Забайкальский государственный университет
Маркеры русской культуры в современном медиатексте
Ирина Викторовна Ерофеева,
доктор филологических наук, доцент
г. Чита
Аннотация
В статье на основе многолетней работы по лингвокультурологическому анализу медиатекста выявлены ключевые маркёры русской культуры, закреплённые в концептуальном дискурсе СМИ, которые указывают (маркируют) на ключевые признаки, установки и семы отечественной культуры.
Маркёры есть своеобразные носители национальной памяти народа, они являются идеальным объектом, аккумулируют культурные коды и раскрывают специфику типических коллективных переживаний. Областью их локализации выступает национальная модель мира языковой личности автора медиатекста. Маркёры формально изменчивы, но одновременно они глубинно чрезвычайно устойчивы.
Сфера маркирования отчётливо проявляет себя в смысловом медиатексте, имеющем либо проблемно-тематическую композицию, либо идейно-концептуальную. В процессе исследования удалось выявить следующие типы маркёров: 1) когнитивные (или концептуальные); 2) аффективные (энергемы), отражающие распространённый спектр чувств носителя культуры; 3) сценарные (нарративы); 4) знаковые (символы); 5) пространственно-временные (континуум).
Сценарные маркёры разворачивают в определённом композиционном режиме ядерные семы культуры. Наиболее ярко проявляют себя следующие архетипические сюжеты: культура маркер дискурс сема
1) «Падения и Восстания»; 2) нарратив «Восток - Запад», в рамках которого своеобразие нашей жизни осознается через антитезу Западу; 3) сюжет «Масленицы» структурирует доминирующую медиатопику и отражает игровую парадигму мышления авторов.
Маркёры поддерживаются фоновыми знаниями адресанта и адресата, и, несмотря на элитарность интерпретации, задействуют смыслы прототекста, априори актуального и востребованного массовым потребителем.
Ключевые слова: маркёры русской культуры, национальная модель мира, национальные ценности, медиатекст, языковая личность, репрезентация
Annotation
Irina V. Erofeeva,
Doctor of Philology, Associate Professor, Transbaikal State University (30 Aleksandro-Zavodskaya st., Chita, 672039, Russia),
Markers of Russian Culture in Modern Media Text
Many years of work on linguocultural analysis of media text allowed the author to reveal the key markers of Russian culture used in conceptual mass media discourse that mark the key features, objectives and semes of Russian culture.
Markers are peculiar bearers of people's national memory, they are ideal objects that accumulate and reveal the specific features of typical collective experiences. A national model of the media text author's linguistic identity world is the sphere of their localization. Markers are formally variable, but at the same time they are mostly very stable.
Marking sphere distinctly shows itself in meaningful media text, which has either problemthematic composition or idea-conceptual one. The following types of markers have been determined during the study: 1) cognitive (or conceptual); 2) affective (energems) reflecting the wide range of culture bearer's feelings; 3) scenic (narrative); 4) sign (symbols); 5) spatial-temporal (continuum).
Scenic markers display nuclear culture semes in a certain composition regime. The following archetypal plots are the most vivid: 1) “Rise and Fall”; 2) “East-West” narrative in terms of which peculiarity of our life is realized through the West antithesis; 3) story of “Maslenitsa” structures a dominating media topic and reflects a play paradigm of the authors' thought.
Markers are supported by addresser' and addressee' background knowledge and, in spite of interpretation elitism, involve prototext meanings a priori topical and requested by a mass consumer.
Keywords: markers of Russian culture, national model of the world, national values, media text, peculiarity, representation
Основная часть
Медиатекст в силу своих сущностных характеристик транслирует идеалы и культурное наследие поколений. Он способен тиражировать ценности, и специфика аксиологической социорегуляции зависит от канала коммуникации, жанровой принадлежности текста, его технологического и креативного инструментария. В эпоху рынка и геополитической информационно-психологической войны проблема ценностного содержания массмедиа выходит на первый план и становится компонентом национальной безопасности страны. Текст СМИ есть способ хранения, передачи, а также трансформации ценностей нации.
Методология вопроса (Methods). В процессе творческой деятельности автор медиатекста объединяет две стихии - духовную и физическую. Когнитивные возможности и ментальные представления творца поддерживаются градусом его таланта и паттернами поведения. Медиатекст вбирает индивидуальное и коллективное сознание, с одной стороны, автор демонстрирует возможности своего личностного потенциала, с другой стороны, автор репрезентирует модели национального мировидения. Автор апеллирует словом, а язык есть когнитивный, познавательный инструмент, в котором закреплены результаты ментальной деятельности человека и основные коды культуры. С помощью языка человек воспринимает мир и отражает его. Обрабатывая фактуру, автор использует фоновые знания, которые являются результатом многовековой истории России. И именно «коллективное знание - отмечает А. А. Залевская, - задаёт те ориентиры, в соответствии с которыми продуцент текста придаёт последнему определённую структуру» [7, с. 353].
