Материал: Лингвистика и межкультурная коммуникация. Борисов Ю.М., Проскурин Д.К

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №9, 2013

пред белой юбкой стал / Молчал, краснел, смущался, трепетал...» («Монах»,1813) [1]; «Он поднял меч... и с трепетом Эвлега / Падет на дерн, как клок летучий снега...» («Эвлега»,1814) [1]; «Во все пределы Иудеи / Проникнул трепет <...> / Народ завыл, объятый страхом...» («Когда владыка ассирийский...»,1835) [1];

2)любовным томлением: «Осталася – и трепетной рукою / Взял руку ей счастливый пастушок...» («Рассудок и любовь»,1814) ; «Стон неги, вопли, дикий вой / <...> Рождает трепет упоенья...» («Всеволожскому»,1819) ; «Забыло сердце нежный трепет / И пламя юности живой...» («Алексееву», 1821); «За вами сердцем и глазами / С невольным трепетом ношусь...» («<В альбом кж. А. Д. Абамелек>»,1832) [1];

3)творческим вдохновением: «<...> В тиши Парнасской сени / Я с трепетом склонил пред музами колени» («К Жуковскому»,1816); «В минуты вдохновенья / <...> Прозрачный, легкой дым / Носился над тобою / И с трепетом живым / В нем быстрой чередою...» («К моей чернильнице»,1821) [1].

Исследование категории «ужаса / ужасного», представляющей собой «усиленную» вариацию более общего понятия «страшного» и несущей в этой связи различные дополнительные коннотации, подразумевает, прежде всего, разрешение некоторых понятийных вопросов.

Словарь В. Даля характеризует «ужас» как «внезапный и самый сильный страхъ, страсть, испугъ, внутреннее содроганье, трепетъ, отъ боязни и отвращенья» [4]. В данном случае акцент делается не только на масштабах страха, но и на его внезапности. Однако на первый план часто выходит первая из данных характеристик, в то время как вторая редуцируется или исключается.

В некоторых работах понятия «ужас» и «страх» употребляются как тождественные: «ужасность, т.е. свойство порождать в живых существах страх...» [7]. Возможно охарактеризовать «ужас» и как «абсолютный страх» [10], исключающий возможность мыслить и осознавать происходящее. Но более верным (и, кажется, созвучным в чем-то восприятию пушкинского лирического субъекта) представляется следующее утверждение Н. Бердяева: «Страх, всегда связанный с эмпирической опасностью, нужно отличать от ужаса, который связан не с эмпирической опасностью, а с трансцендентным, с тоской бытия и небытия» [3].

У Пушкина ужас может возникать в разных своих аспектах:

1)внезапный, сильный страх: «Задумчивый певец взор тихий обратил / <...> и путник боязливый / Содрогся в ужасе и мимо поспешил...» («Осгар»,1814) ; «Все, все сказал ужасный звук; / Затмилась перед ним природа. / Прости, священная свобода! / Он раб» («Кавказ-

ский пленник», 1820-1821) [1];

2)просто сильный страх: «Ужасный рифмачам мертвец» («Тень Фонвизина»,1815) ; «Бегут вакханки по горам / Тимпаны звонкие, кружась меж их перстами, / Гремят и вторят их ужасным голосам.» («Торжество Вакха»,1818) ; «Чудесный твой отец, преступник и герой, /

Иужаса людей, и славы был достоин.» («Дочери Карагеоргия», 1820) ; «Ужасна исповедь злодея!» («Вечерня отошла давно...», 1823); «Как легкой звук иль дуновенье, / Иль как ужасное виденье...» («Заклинание»,1830) [1];

3)тоска бытия// небытия: «Лишенный всех опор отпадший веры сын / Уж видит с ужасом, что в свете он один, / <...> Во храм ли вышнего с толпой он молча входит, / Там умножает лишь тоску души своей» («Безверие»,1817); «<...> моя душа полна / Тоской и ужасом, мучительное бремя / Тягчит меня. <...> Наш город пламени и ветрам обречен...» («Странник»,1835) [1].

Тоска (сопряженная с ужасом) обусловлена предчувствием чего-то неизбежного и не зависящего от воли человека (причем это грядущее может быть открыто человеку или скрыто от него (как в случае «Безверия»). Также у Пушкина с предчувствием может быть связан страх: «Все тихо – страх его объемлет – / <...> Могила на краю дороги / Вдали белеет перед ним / Туда слабеющие ноги / Влачит, предчувствием томим...» («Цыганы»,1824) [1]. Только в описанном выше случае ужаса-тоски предчувствие носит бытийный характер, а в данном

96

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

примере оно связано скорее с предвидением ближайших событий.

