Материал: Лингвистика и межкультурная коммуникация. Борисов Ю.М., Проскурин Д.К

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

где» [1].

Как указывает Л.Н. Афонин в своей работе «Книги из библиотеки Лескова в государственном музее И.С. Тургенева», здесь имеется в виду издание, которое особо ценил Н.С. Лесков: «О подражании Иисусу Христу, четыре книги, Фомы Кемпийского, перевод с латинского графа М.М. Сперанского» (Спб., 1835 г.). Эта книга неоднократно переводилась в России и рекомендовалась деятелям официальной церкви. Это издание было в библиотеке Н.С. Лескова и на страницах содержало более 70-ти его помет [4].

Н.С. Лесков высоко ценит силу художественного потенциала Библии. Так, он пишет по этому поводу С.Н. Терпигореву: «Выведи в конце путешествующего попа или диакона и резюмируй тип его словами из Библии – « Книги Царств»: «Се Ровоам, сын Соломонь»! <…>. Это бы надо бы поставить эпиграфом, но ты это упустил. – Поставь хоть в конце. Слово библейское очень картинное» [1].

Таким образом, «Демикотоновая книга» прототопопа Туберозова являет собой не только источник душевных переживаний героя, но и представляет эпоху, в которой жил и творил Н.С. Лесков.

Библиографический список

1.Лесков Н.С. Собр. соч. в 11-ти тт. М.: Художественная литература, 1956–1958.

2.Алексеева Т.А. Лесков в «Петербургской газете» [Текст] // Неизданный Лесков:

В2 кн. / Отв. ред. К.П. Богаевская, О.Е. Майорова, Л.М. Роземблюм. Кн. 2. М.: ИМЛИ РАН, Б.г. – ( Литературное наследство. Т.101), 2000. С. 204-222.

3.Афанасьев Э.Л. Лесков и русская литература XIII века // Лесков и русская лите-

ратура. М.: Наука, 1988. С. 136-148.

4.Афонин Л.Н. Книги из библиотеки Лескова в государственном музее И.С. Тургенева // Литературное наследство. Из истории русской литературы и общественной мыс-

ли 1860 – 1890- х годов. Т.87. М., 1977. C. 130-158.

5.Габель М.О. Академик А.И. Белецкий – исследователь Н.С.Лескова // Литературное наследство. Из истории русской литературы и общественной мысли 1860 – 1890- х

годов. Т.87. М., 1977. С. 631-655.

6.Ганшина К.А. Французско-русский словарь: 51 000 слов. М.: Русский язык, 1987.

972с.

7.Лесков Н.С. Мирные толки о весьма немирных историях // Н.С. Лесков Собрание сочинений в 6тт. М.: АО Экран, 1993. Т. 3. С. 142–149.

8.Ранчин А. Примечания // Лесков Н.С. Собрание сочинений в 6тт. – М.: АО Экран, 1993. Т. 4. С. 600-619.

9.Черепнин Л.В. Исторические взгляды классиков русской литературы. М.: Издательство «Мысль», 1968. 381 с.

10.Шляпкин А.И. К биографии Н.С.Лескова // Русская старина. 1895. № 12. С.205-

251.

References

1.Leskov N.S. Collected works in 11 vol. M.: 1956–195 8.

2.Alexeeva T.A. Leskov in “Petersburg newspaper”. Vo l.2. M.: RAS, 2000. P. 204-222.

3.Afanasiev E.L. Leskov and Russian literature of the 13th centure // Leskov and Russian literature. M.: 1988. P. 136-148.

4.Afonin L.N. Books from Leskov’s library in Turge nev’s state museum // Literature

hereditary. From the history of Russian literature and social thought in the 1860 – 1890s. Vol.87. М., 1977. – P. 130-158.

101

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №9, 2013

5.Gabel M.O. Academician A.I. Beletsky as researcher of N.S. Leskov’s works. Litera-

ture hereditary. From the history of Russian literature and social thought in the 1860 – 1890s. Vol.87. М., 1977. P. 631-655.