В. И. Карасик утверждает, что в структуре языковой личности особое место принадлежит ценностям как наиболее фундаментальным характеристикам культуры [9, с. 166]. Духовные ценности, отражающие сущность аксиологии культуры, закреплены в национальной модели мира языковой личности - в системе понятийных схем и вербализированных представлений-оценок о собственном «Я» и окружающем мире. В процессе текстопостроения языковая личность, как субъект медиатекста в действии, активно воспринимает, продуцирует и преобразовывает информацию. Руководствуясь в своей мыслительной деятельности национальной моделью мира, творец селекционирует признаки действительности, интегрирует весь массив воспринимаемого, случайные признаки отсеиваются, воспринимаются и осознаются лишь наиболее близкие (конгруэнтные) и информативные для носителя определённой культуры.
Духовные ценности культуры хранятся на глубинном уровне общественного сознания, будучи системообразующей (а не динамической) частью российского менталитета, они генетически устойчивы и являются не только необходимым основанием творческой деятельности автора, но и универсальным фактором интереса для российской аудитории. Духовные ценности центричны, они непосредственно встроены в культуру, адекватная их интерпретация в медиатексте заряжает его необходимой энергией, и чем дальше «концентрические круги от брошенного камня», тем они слабее [8, с. 10]. Заинтересованный читатель/слушатель/зритель предпочитает вступить в диалог, он, в первую очередь, предполагает общение, а не познание. Усвоение необходимой человеку фактуры вторично, оно невозможно без понимания текста, эффективное восприятие медиапроизведения претендует на диалог с автором, который начинается внутри себя, внутри личности адресата. Мы погружаемся в диалог, когда есть совпадение с ментальным миром автора, и, соответственно, когда текст нам конгруэнтен. Через текст «Я» принимает и понимает «Другого», запускает текст «Другого» в себя. Ю. Борев рассматривает интерпретацию как «устранение дистанции между автором и реципиентом... Интерпретатор выступает как своеобразный культурный медиаум» [3, с. 347-348].
В течение ряда лет мы проводим лингвокультурологический анализ медиатекста различных типов, полученные результаты позволяют говорить как о трансформации духовных ценностей в современных СМИ, обусловленной преимущественно влиянием внешних факторов политического и социального характера, так и об адекватной репрезентации этих ценностей [7]. Обобщая итоги многолетней работы, удалось выявить ключевые маркёры русской культуры, закреплённые в концептуальном дискурсе СМИ, которые указывают (маркируют) на ключевые признаки, установки и семы отечественной культуры.
Культурные маркёры являются своеобразными носителями национальной памяти народа, аккумулируют культурные коды и раскрывают специфику, если использовать терминологию Г. Г. Шпета, «типических коллективных переживаний» [17].
Каждому народу свойственны определённые идеи - видения, интуиции, схемы, модели, в которых он представляет все явления его жизни, поэтому маркёры являются идеальным объектом. Областью их локализации выступает сознание человека, национальная модель мира языковой личности автора медиатекста. Маркёры формально изменчивы, но одновременно они глубинно чрезвычайно устойчивы, поэтому позволяют понимать, принимать, хранить и передавать аксиосферу национальной культуры.
Следы маркирования, как правило, отчётливо проявляют себя в смысловом медиатексте, имеющем либо проблемно-тематическую композицию, либо идейно-концептуальную. Текст должен отражать «сюжет мысли» автора и глубинные связи смыслового пространства, необходима интерпретация фактуры, поэтому средствами репрезентации маркёров выступают факт-протофакт, факт-перспектива, факт-инобытие (смыслы и идеи текста).
Конечно, журналист рассказывает о реальном мире, об индивидуальном и неповторимом, но одновременно он предлагает категориальную канву изложения событий. Объективный мир в медиатексте пропущен сквозь горнило интерпретации автора, текст демонстрирует самобытное отношение, расставление приоритетов языковой личности, которая руководствуется определёнными ментальными схемами и стратегиями.
В процессе исследования были выявлены следующие типы культурных маркёров:
1) когнитивные (или концептуальные); 2) аффективные (энергемы); 3) сценарные (нарративы); 4) знаковые (символы); 5) пространственно-временные (континуум).
