Помимо связей с пушкинской «Полтавой», в поэме налицо аллюзии с думой К. Ф. Рылеева «Богдан Хмельницкий» (1821), где сходным образом трактуется ситуация заключения Хмельницкого в тюрьму и его освобождение дочерью (у К. Ф. Рылеева - женой) Чаплицкого. В основе думового повествования лежит исторический факт - арест Богдана Хмельницкого и его побег из тюрьмы на Запорожье. Поэт-декабрист, поставивший себе задачу создания поэзии высоких гражданских идей и успешно реализовавший её в цикле исторических дум, вводит в это произведение явно мелодраматическую ситуацию. Он рисует картину мрачной и сырой темницы, где томится герой, обуреваемый мыслями, надеждами, сомнениями и даже отчаянием. Жанровая живопись здесь необычайно выразительна, она позволяет читателям как бы воочию увидеть происходящее, проникнуться высокими чувствами, кипящими в душе героя. Вот лишь некоторые детали-штрихи к этой картине - «мёртвое молчание темницы», «заржавые оковы», скрипящие створы дверей, забытый узник, над которым нависла опасность погибнуть «от рук презренных палача». Страдания и мужество узника вдохнули любовь к нему в душу молодой жены Чаплицкого, его врага. Она порывает с тираном и приходит в темницу, чтобы помочь ему бежать, из её рук он получает меч и свободу:
«Мученье
И вместе мужество твоё
Вдохнули в душу мне почтенье
И сердце тронули моё:
Я полюбила - и пылала
Из сих оков тебя извлечь;
Я связь с тираном разорвала;
Будь мой! [9, с. 135]».
Страстная любовь, вспыхнувшая в душе женщины, значительно усиливает привлекательность образа в глазах читателя, ярко подчёркивает притягательность его идеалов общенародного блага. «По романтическому стереотипу, - пишет В. Д. Денисов, - освобождённый пленник должен без промедления (в идеале - сразу!) ответить своему спасителю таким же пламенным чувством. В думе Рылеева герой, не задумываясь, обменивал настоящие оковы на узы супружества со своей впервые увиденной спасительницей - и получал «внешнюю» свободу и возможность действовать: «Будь мой!» - «Я твой!» - «Прими свой меч!» <… > Любовная коллизия обосновывала переход героя от личной мести тирану к гражданской позиции [3, с. 53-54]». Эта мысль, на наш взгляд, нуждается в некотором уточнении - стоит говорить не о переходе от личной мести к гражданской позиции, как считает В. Д. Денисов, а об органическом сочетании, сосуществовании в художественном поведении героя мотива личной мести тирану и мотива гражданского служения своему народу и отечеству. Чаплицкий воспринимается со слов самого Хмельницкого одновременно и как тиран всей страны и как его личный мучитель:
«А ты, пришлец иноплеменный,
Тиран родной страны моей,
Мучитель мой ожесточенный,
Чаплицкий! трепещи, злодей!
За кровь пролитую, за слёзы
И жён, и старцев, и сирот,
За всё - и за сии железы
Тебя моё отмщенье ждёт» [9, с. 134].
Приведенные нами примеры использования любовной коллизии в процессе художественного образотворчества далеко не исчерпывают заложенную в русском романтизме традицию. В подавляющем большинстве произведений на историческую тему, к какому бы жанру они не принадлежали (лиро-эпическая поэма, стихотворная новелла, повесть, роман, историческая драма), любовная линия служит непременной составляющей, расширяющей возможность читательских представлений и суждений об историческом персонаже.
Литература
1. Богдан Хмельницкий : поэма в шести песнях / Богдан Хмельницкий. - СПб., 1833. - 121 с.
2. Видишева В. П. Русская историческая поэма 20-30-х годов XIX века (типология, проблематика, поэтика) : автореф. дис. на соискание учён. степени канд. филол. наук : спец. 10.01.01 - «Русская литература» / В. П. Видишева. - М., 1988. - 18 с.
3. Денисов В. Д. Изображение козачества в раннем творчестве Н. В. Гоголя / В. Д. Денисов - Симферополь-Киев, 2005. - 147с.
4. Кибальник С. А. Историческая тема в поэзии А. С. Пушкина / С. А. Кибальник // Литература и история (Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XVIII-XX вв.) : сб. статей и публикаций / С.А. Кибальник. - С.-Петербург : Наука, 1992. - С. 57-77.
5. Лазаревский А. Прежние изыскатели малорусской старины / А. Лазаревский // Киевская старина. - 1894. - № 12. - С. 349-387.
6. Мацапура В. И. Украинская тема в русской литературе первой половины ХІХ века (проблемы эволюции, мифологизации, интертекстуальности) : дис. … доктора филол. наук : 10.01.02 / В. И. Мацапура - Харьков, 2002. - 441 с.
7. Минский В. Богдан Хмельницкий. Поэма в шести песнях/ В. Минский // Северная пчела. - 1833. - № 45-47.
8. Пушкин А. С. Соч.: в 3 т. / А. С. Пушкин - М. : ГИХЛ, 1957.-Т. 2: Полтава. - 1957. - С. 165-207.
9. Рылеев К. Ф. Сочинения / Кондратий Рылеев ; [сост., вступ. ст., коммент. С. А. Фомичёва]. - Л. : Худож. лит., 1987. - 416с.
10. Соколов А. Н. Очерки по истории русской поэмы XIX века / А. Н. Соколов. - М. : Изд-во МГУ, 1955. - 690 с.
Аннотация
Марченко Т. М. Любовная коллизия как приём создания исторических образов в русской романтической литературе. В статье рассмотрены основные функции любовной коллизии в реализации исторического сюжета романтических произведений. Это функции снижения и повышения статуса исторического героя. В лиро-эпических произведениях русских поэтов любовная коллизия является продуктивным средством создания художественных образов, расширяет возможности авторских и читательских суждений и оценок исторических героев.
Ключевые слова: романтизм, любовная коллизия, исторический герой, лиро-эпическая поэма, сюжет, художественный образ.
Marchenko T. M. Love Plot as the Method of Creation of Historical Images in the Russian Romantic Literature. The author of the article examines the main functions of the love plot in realization of historical subject of romantic works. These are the functions of deterioration and increasing of the status of historical hero. Love plot is the productive method of creation of artistic images in the liro-epic works of Russian poets. It extends the possibilities of the authors and readers judgements and appreciations of historical images.
Keywords: romanticism, love plot, historical hero, liro-epic poem, subject, artistic image.