МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«КРЫМСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.И. ВЕРНАДСКОГО»
ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ, ИСТОРИИ И ИСКУССТВ
КАФЕДРА ИНОСТРАННО ФИЛОЛОГИИ И
МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ
по зарубежной литературе
на тему: «МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ
В ТВОРЧЕСТВЕ ГРЭМА ДЖОЙСА»
Студентки 2 курса 21-АН группы направления подготовки 45.04.01 «Филология» профиля подготовки «Зарубежная филология»
Шинкарук Анастасии Глебовны
Руководитель: к. филол. н., старший преподаватель кафедры иностранной филологии и методики преподавания
Пономарева Е.В.
г. Ялта - 2015 г.
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
РАЗДЕЛ 1. МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ КАК ЯВЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОГО СОЗНАНИЯ
1.1 Становление и развитие магического реализма в литературе Латинской Америки
.2 Специфика магического реализма в творчестве англоязычных писателей
РАЗДЕЛ 2. СВОЕОБРАЗИЕ МАГИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА В ТВОРЧЕСТВЕ ГРЭМА ДЖОЙСА
.1 Особенности отражения магического реализма в творчестве Грэма Джойса
.2 Сверхъестественное и чудесное в романе Грэма Джойса «Дом Утраченных Грез»
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
ВВЕДЕНИЕ
Магический реализм - это художественный метод, применяемый в литературе, изобразительном искусстве и кинематографе. Он заключается во внесении магических элементов в реалистичную картину мира.
Функция данного метода состоит в поиске в реальности необычного или даже фантастического, дающего возможность обыденности преобразиться, стать символом.
Магический реализм в литературе имеет вполне прослеживаемые корни и историю, что определенно дает возможность считать его отдельным литературным направлением.
Также он имеет свои признаки и концепцию и отличается структурой нарратации. Это делает произведения магического реализма более доступными к анализу и пониманию.
В настоящее время термин «магический реализм» активно фигурирует в критике, культурологии и литературоведении. В основном его ассоциируют с латиноамериканской литературой и рассматривают с двух сторон. В узком понимании его воспринимают как направление в латиноамериканской литературе ХХ века. А иногда его рассматривают как неотъемлемую часть латиноамериканского художественного мышления, так как история термина отражает основное свойство культуры стран Латинской Америки, а именно - поиск «своего» в «чужом». Представители латиноамериканского магического реализма используют западноевропейские кальки, адаптируя их для проявления собственного своеобразия.
Итак, актуальность нашего исследования состоит в изучении магического реализма как способа выражения реальности сквозь призму необычного, выявлении отличий латиноамериканского магического реализма от европейского (английского в частности) и определении особенностей этого направления в английской литературе.
Целью курсовой работы является выявление признаков магического реализма и его своеобразия в творчестве английского писателя Грэма Джойса на примере романа «Дом утраченных грез».
Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач:
· раскрыть понятие «магический реализм»;
· определить особенности и признаки магического реализма;
· выяснить отличия англо-американского магического реализма от латиноамериканского;
· определить особенности английского магического реализма в романе Г. Джойса «Дом утраченных грез».
Объект исследования - магический реализм в творчестве англоязычных авторов.
Предмет исследования - поэтика магического реализма в произведении Г. Джойса «Дом утраченных грез».
При написании работы использовались теоретический, описательный и сравнительный методы исследования.
Научная новизна нашей курсовой работы состоит в раскрытии особенностей
магического реализма в творчестве английского писателя Грэма Джойса на примере
романа «Дом утраченных грез». В исследовании представлен
сравнительный анализ английского и латиноамериканского вариантов магического
реализма.
РАЗДЕЛ 1. МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ КАК ЯВЛЕНИЕ
ЛИТЕРАТУРНОГО СОЗНАНИЯ
1.1 Становление и развитие магического
реализма в литературе Латинской Америки
Первое упоминание о «магическом реализме» появилось в 1923 году в статье немецкого искусствоведа, фотографа и художественного критика Франца Роха «К проблеме интерпретации Карла Хайдера. Замечания о постэкспресиионизме».
В 1923 - 1926 гг. термин «магический реализм» имел хождение в Германии для обозначения постэкспрессионизма в живописи [1, с. 51]. Более широкое обсуждение этого понятия развернулось в 1925 году, после выхода книги Ф. Роха «Постэкспрессионизм. Магический реализм. Проблемы новейшей европейской живописи» [2, с. 5]. В своей монографии он назвал современных ему молодых художников-авангардистов «магическими реалистами». Этот термин используется в живописи и по сей день. Однако сегодня его значение несколько далеко от того, которое вкладывал в него Франц Рох.