Анализ. Обсуждение результатов (Discussion)
І. Когнитивные маркёры демонстрируют совокупность смыслов и всей суммы представлений о важных категориях человеческого бытия. В качестве когнитивных единиц медиатекста, концентрирующих духовные представления нации, выступают концепты как «единицы коллективного знания/сознания» (С. Г. Воркачев) и архетипы, позволяющие обрабатывать, хранить и передавать ментальную информацию, закреплённую в национальной культуре. Концепты имеют, в первую очередь, ментальную основу, а затем уже вербальное воспроизведение, они сталкивают словарное значение обозначающего слова с народным опытом человека. Среди ядерных концептов российского медиатекста наиболее активно представлены правда/ истина; свобода/воля; патриотизм (русская земля); соборность; власть; слава/успех; любовь1. Данные концепты отражают специфическое отношение к миру его носителей, демонстрируют национальные особенности Подробно см.: Ерофеева И. В. Концепт «успех - слава» в дискурсе современных СМИ // Русский язык: взгляд изза рубежа: сб. ст. - М.: Старая площадь, 2009; Ерофеева И. В. Концепт «власть» в аспекте объективации модели «веры - недоверия» в медиатексте // Ментальность народа и его язык. Изменяющийся славянский мир: новое в лингвистике: сб. ст. - Севастополь: Рибэст, 2009. - С. 278-284; Ерофеева И. В. Концепт «соборность» в пространстве современного медиатекста: проблемы репрезентации // Вестн. Волгогр. гос. ун-та. Сер. 7. Философия. Социология и социальные технологии. - Волгоград, 2010. - № 2 (12). - С. 18-25; Ерофеева И. В. Двуполярность концепта «любовь»: аспекты репрезентации в современном медиатексте // Смена парадигм в области гуманитарного знания: материалы междунар. науч.-практ. конф. сессии «XII Невские чтения». - СПб.: Изд-во Невского ин-та яз. и культуры, 2010. - С. 88-95; Ерофеева И. В. Когнитивная природа «свободы слова» в дискурсе современных СМИ // Журналист. Социальные коммуникации. - М., 2013. - № 4 (12). - С. 29-37; Ерофеева И. В. Правда и истина в пространстве современного медиатекста: дихотомия справедливости // Гум. вектор. - Чита, 2014. - № 4 (40). - С. 84-92 и др. общения и деятельности людей. Концепт, как бытийно-культурное образование, отправляет нас к высшим духовным ценностям народа.
II. Аффективные маркёры (энергемы) обнажают «душевный строй» (Г. Лебон) и распространённый спектр чувств носителя культуры, раскрывают энергию коллективного сознания. Энергетическая природа современного медиатекста обусловлена своеобразием отечественной культуры, которой свойственно преобладание именно чувственной рефлексии: сердце, созерцание и совесть в национальной модели мира доминируют над волей, сухим анализом и жёсткой организацией. Так, С. А. Сущенко среди основных свойств российского менталитета выделяет иррациональность/ эмоциональность, интуитивность, непредсказуемость поведения, мечтательность [15, с. 268].
Духовные формы существования нашей цивилизации определили доминирующий вектор переживаний русского человека, для которого осознание верхнего и нижнего, святого и скверного, небесного и земного стало константой мыслительных операций. Чеховский «звук натянутой струны» отражает своеобразную энергетическую ёмкость русского медиатекста, когда душевные метания медиагероев не только укрепляют их в правоте своего дела, но и подталкивают самого автора бороться за справедливость, которая в его ментальных убеждениях «граничит с правдой и включается в когнитивное поле истины» [14, с. 10]: «Бесконечная история. В Чите пивной бар работает рядом с художественной школой» (Забайкальский рабочий. 2016. 10 марта); «Дороги нашей мечты. Когда в Забайкалье появятся трассы высокого класса? Никогда - язык не поворачивается сказать...» (Экстра. 2013. 11 дек.); «Включаем мозг. Популярный Интернет-агрегатор статистики о городах России «Градотека» продолжает резать статистическую правду-матку. Недавно Чите досталось на орехи в рейтинге «Безопасность»» (Эффект. 2014. 20 авг.); «Троцкисты подняли голову. Или кому мешают казачьи патрули?» (Вечорка. 2015. 16 дек.). Борьба за правду в пространстве медиатекста не обходится без ярко выраженных экспрессивно-оценочных коннотаций: бесконечная история, включаем мозг, досталось на орехи и др. Подобный энергетический потенциал текста позволяет генерировать необходимые смыслы.
Если на весы симпатии положить с одной стороны расчётливость и чистый разум, а на другую сторону - особую душевность и страстность, россиянин отдаст предпочтение голосу души и сердца. Крайности русского бытия концентрируют себя в чувственной дилемме: «всё или ничего» (вспомним у А. К. Толстого: «Коль любить, так без рассудку, Коль грозить, так не на шутку, Коль ругнуть, так сгоряча, Коль рубнуть, так уж с плеча!»). Яркий эмоциональный фон мировидения, «бытия на срыве» закрепился в паремиологическом комплексе русского языка: «Колотись, да бейся, а всё же надейся», «Сердце вещун, чует добро и худо», «Либо в стремя ногой, либо в пень головой», «Вечер плач, а заутре радость», «Живи, не тужи: помрёшь, не заплачешь», «Риск - благородное дело» и т. д. Языческая бесшабашность - отчаянная безвекторность поведения русского человека замешана на неравнодушии и проистекает, как это не парадоксально, из томительного и требующего реализации желания духовных сомнений и скитаний.