6.Ganshina K.A. French-Russian dictionary: 51 000 words. M.: 1987. 972 p.

8.Ranchin A. Footnotes // Leskov N.S. Collected works in 6 vol. Vol.4. M.: 1993. P.

600-619.

9.Cherepnin L.V. Historical views of Russian classical writers. M.: 1968. 381p.

10.Shlyapkin A.I. To N.S. Leskov’ biography // Rus sian old times. 1895. Vol 12. P.

205-251.

102

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЯ

LANGUAGE AND CULTURE STUDIES

Т.А. Воронова

ИТАЛИЯ И ИТАЛЬЯНЦЫ В ПОЭЗИИ АРСЕНИЯ ТАРКОВСКОГО

В статье рассматриваются ономастические единицы в поэзии А.А. Тарковского, связанные с историей и культурой Италией. Подчеркивается преимущественно личностный характер выбора данных лексических единиц.

Ключевые слова: лексика, оним, топоним, Италия, поэтический текст, контекст, образ.

T.A. Voronova

ITALY AND ITALIANS IN A. TARKOVSKY'S VERSE

The article sites the onomastic units in A. Tarkovsky's verse which refer to the history and culture of Italy. The personal character of the author's choice in this respect is emphasized.

Key words: lexics, onym, toponym, Italy, poetic text, context, image.

Италия как колыбель Возрождения и весьма значимый культурно-исторический феномен всегда привлекала к себе внимание художников и литераторов, в том числе и русских поэтов. Некоторые историко-географические «константы» Италии (к примеру, Венеция, Рим и т.д.), а также имена итальянских деятелей искусства и науки давно превратились в универсальные образы-символы, шагнувшие далеко за пределы породившей их культуры. Не обошел вниманием эту культуру и ее представителей и Арсений Тарковский; однако его «поэтическая Италия» несколько отличается от образов, созданных его старшими современниками

– А. Блоком, А. Ахматовой, Н. Гумилевым, О. Мандельштамом и др.

Выбор Тарковским ономастических единиц и значимых «примет» Италии оказался на

__________________________________

© Воронова Т.А., 2013

103

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №9, 2013

этом фоне несколько неожиданным. Из топонимов можно назвать следующие: само название страны – Италия; Рим; Сиена; косвенно присутствует Флоренция – в выражении «флорентийские башни». Личные имена представлены следующим списком: Алигьери (плюс отсылка к его самому известному произведению в выражении «Дантов ад»), Галилей (в выражении «число Галилея»), Гарибальди, Анжело Секки, Скиапарелли, Ломброзо.

Примечательно, что образы Италии, выбранные Тарковским и вносимые в текст стихотворения при помощи онима или топонима, чаще всего лишены привычного налета романтизма (а иногда даже образно-символического звучания) и, как правило, несут вполне конкретный и, что не менее важно, личностный смысл.

Также представляется интересным тот факт, что из «великих итальянцев» у Тарковского практически отсутствуют имена «собратьев по перу» (единственное исключение – автор «Божественной комедии»), а также знаменитых художников и скульпторов: поэту более интересны деятели науки, причем разделяющие страстное увлечение самого Тарковского, а именно занятия астрономией. Знаменательно, что имя Данте стоит у Тарковского в одном ряду с именем астронома Скиапарелли:

Вы, жившие на свете до меня, Моя броня и кровная родня,

От Алигьери до Скиапарелли,

Спасибо вам, вы хорошо горели.

«Вы, жившие на свете до меня…»

Небольшая справка: Джованни Вирджинио Скиапарелли (несколько лет работавший в России и ставший членом Петербургской академии наук) известен прежде всего открытием так называемых «марсианских каналов», положившим начало знаменитым дискуссиям о том, «есть ли жизнь на Марсе». Этим открытием интересовался, в частности, Валерий Тарковский, старший брат будущего поэта; в своих мемуарах Марина Арсеньевна Тарковская упоминает один забавный эпизод из детства отца, связанный с этим интересом [1].