В литературе понятие «магический реализм» появилось впервые в 1926 году в статье итальянского писателя, критика и композитора Массимо Бонтемпелли, который впоследствии стал основателем итальянского магического реализма. Термин обширно использовался на протяжении нескольких лет, но позже незаметно вышел из активного употребления [1, с. 51].
Однако ситуация заметно изменилась в 1927 г., когда понятие «магический реализм» начало использоваться во французском и испанском языках.
Применять словосочетание «магический реализм» к литературе впервые предложил французский прозаик и критик Эдмон Жалоу в 1931 году. Он писал о том, что предназначение магического реализма состоит в поиске в реальности странного, лирического и даже фантастического - тех элементов действительности, благодаря которым повседневная жизнь становится доступной поэтическим, сюрреалистическим и даже символическим метаморфозам [3, с. 229].
Магический реализм вновь возник в 1948 году благодаря венесуэльскому писателю и критику Артуро Услару Пьетри, который назвал этим термином отдельных представителей южноамериканской литературы. После этого на протяжении долгого периода магическими реалистами называли исключительно латиноамериканских писателей [1, с. 51].
Друг Артуро Пьетри, кубинский писатель Алехо Карпентьер, характеризуя свое видение «реальности чудесного», использовал термин «lo real maravilosso» ( с испанского приблизительно переводится как «чудесная реальность») в предисловии к своей повести «Царствие земное» и предложил концепцию магического реализма, которую можно свести к четырем основным позициям:
1. сама реальность Латинской Америки (история, география, этнический состав, культура) органически «чудесна»;
2. обилие чудесного в современной латиноамериканской прозе обусловлено верным отражением чудесной действительности континента;
. «чудесное» латиноамериканского искусства противопоставлено «чудесному» литературы европейской как подлинное мнимому, естественное - искусственному;
. «мир чудесного» - одно из основных отличительных свойств латиноамериканской литературы.
А. Карпентьер стремился описать обостренную реальность, в которой могут появляться элементы чудесного [4, с. 149].
Его произведения, а также произведения Габриэеля Гарсия Маркеса, Мигеля Анхеля Астуриаса и других латиноамериканских писателей сильно повлияли на «взрывное» развитие жанра в литературе Европы и США, которое началось 1960-е годы ХХ века.
В современной европейской литературе представителями магического реализма считаются Джонатан Кэрролл, Чайн Мьевилль, Марк Хелприн [1, с. 53].
Применительно к русской литературе термин «магический реализм» впервые употребил художник и прозаик Сергей Шаршун. В своей статье 1932 года в журнале «Числа» он называет Гоголя «великим родоначальником нашего магического реализма» [3, с. 230].
К русскоговорящим представителям этого направления относят Виктора Пелевина, Бориса Хазанова, Ольгу Славникову, Владимира Орлова и многих других, чье творчество содержит элементы магического реализма.
В современном значении «магический реализм» является скорее описательным термином, чем определяющим. Он применяется как метод, с помощью которого магические элементы, во многом взятые из мифологии, включаются в реалистическую картину мира.
В первой половине XX века возникло особое понимание и функциональное употребление мифа. В литературе он обрел исторические черты, его стали воспринимать в своей самостоятельности - как порождение далекой давности, отображающей повторяемость в общей жизни человека. Обращение к мифу дало возможность расширить временные рамки произведения. Также, заполняя собой все произведение или являясь в отдельных упоминаниях, а иногда и только в названии, миф дал возможность неограниченной художественной игры, множественных аналогий, непредсказуемых «встреч».
На сегодняшний день литературоведы выделяют целый список элементов, определяющих магический реализм. Наиболее общие из них:
· действующие лица принимают магические элементы и не пытаются их оспорить;
· частое использование символов и образов;
· подробное описание эмоциональных и душевных проявлений человека в обществе;
· искажение и коллапс времени;
· содержание фольклорных или мифологических элементов и легенд;
· представление событий с различных точек зрения, т.е. переходы ведения рассказа или мышления от одних персонажей к другим, а также к автору;
· контраст персонажей и времени;
· причина и следствие меняются местами (к примеру, персонаж может страдать до трагических событий).
Исходя из всего вышесказанного, «магический реализм» как литературное направление представляет собой некое смешение реального и выдуманного, обыденного и сказочного, простого и чудесного. Это особый способ видения мира через призму народно-мифологического сознания.
Писатель Алехо Карпентьери обосновал право автора выстраивать повествование так, чтобы «магическое», рожденное народным воображением, переплеталось в нем с действительностью, отображающей закономерность развития латиноамериканского общества. По этому поводу в одном из своих выступлений Габриэль Гарсия Маркес сказал, что верит в магию реальной жизни и считает, что Карпентьери называет «магическим реализмом» называет то чудо, каким является реальность Латинской Америки [1, с. 51].