Помимо этого, в пушкинском лирическом мире ужас может быть оценен положительно (вслед за одической традицией) как восхищение делами Творца: «[Ужасный край чудес]!» («Я видел Азии бесплодные пределы...»,1820) [1].

Таким образом, мы можем наблюдать, что универсалия «страшного» (как и ее «вариации») многогранна и даже амбивалентна, что проявляется и в пушкинском лирическом мире.

Библиографический список

1.Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: в 19 т. М.: Воскресенье, 1994 – 1997.

2.Антология концептов / Под ред. В. И. Карасика, И. А. Стернина. Волгоград: Пара-

дигма, 2005. 348 с.

3.Бердяев Н. Самопознание. М.: ДЭМ, 1990. С. 45-60.

4.Даль В. Толковый словарь в четырех томах. М.: Русский язык, 1991.

5.Делюмо Ж. Ужасы на Западе. М.: Голос, 1994. 416 с.

6.Кори Р. Страх: история политической идеи / Пер. с англ. А. Георгиева, М. Рудакова. М.: Прогресс-традиция; «Территория будущего», 2007. 368 с.

7.Липавский Л. Исследование ужаса. М.: изд. Ад Маргинем, 2005. 445 с.

8.Словарь языка Пушкина: в 4т. / [под ред. В. В. Виноградова] . М. : АНСССР, 1956.

9.Универсалии русской литературы / Отв. ред. А. А. Фаустов. Воронеж: Воронежский государственный университет; Издательский дом Алейниковых, 2009. 652 с.

10.Пятигорский А. С. Страх из 2009 года// «Неприкосновенный запас», 2009. №5(67).

С.3 – 16.

11.Хайдеггер М. Что такое метафизика? // Время и бытие. М.: Республика, 1993.

С.16– 27.

12.Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений. М.: Просвещение, 1989.

448с.

References

1.Pushkin A.S. Complete Works: in 19 v. M., Sunday, 1994-1997.

2.Anthology of concepts / Ed. V.I. Karasik, I.A. Sternin. Volgograd: Paradigm, 2005. 348 p.

3.Berdyaev N. Self-knowledge. M.: DEM, 1990. pp. 45-60.

4.Dahl V. Dictionary in four volumes. M.: Russian language, 1991.

5.Delumeau J. West Horror. M.: Voice, 1994. 416 p.

6.Corey R. Fear: the history of political idea / Trans. from English. A. Georgiev, M. Rudakov. M.: Progress-tradition, «The territory of the Future», 2007. 368 p.

7.Lipavsky L. Study of horror. M.: Ad Marginem, 2005. 445 p.

8.Vocabulary of Pushkin»s language: in 4v. / [ed. V. Vinogradov]. M: AS USSR, 1956.

9.Universals of Russian Literature / Ed. A. Faustov. Voronezh: Voronezh State University; Aleinikov»s Publishing House, 2009. 652 p.

10.Piatigorsky A. Fear from 2009 year // «The Untouchable stock», 2009. № 5 (67). pp.

3- 16.

11.Heidegger M. What is metaphysics? // Time and being. M.: The Republic, 1993. pp.

16-27.

12.Freud Z. Psychology of the Unconscious: Coll. works. M.: Education, 1989. 448 p.

97

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №9, 2013

В.В. Вязовская

ИМЕНА «ДЕМИКОТОНОВОЙ КНИГИ»

В данной статье анализируются имена собственные, употребленные в дневнике главного персонажа романа Н.С. Лескова «Соборяне», анализируется их структура и функции.

Ключевые слова: ономастика, онимы, картина мира, Н.С. Лесков.

V.V. Vyazovskaya

THE NAMES OF THE «DEMICOTTON BOOK»

In the given article we analyze the personal names used in the diary run by the main hero of the novel «Cathedral people» by N.S. Leskov, their structure and function as well.

Key words: onomastics, onyms, world pictures, N.S. Leskov.

Главный герой романа Н.С. Лескова «Соборяне» протопоп Туберозов все свои размышления заносит в дневник, который находится в Евгениевском «Календаре» и называется

Демикотоновая книга протопопа Туберозова.

Евгениевский «Календарь» – это «Церковный календарь» (1803), изданный Евгением Болховитиновым. Н.С. Лесков не случайно выбирает в качестве дневника для своего героя именно календарь.

Календари интересовали Н.С. Лескова как доступное всем слоям общества и популярное в народе чтение. Как замечает Т.А. Алексеева, он неоднократно рассматривал их в своих статьях: «Календарь графа Толстого» (1887), «О пьесе и о народном календаре графа Л.Н.Толстого» (1887) и «Календарные обновы» (1886) [4].

