Международно-правовой статус персонала частных военных и охранных предприятий в период вооруженных конфликтах международного характера
Проблематика правового статуса персонала частных военных и охранных предприятий (ЧВОП) является частью общей проблемы правового статуса негосударственных субъектов в вооруженных конфликтах. Участие негосударственных субъектов в вооруженных конфликтах вызывает ряд вопросов в отношении соблюдения ими международного гуманитарного права (МГП), в частности, уважения к покровительствуемым лицам, таким как гражданские лица. Все эти вопросы, рассматриваемые с точки зрения привлечения негосударственных субъектов к ответственности за нарушения МГП, вызывали и вызывают все более растущий интерес со стороны исследователей и ученых См., например, Clapham, А. (2006). Human Rights Obligations of Non-State Actors in Conflict Situations. INT'L REV. RED CROSS, 88, 491; Michelle, L. Mack (2003). Compliance with International Humanitarian Law by Non-State Actors in Non-International Armed Conflicts. International Humanitarian Law Research Initiative (Working Paper). <http://ihl.ihlresearch.org/_data/n_0002/resources/live/ briefing3293.pdf> (2013, май, 15); Ryngaert, C. (2008). Non-State Actors and International Humanitarian Law. <https://www.law.kuleuven.be/ iir/nl/onderzoek/wp/ WP146e.pdf> (2013, май, 15); Higgins, N. (2009). The regulation of Armed NonState Actors: Promoting the Application of the Laws of War to Conflicts Involving National Liberation Movements. Human Rights Brief. <http://www.wcl.american. edu/hrbrief/17/1higgins.pdf?rd=1> (2013, май, 15), идр.. Несмотря на то, что негосударственные субъекты в той или иной степени участвовали в вооруженных конфликтах, их роль и характеристики, равно как и потенциальные угрозы, исходящие от их участия в конфликтах, несомненно претерпевают определенные изменения. Это касается в значительной мере ЧВОП. В настоящее время не вызывает сомнений возможность и способность ЧВОП влиять на безопасность и благополучие миллионов людей в зонах, где происходят вооруженные конфликты. В этой связи важным является правовой статус ЧВОП и их персонала, их способность соблюдать нормы МГП в процессе своей деятельности в период вооруженного конфликта.
Следует отметить, что в условиях вооруженного конфликта первичным является не правовой статус ЧВОП, а статус его персонала. На наш взгляд, не является аксиомой абсолютная невозможность принадлежности персонала ЧВОП к комбатантам только на том основании, что они относятся к негосударственным акторам, как указывают отдельные авторыроной, находящейся в конфликте». Котляров, И. И., Пузырева, Ю. В. (2013). Негосударственные вооруженные группы и международное гуманитарное право. Московский журнал международного права, 3 (90), 8.. Речь может только идти, что персонал ЧВОП в силу своей принадлежности к ЧВОП, автоматически не является комбатантом Поскольку статус комбатанта возможен исключительно в случае вооруженного конфликта международного характера., но может им стать при дополнительных условиях, речь о которых пойдет ниже. Причем, эти условия различаются не только от вида вооруженного конфликта, но и от категории комбатантов. Как указывает В. В. Гаврилов, сотрудники ЧВОП «в зависимости от характера выполняемых ими задач и конкретной ситуации они могут быть как причислены к числу комбатантов, так и иметь статус гражданских лиц» См.: Гаврилов, В. В. (2010). Правовое положение частных военных и охранных компаний: задачи международного и национального регулирования. Российский ежегодник международного права. СПб.: Социально-коммерческая фир- ма«Россия-Нева», 333..
Как правильно отмечает А.А. Сырхаев, существуют противоположные точки зрения по вопросу определения статуса частных военных и охранных компаний как участников вооруженного конфликта. Ученый рассматривает возможность отнесения персонала ЧВОП к различным категориям, предусмотренным МГП: 1) члены регулярных вооруженных сил, 2) гражданские лица, 3) гражданские лица, следующие за вооруженными силами Сырхаев, А. А. (2013). Ответственность частных военных и охранных компаний в международном гуманитарном праве (Автореф. дис.... канд. юрид. наук: 12.00.10 - Международное право. Европейское право) М.: ФГБОУ ВПО «Российский университет дружбы народов»), 9..