В 50-70-е годы латиноамериканский роман ворвался в мир миллионов читателей. Мировую известность завоевали книги Алехо Карпентьера, Мигеля Анхеля Астуриаса, Карлоса Фуэнтеса, Габриэля Гарсия Маркеса, Хорхе Луиса Борхеса и многих других писателей Латинской Америки. Основным признаком их философии и художественного метода стало мифологическое мышление [1, с. 52].
Магический реализм способствовал обновлению и развитию латиноамериканской прозы [6, c. 126], в первую очередь романа. Успехи и специфика романистики в конце 50-х годов привели к появлению понятия «новый латиноамериканский роман». Однако не стоит считать эти термины тождественными или же расценивать магический реализм как ключевую формулу нового латиноамериканского романа. Магреализм является неким художественным методом воссоздания мифической или чудесной реальности. В основном сюжет таких произведений связан с деревенской жизнью, а новый роман граничит с так называемым постмодернизмом. Его представители в своем творчестве преимущественно использовали городскую тематику, что не укладывалось в рамки магического реализма. Также были различия в философии и осмыслении реальности.
Родоначальниками магического реализма в Латинской Америке по праву считаются Мигель Анхель Астуриас и Алехо Карпентьери. Они фактически представляют два основных ответвления этого течения. М. А. Астуриас, будучи уроженцем Гватемалы, связал свое творчество с этнокультурой центральноамериканских индейцев. А. Карпентьери же, выросший и проведший часть своей жизни на Кубе, свое творчество посвятил культурно-исторической специфике стран Карибского бассейна и отдал большую дань афроамериканской мифологии и фольклору.
В каждой стране Латинской Америки был писатель, который отражал реальность через мифологическую призму. В Перу - это Хосе Мария Аргедас («Глубокие реки», 1958), в Парагвае - Аугусто Роа Бастос («Сын человеческий», 1959), в Мексике - Хуан Рульфо и Карлос Фуэнтес, в Колумбии - Габриэль Гарсия Маркес («Сто лет одиночества», 1967) [6, с. 125-127].
Сами корифеи латиноамериканской прозы пытались понять причины успеха
литературы Латинской Америки. И часто сходились во мнении, что такого «бума»
она достигла благодаря щедрости фантазии и богатству южноамериканского мира.
Стремление к неизведанному, странному во всех областях познания является общим
знаменателем едва ли не для всех их сюжетов. И в конце концов
латиноамериканские писатели смогли с помощью творчества шагнуть от индейского
фольклора прямо к общечеловеческим ценностям [7].
1.2 Специфика магического реализма в творчестве
англоязычных писателей
В ХХ веке магический реализм становится одной из новых черт западного художественного сознания и приобретает новаторский характер в творчестве писателей США и Великобритании. Как форма мифопоэтического мышления он был близок в своей основе к тому, что уже было представлено латиноамериканскими писателями. Однако зачастую западный магический реализм возникал независимо от них [8, с. 260].
Обращение к чудесному не было чем-то новым для британской прозы. К тому же изображение реальности сквозь волшебную призму характерны не только магическому реализму [10, с. 240]. Элементы чудесного и мистического появлялись и ранее, в произведениях знаменитых английских писателей реалистов, таких как Чарльз Диккенс или Мюриэл Спарк [10, c. 239].
К примеру, одна из самых знаменитых в Британии и в мире рассказов о рождестве - повесть Ч. Диккенса «Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями». В ней автор соединяет сказочные и реальные элементы для того, чтобы «… подчеркнуть возрождение доброго, гуманного начала в человеке…» [14, с. 167]. В сюжете повествуется о предрождественских событиях в жизни мрачного и бессердечного скряги Эбинейзера Скруджа. Главный герой одинок и неприветлив. Он сторонится всех и все сторонятся его. Он холоден настолько, что это отражается на его внешности. Даже зимняя стужа его не беспокоила, потому что он сам был воплощением холода. Автор утверждает, что такие «Скруджи» живут среди нас. Перевоспитание таких людей по его замыслу возможно только фантастическим способом. Поэтому главную роль в этом процессе играет привидение бывшего коллеги Скруджа Джейкоба Марли и трех духов. Три духа показали главному герою прошлое, настоящее и возможное будущее. Увиденное меняет сознание героя: он становится добрым и щедрым, заново познает радость и тепло. Ч. Диккенс использует популярный в Британии в то время жанр рождественской повести, потому что все невозможное в реальной жизни может случиться в рождественской повести. Именно в этом заключается особенность поэтического мировоззрения Ч. Диккенса: он видит в реальности фантастические черты, а в фантастическом - признаки реальности [14, c. 166-67].