Название самого дневника – Демикотоновая книга – образовано от навания ткани демикотон (от франц. demi «половина», coton «хлопок») [6]. Так называется «плотная хлопчато-бумажная ткань», на что, впрочем, и указывает сам автор: «Евгениевский «Календарь», переплетенный в толстый синий демикотон» [1].

Дневник воскрешает историю России недавнего времени, примерно с 1831 по 1864 год. Он представляет собой краткую запись важнейших исторических событий, характеризующих русскую жизнь середины XIX века.

Исследователь Л.В. Черепнин отметил, что всю свою жизнь Н.С. Лесков интересовался жизнеописанием духовных лиц, которым и «посвятил больше всего своих статей. Обычно он серьезно работал над этими статьями, стараясь документировать свое изложе-

ние» [9].

__________________________________

© Вязовская В.В., 2013

98

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

Эти имена свидетельствуют о широте религиозных взглядов самого автора. По замечанию Л.Н. Афонина, в библиотеке Н.С. Лескова хранилось 25 книг религиозного содержания: пять различных (русских и заграничных) изданий Нового Завета, в том числе одно на французском языке, двухтомное (лондонское) издание Ветхого Завета, Псалтырь, сочинения Фомы Кемпийского и Тихона Задонского, труды Ф.В. Фаррара по истории раннего христианства, молитва Кирилла Туровского и другие. Почти все они с большим вниманием читались и перечитывались Н.С. Лесковым, о чем свидетельствуют сотни его помет, особенно в книгах Ветхого Завета, в Евангелии, в Посланиях апостолов [4].

На страницах дневника встречаются имена таких духовных деятелей, как Игнатий Лойола, Кирилл Белозерский, Мартин Лютер, Иннокентий Херсонский, Бажанов, прео- священный Гавриил, Димитрий Ростовский, Могила. Туберозов не раз обращается и к сочинениям религиозного содержания: «О сельском духовенстве», Промысел, Евангелие от Иоанна, Писание, Книга Царств. Свободно цитирует протопоп Книгу Царств, толкование Иннокентия Херсонского, «Духовный регламент» Феофана Прокоповича.

Как правило, автор обращается к именам тех проповедников, в сочинениях которых содержалась открытая и резкая критика двора, высшего света и российских порядков. Протопоп вспоминает имена Могилы и Димитрия Ростовского: «Минули дни Могилы, Ростовского Димитрия и других светил светлых, а настали иные, когда не умнейший слабейшего в разуме наставляет, а обратно, дабы сим уму и чувству человеческому поругаться» [1]. По форме эти строки, как замечает М. Ранчин, – цитата из «Слова о полку Игореве»: «Были вечи Трояни, минула лета Ярославля, были … Ольговы». Здесь Туберозов, как и древнерусский автор, противопоставлял прежние счастливые времена горестным нынешним [8]. Петр Могила (1596–1647) – это митрополит Киевский, известный делами духовного просвещения. Димитрий Туптало – это митрополит Ростовский (1651– 1709), церковный писатель, духовный просветитель. Димитрий Ростовский известен тем, что в присутствии царя Петра I и его сановников смело обличал высший свет и говорил о тяжелом, унизительном положении народа [3].

Цитирует Туберозов и основателя и игумена Белозерского монастыря Кирилла Белозерского (1337–1427): « Какая огромная радость! Ксендзы по Литве учредили общества трезвости: они проповедуют против пьянства, и пьянство престает, и народ остепеняется,

иоткупщики-кровопийцы лопаются. Ах, как бы хотелось в сем роде проповедничать! В некоторых православных обществах заведено тоже. Боюсь, не утерплю и скажу слово! Говорил бы по мысли Кирилла Белозерского, како: «крестьяне ся пропивают, а души гиб-

нут» [1].

Поводом к данному обращению послужило не воплотившееся в жизнь учреждение «обществ трезвости» в России во время правления Александра II. Эти общества быстро распространились по Литве и на Жмуди, где откупщиками были евреи, и эти откупщики в здешних местах скоро и основательно разорились, но «вопиять против христианской проповеди не посмели», да не придумали и никаких других средств, чтобы повредить распространению трезвости. Совсем не то видим, когда дело дошло до Калуги, где кто-то из местных духовных тоже было пожелал подражать ксендзам в призыве христиан к трезвости. Откупщики русского происхождения и православного предания исповедания тотчас же нашли средство остановить эту попытку отрезвить народ словом христианского убеждения и положили трезвости прочный конец. Уста проповедников трезвости были запечатаны, но только не от иудеев» [8].

