии международного частного права раздвигает возможности для обращения к «гибким» коллизионным нормам, вследствие чего возникают основания говорить о том, что и в части «личного закона» есть место для применения принципов «тесной связи», «прочной связи», а также соединения «жестких» и «гибких» привязок («закона суда» и закона «заинтересованного государства» и т.п.).
7. В условиях отхода на настоящем этапе МЧП от жесткого регулирования в сторону большей гибкости отчетливо проступает принципиальное явление «конкурирования статутов», которое затронуло и выбор компетентного правопорядка в области личных и связанных с ними прав субъекта - иностранного физического лица. При этом возникли особое направление и прием коллизионного регулирования - выбор наиболее благоприятного (для тех или иных последствий, интересов или общего конкретного статуса лица) права. Последний основан, как видно, на особом критерии (благоприятности получаемых результатов применения норм соответствующего правопорядка) и постепенно отвоевывает для себя новые области использования, причем в немалой мере за счет именно личных (неимущественных) отношений (в частности, брачно-семейных).
8. Отстаивание в юридической литературе РФ оправданности обращения законодателя к lex personalis для решения коллизионных вопросов правоспособности опирается преимущественно на постулат тесной связи субъекта права - индивидуума с его личностью. Между тем с личностью индивидуума связана именно дееспособность; существование же правоспособности обусловлено фактом самого появления на свет или ухода из жизни биологической, точнее, психофизической, особи - человека. Вследствие этого личностные качества безусловно влияют на объем его правомочий, т.е. того, что он вправе приобретать своими осознанными (волевыми) действиями и, значит, дееспособности в целом, что дает основания для коллизионной постановки вопроса и определения его дееспособности с помощью привязки к личному закону. Правоспособность физического лица обусловлена также и соответствующей правовой его связью с тем или иным государством и подчиненностью в силу этого нормам данного правопорядка. Однако в случаях, когда речь идет об иностранцах, определение правоспособности согласно предписаниям последнего касается лишь начала и конца правоспособности, а не ее содержания как такового.
9. Дееспособность иностранных физических лиц подчиняется их личному закону, действующему в двух вариантах - закона домициля и закона гражданства. Последний в настоящих условиях обладает преимущественным распространением. В то же время критерий домицилия, свойственный некоторым «традиционным» правовым системам в силу ряда причин, в том числе и исторических традиций - как, например, англосаксонских стран, - видоизменяет свое содержание, в некоторых случаях даже приближаясь по сути к признаку гражданства. Вследствие высокой интенсивности миграции населения законодателем в разных странах используется дифференциация признаков, уточняющих содержание понятия «домицилий» или заменяющих его («постоянное место жительства», «обычное местопребывание», «преимущественное пребывание» лица и т.д.), что объективно ведет к постепенной утрате категорией «домицилий» его «монолитности».
Научно-практическое значение исследования.
Научная значимость исследования состоит в том, что в результате работы осуществлено уточнение понятийного аппарата, используемого в российской науке международного частного права. Личный закон физического лица представлен как целостное явление современного международного частного права, в том числе и международного частного права России. Кроме того, в ходе исследования были сформулированы рекомендации по совершенствованию законодательства в области МЧП в направлении учета особенностей регулирования с помощью личного закона правоспособности лица, с одной стороны, и его дееспособности - с другой.
Выводы, полученные в результате исследования, могут быть использованы при разработке проектов, законодательных актов РФ, правоприменительной практике отдельных органов (нотариата, ЗАГС, опеки, судебных учреждений), в рамках формулирования соответствующих положений международных договоров с участием Российской Федерации, при дальнейшей научно-теоретической разработке проблем коллизионного регулирования правового статуса физического лица в МЧП, а также при преподавании учебной дисциплины «Международное частное право».
Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре международного частного права Московской государственной юридической академии. Основные положения диссертационного исследования использовались при подготовке выступлений на научных студенческих и аспирантских конференциях, проводимых в рамках МГЮА, в ходе проведения практических (семинарских) занятий со студентами в рамках прохождения педагогической практики по дисциплине международного частного права.
Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и задачами исследования и включает в себя введение, три главы, заключение и библиографию.
Первая глава диссертации - «Понятие, системы и место личного закона физического лица в международном частном праве» имеет своей задачей выявление содержания понятия «личный закон физического лица» в международном частном праве; анализ объективной основы возникновения коллизий, приводящих в сфере правового регулирования общественных отношений, в которые вступают физические лица в процессе международных обменов и разнообразного общения, к появлению различных систем личного закона; установление роли личного закона в коллизионном регулировании право-, дееспособности иностранных физических лиц в международном частном праве.