Другому итальянскому астроному, Анжело Секки (он же – « отец астрофизики»), Тарковский посвящает отдельное стихотворение, в котором описывается предсмертное возвращение ученого в Италию, которую он был вынужден покинуть в связи с политическими событиями в стране. В одном из прижизненных интервью сам Тарковский признавался в ощущении «духовного родства с Секки» [2]. Та же мысль звучит и в стихотворном произведении:

Еще ребенком я оплакал эту Высокую, мне родственную тень,

Чтоб, вслед за ней пройдя по белу свету, Благословить последнюю ступень.

«Анжело Секки»

Однако эта «высокая тень» возникает у Тарковского и в тех текстах, где тема или мотив астрономии вообще отсутствуют. Как известно, одним из научных достижений Анжело Секки было применение спектрального анализа к исследованию небесных тел, в частности, Солнца и звезд. Для Тарковского «спектральный анализ» становится метафорой той поэтической точности, яркости и ясности, к которой он стремится сам:

Был язык мой правдив, как спектральный анализ, И слова у меня под ногами валялись.

«Я учился траве, раскрывая тетрадь…»

Кроме того, научные термины, которыми, очевидно, оперировал в своих трудах Секки, Тарковский включает в свой поэтический инструментарий:

104

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

Был домик в три оконца В такой окрашен цвет,

Что даже в спектре солнца

Такого цвета нет.

Он был еще спектральней,

Зеленый до того, Что я в окошко спальни Молился на него.

«Был домик в три оконца…»

Упоминание Тарковским имени Гарибальди отсылает читателя, как ни странно, не столько к определенному периоду в истории Италии, сколько к семейному прошлому самих Тарковских:

Зато у отца, как в Сибири у ссыльного, Был плед Гарибальди и Герцен под локтем…

«Тогда еще не воевали с Германией…»

Отец – это не кто иной, как Александр Карлович Тарковский, младший современник известного итальянского революционера, в молодости сам увлекавшийся революционными идеями и за участие в деятельности народовольческого кружка на несколько лет действительно оказавшийся «ссыльным в Сибири». Имена Гарибальди и Герцена – прямые намеки на прошлое Александра Карловича: не случайно они поставлены в один ряд. Не совсем ясным в данном контексте представляется такая деталь, как «плед»; ответ находим у Льва Аннинского, дающего такой комментарий к процитированному нами отрывку: «Правда, и отец

— не совсем типичный народоволец. Не с бомбой за пазухой. <…> Быт – интеллектуального ссыльнопоселенца: плед Гарибальди на плечах, том Герцена под локтем» [3]. Таким образом, плед – это накидка, подобная той, которую носил Джузеппе Гарибальди; точнее, панчо – именно это определение мы встречаем в мемуарах самого Гарибальди: «Оглянувшись, я увидел, что на нас неслась вражеская кавалерия. Я едва успел вскочить и, кинувшись со всех ног, добежать до входа в склад, как вражеская пика проткнула мой панчо (род американского плаща или накидки)» [4]. К данной цитате имеется комментарий: «Род плаща, ставший затем традиционной одеждой Гарибальди во время всех его военных походов» [4].

Итак, анализ личных имен показал, что Арсения Тарковского привлекает прежде всего не литературная или историческая, а научная и – в семейной ретроспективе – повстанческая Италия. Обратимся теперь к анализу топонимов.

В одном из ранних текстов Тарковского Италия выступает символом высокой культуры, однако и здесь, судя по контексту, символизм больше соотносится с наукой, чем с искусством:

… В зеленом городе, где царствовал поэт Над ботанической коллекцией, в надежде Огонь Италии воспламенить в невежде…

«Я вспомнил города, которых больше нет…»

Единственный «традиционный» намек на Италию как на страну великих поэтов и художников можно увидеть в перифразе «флорентийские башни». Архитектурная особенность знаменитого итальянского города, с которым связаны такие имена, как Микеланджело, Джотто, Боккаччо, Данте Алигьери и др., по всей видимости, символизирует вклад Италии в мировую культуру, причем довольно обобщенно:

Ну что ж, флорентийские башни смахнем,

Развеем число Галилея

105