Деятельность ЧВОП в период вооруженного конфликта порождает несколько важных проблем обусловленных особенностями правового регулирования вооруженного конфликта в целом и недостаточным уровнем регламентации правового статуса и режима ЧВОП и его персонала, особенно в случае деятельности ЧВОП от имени и по поручению государства. К ним относится проблема соблюдение международного права прав человека В случае вооружённого конфликта международное гуманитарное право применяется вместе с международным правом защиты прав человека. Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory (Advisory Opinion) 2005 ICJ Para. 106. и МГП в период вооруженного конфликта в связи с участием в нем ЧВОП, ответственности персонала ЧВОП за нарушения норм международного права прав человека и МГП в процессе своей деятельности. Как указывал в этой связи Заместитель Верховного комиссара ООН по правам человека Кюнг-ва Канг на заседании Межсессионной межправительственной рабочей группы открытого состава по рассмотрению возможности создания международной нормативной базы для регулирования, мониторинга и контроля деятельности частных военных и охранных компаний, отсутствие четкой юридической регламентации статуса ЧВОП в период ведения вооруженных конфликтов, неоднозначное определение их правового положения как комбатантов или как гражданского населения несет в себе риск стирания фундаментального для МГП и гуманитарной деятельности различия между этими двумя категориями лиц Вступительное слово Заместителя Верховного комиссара ООН по правам человека Кюнг-ва Канг на заседании Межсессионной межправительственной рабочей группы открытого состава по рассмотрению возможности создания международной нормативной базы для регулирования, мониторинга и контроля деятельности частных военных и охранных компаний. <http://www. ohchr.org/RU/NewsEvents/Pages/DisplayNews.aspx?NewsID=11059&LangID=R> (2013, февраль, 20)..
Важным вопросом является и определение установление правовой связи между государством и ЧВОП в случае участия последнего вооруженном конфликте, опосредованном в статусе персонала ЧВОП в качестве комбатантов или гражданского населения, для определения связанности ЧВОП нормами международного права защиты прав человека. Отвечая на вопрос, связаны ли сотрудники ЧВОП связаны в своей деятельности международными нормами о защите прав человека В. Н. Русинова указвает, что на этот вопрос можно дать утвердительный ответ с оговоркой, что это применимо к тем случаям, когда действия таких лиц могут быть вменены государству. В остальных случаях решение данного вопроса зависит от законодательства лицензирующего государства, государства, где они осуществляют деятельность и государства, которое заключило соответствующий контракт, потому что относится к сфере «позитивных обязательств» государств по соблюдению международных договоров и обычаев в сфере защиты прав человека Русинова, В. Н. (2009). Проблемы международно-правового регулирования деятельности частных военных и охранных предприятий. Российское право в Интернете: журнал, 5. <http://www.rpi.msal.ru/prints /200905_3.html> (2013, февраль, 20)..
В настоящее время, международно-правовых норм, непосредственно закрепляющих права и обязанности персонала ЧВОП как отдельной и самостоятельной категории в МГП не существует. Что, в свою очередь не исключает идентификацию их как более широкой категории лиц в рамках международного гуманитарного права.
Следует отметить, что Женевские конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г. (ЖК) с Дополнительным протоколом к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающимся защиты жертв международных вооруженных конфликтов от 10 июля 1977 года (ДП I) определяют статус любых лиц в период вооруженного конфликта международного характера - либо комбатанты (или некомбатанты), либо гражданское население Наш взгляд, в эту дихотомическую классификацию не вполне укладываются наемники.. Согласно ДП I, «гражданским лицом является любое лицо, не принадлежащее ни к одной из категорий лиц, указанных в статье 4. А. 1,2, 3 и 6 Третьей конвенции и в ст. 43 настоящего Протокола» (п. 1 ст. 50). Таким образом, любое лицо, не являющееся комбатантом, является гражданским лицом. Насколько такая классификация объективно отражает фактически сложившуюся ситуацию, когда к гражданским лицам необходимо относить лиц, систематически участвующих в вооруженном конфликте, и фактически нарушающих действующие нормы международного гуманитарного права (наемники, члены международных террористических операций, персонал ЧВОП), именуемых «незаконными комбатантами» Короткий, Т. Р. (2009). К вопросу о правомерности применения термина «незаконный комбатант». Ред. коллегия.: Кивалов С. В. (гл. ред.) и др. Альманах международного права. О.: Фенікс, 203 - 220.; Короткий, Т. Р. (2009). Понятие «незаконные комбатанты» и их правовой статус. Наукові праці Одеської національноїюридичноїакадемії, 8, Одеса: Юридич. л-ра., 242 -251. является темой для научной дискуссии, особенно в отношении целесообразности внесения соответствующих изменений в международное гуманитарное право. В этой связи трудно не согласиться с К.У. Уоткиным о наличии многочисленных сложностей в применении четкого различия между комбатантом и гражданским лицом: в формулировании ясных и полных критериев для статуса комбатанта; в определении достаточного количества критериев, позволяющих считать, что гражданское лицо принимает непосредственное участие в военных действиях; учет присутствия гражданских лиц в зоне боевых действий или их участия в военных усилиях государства Уоткин, К. У (2003). Комбатанты, «непривилегированные воюющие» и конфликты XXI века. Подтверждение и развитие международного гуманитарного права: материалы для Неформальной встречи экспертов на высшем уровне, посвященной теме (Кембридж, 27-29 июня 2003 г.). <http:// www.sk-news.ru/mgp/doc/doc_07_05.doc > (2013, февраль, 20)..