В первом параграфе - «Понятие личного закона физического лица в международном частном праве» - проанализированы подходы к определению личного закона (статута) физического лица, существовавшие соответственно на разных этапах развития международного частного права как в странах континентального, так и «общего» права. В диссертации показана эволюция концепций, закладывавшихся в содержание категории «личный закон» иностранца: первоначально понятием «статут» обозначали материальное регулирование - закон - как исходную точку вопроса о применимом праве; затем - в ХIХ-ХХ вв. - оформилось понимание, что коллизионные правила должны быть сформулированы как самостоятельные общеобязательные юридические нормы, на основе которых определяется применимое право; наконец, современное значение понятия «статут» международного частноправового отношения вообще и, следовательно, «личный статут», в частности, опосредствуется сочетанием коллизионных и материально-правовых элементов регулирования.
В свою очередь, изменялись и представления об объеме подпадающих под регулирование с помощью личного закона совокупностей отношений. В практическом смысле, по мнению большинства, значение личного закона физического лица состоит в том, чтобы ответить на вопрос о его право- и дееспособности. При этом доктрина «старого» международного частного права подчеркивала, что «при обсуждении правоспособности физических лиц в пределах правопорядков культурных государств коллизий разноместных законов, по общему правилу, быть не может. Признание всякого лица правоспособным является прочным достоянием гражданского правопорядка» Макаров А.Н. Основные начала международного частного права. С. 78., 2005.. Однако в современных кодификациях норм международного частного права коллизионный аспект регулирования правоспособности все же предусматривается, хотя, разумеется, в большинстве случаев вовсе не имеется в виду, что в некоторых государствах узаконено рабство или иное зависимое состояние.
Действительно, чтобы выяснить объем правомочий физического лица в части его личных неимущественных прав, необходимо руководствоваться его личным статутом как законом, который подлежит применению ко всей совокупности элементов конкретного вида отношений или хотя бы к основной их части. Коллизионные нормы, предназначенные для определения личного закона физического лица - участника международных отношений частноправового характера, безусловно, должны принимать в расчет характерные черты отношения, о котором идет речь. В их числе выделяется, прежде всего, несомненная и неразрывная связь анализируемого отношения, содержанием которого выступает право-, дееспособность лица, с личностью субъекта.
В диссертации обосновывается вывод о том, что личный закон отражает взаимодействие коллизионного и материально-правового содержания, приводящее к конечному результату - регулированию личных отношений данного субъекта права по существу, исходя из их вида, природы, цели и назначения.
Второй параграф «Системы определения личного закона физического лица в международном частном праве» посвящен одному из мало исследованных в науке международного частного права вопросов разграничения всех существующих правопорядков различных государств по типу действующих в них систем личного закона. Известно, что «личный закон» (lex personalis) физического лица (иностранного гражданина, лица без гражданства, беженца и т.п.) относится к разряду старейших коллизионных формул. В международном частном праве издавна сложились две разновидности критериев для его определения: закон гражданства (lex patriae/lex nationalis) и закон местожительства (lex domicilii), каждая из которых свойственна определенным правовым системам, что в немалой степени является производным от исторических, культурных, этнических и правовых традиций соответствующих наций, народов и государств в целом. Сообразно указанным двум вариантам личного закона право отдельных государств строится либо на принципе привязки личного статута физического лица к закону гражданства, либо - к закону местожительства (домицилия).
Вместе с тем в современную эпоху выявилась тенденция к вычленению и еще одной системы личного закона - смешанной. Наиболее часто формулируемым тезисом применительно к указанному выступает положение о том, что «смешанную систему» образует параллельное использование в праве некоторых стран как принципов гражданства, так и принципов домициля. К разрешению этого вопроса обращались с разной степенью детальности советские и российские авторы (Л.А. Лунц, В.П. Звеков, Г.К. Дмитриева, Н.И. Марышева, О.Н. Садиков и др.). В частности, Л.А. Лунц дал недвусмысленную квалификацию «смешанной системы» как «подчинение собственному закону личного статуса иностранцев на основании принципа домициля и наряду с этим подчинение собственному закону всех своих граждан по принципу закона гражданства» Лунц Л.А. Международное частное право. М.: Юрид. лит. 1970. С. 177..