Как впоследствии Н.С. Лесков напишет в своей статье «Еврей в России: Несколько замечаний по еврейскому вопросу» за 1883 год, что «откупщики-жиды оказались и ненаходчивыми и бессильными в сравнении с откупщиками из православного купечества

ичастию из знатного российского дворянства. И эта история нашла отображение в хронике Н.С. Лескова «Соборяне»

Особое место в дневнике протопопа занимает «Духовный регламент» Феофана

99

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №9, 2013

Прокоповича. Хотя «Духовный регламент» неоднократно цитируется в тексте «Соборян», но первая встреча Туберозова с ним отмечена в дневнике протопопа 4-го февраля – в его день рождения [3], словно знаменуя важный этап в духовном становлении старгородского священника: «4-е февраля. Вчера, без всякой особой с моей стороны просьбы, получил от келейника отца Троадия редкостнейшую книгу, которую, однако, даже обязан бы всегда знать, но которая издана как бы для того, чтоб ее в тайности хранить от тех, кто ее знать должен. Сие «Духовный регламент» [1].

Так, Савелий Туберозов записывает в свою «демикотоновую книгу» выпад Феофана против архиерейских служителей, называемых не иначе как «лакомыми скотинами», которые, «как татары, на похищение устремляются». Протопоп сопровождает свою запись словами: «Великолепно, государь, великолепно!». В работе И.А. Шляпкина зафиксировано высказывание самого Н.С. Лескова о языке «Соборян»: «Оригинальный язык «Соборян» … почерпнут… из Духовного регламента и старых указов» [10].

«Духовный регламент» (1721) – это написанное Феофаном Прокоповичем и отредактированное Петром I Положение о церковном управлении и об утверждении вместо патриаршества духовной коллегии, позднее переименованной в синод. В эпоху Н.С. Лескова «Духовный регламент» был труднодоступным сочинением. Он не был запрещен, так как «нельзя было запретить государственный указ, перепечатанный к тому же в начале николаевского царствования (конец 1820-х годов). Но он был труднодоступен, а духовные власти дополнительно всячески мешали знакомству с ним» [3].

«Духовный регламент» содержит резкие критические и даже сатирические выпады против церковной верхушки, которая была склонна противиться петровским нововведениям против невежества и распущенности священников и монахов. Именно эта критическая и сатирическая струя делала «Духовный регламент» своеобразнейшим, оригинальнейшим, непохожим на другие узаконения документом и была главной причиной его ограниченного распространения. Но именно эти критические, сатирические моменты вычитывались из книги Савелием Туберозовым и более всего были ценимы самим Н.С. Лесковым.

Упоминаются на страницах дневника Туберозова и другие редкие и запрещенные сочинения. Так, протопоп, желая выписать себе книгу «О сельском духовенстве», узнает, что это «книга запрещенная и в продаже ее нет». И тут же с грустной иронией подмечает: «Вот поистине гениальная чья-то мысль! для нас, духовных, книга о духовенстве запре-

щена» [1].

Здесь имеется в виду книга священника И.С. Беллюстина «Описание сельского духовенства» (Париж, 1858), написанная по инициативе М.П. Погодина и им отредактированная [1]. Эта книга была известной и живо обсуждалась в современной Н.С. Лескову журналистике, т.к. стала «своего рода громовым ударом для тогдашнего управления» [5].

Труд И.С.Беллюстина рисовал жизнь и материальное положение русского сельского духовенства в самых мрачных красках. Автор правдиво описал взяточничество и самоуправство консисторий и архиереев, бесправное и жалкое материальное положение сельского духовенства, отчужденность его от народа, неизбежное пресмыкательство перед поимщиками и полицией, – и книга, само собой запрещенная, стала одной из сенсационных. Автор «заставляет» своего героя интересоваться этой книгой и после долгих розысков восклицать: «О, сколько правды! сколько горькой, но благопотребнейшей правды!» [1].

Таким образом, автор не остается безучастным к событиям реальной жизни – протопоп делает запись о книге 29-го сентября 1861 года, что вполне естественно, так как само издание появляется в 1858 году. А. Белецкий утверждает, что у Н.С. Лескова была эта книга. Немаловажно, что А. Белецкий рассматривает труд И.С. Беллюстина в качестве одного из «побуждений» Н.С. Лескова к написанию «Соборян» [5].

Туберозов с сожалением говорит о недоступности сочинения «О подражании Христу» для сельского духовенства: «Книги той духовному нищенству нашему достать не-

100