Что касается персонала ЧВОП, то на наш взгляд, с учетом фактической ситуации их деятельности в условиях вооруженных конфликтах вопрос состоит в: 1) возможности интерпретации существующих нормативных критериев к персоналу ЧВОП: а) в отношении классификации их как комбатантов; б) квалификация их действий как нарушающих законы и обычаи войны в статусе комбатантов; в) дифференциации персонала ЧВОП, на относящихся к комбатантам и не относящихся к ним Следует также отметить неоднородность личного состава вооруженных сил, включающих некомбатантов.; г) персонал ЧВОП, не являющийся комбатантом, но правомерно выполняющим в условиях вооруженного конфликта определенные функции (охранные, логистические, гуманитарные); д) квалификации в определенных случаях персонала ЧВОП как лиц, незаконно участвующих в вооруженном конфликте, не являющихся комбатантами; 2) необходимости изменения критериев для классификации комбатантов или дополнения их перечня персоналом ЧВОП.
Мы не вполне согласны с В. В. Гавриловым в отношении того, что «Международное гуманитарное право идентифицирует своих субъектов и наделяет их определенным статусом в зависимости, прежде всего, от того являются ли они комбатантами или гражданскими лицами, а не в силу их принадлежности к определенным структурам» Гаврилов, В. В. (2010). Правовое положение частных военных и охранных компаний: задачи международного и национального регулирования. Российский ежегодник международного права. СПб.: Социально-коммерческая фирма «Россия-Нева», 332.. Как раз принадлежность к определенным структурам и может служить необходимым (но не достаточным) основанием наделения лиц статусом комбатанта, как это имеет место в случае принадлежности лиц к вооруженным силам. На это указывает и п. 5. ст. 44 ДП I, в соответствии с которой «Любой комбатант, который попадает во власть противной стороны, когда он не участвует в нападении или в военной операции, являющейся подготовкой к нападению, не теряет своего права считаться комбатантом и военнопленным в силу совершенных им ранее действий». Однако относительно статуса персонала ЧВОП высказывание профессора В.В. Гаврилова абсолютно верно - принадлежность к персоналу ЧВОП не позволяет однозначно трактовать лицо как комбатанта (как и в случае принадлежности к вооруженным силам лицо может относится к гражданским лицам или некомбатантам). Хотя, с другой, стороны, как представляется, принадлежность к легализированным ЧВОП путем их включения в состав вооруженных сил стороной конфликта, обусловливает наделение их персонала статусом комбатантов.
До непосредственного рассмотрения статуса и оснований отнесения к определенной категории персонала ЧВОП следует отметить, что их статус (как и критерии отнесения к этому статусу) будут зависеть от вида вооруженного конфликта - вооруженный конфликт международного характера, вооруженный конфликт немеждународного характера, в меньшей степени интернационализированный конфликт. На данное обстоятельство абсолютно обоснованно обращают внимание многие авторы Котляров, И. И., Пузырева, Ю. В. (2013). Негосударственные вооруженные группы и международное гуманитарное право. Московский журнал международного права, 3 (90), 7.. Например, В.Н. Русинова указывает, что «В свете норм)ш in bello статус сотрудников частных военных и охранных компаний зависит от классификации вооружённого конфликта в качестве международного или немеждународного, и от вида деятельности, которую они осуществляют» Русинова, В. Н. (2009). Проблемы международно-правового регулирования деятельности частных военных и охранных предприятий. Российское право в Интернете: журнал, 5. <http://www.rpi.msal.ru/prints /200905_3.html> (2013, февраль, 20)..
Категория «комбатант» применяется в случае вооруженного конфликта международного характера, правовой статус персонала ЧВОП в процессе которого следует рассматривать отдельно от правового статуса ЧВОП в период вооруженного конфликта немеждународного характера.
При этом, в контексте нашего анализа имеет важное значение определение понятия «комбатант» и его видового разнообразия.
Как правило, для определения понятия, критериев, условий принадлежности к комбатантам применяют ст. 4 Женевская конвенция об обращении с военнопленными от 12 августа 1949 года (ЖКIII) и ст. 43 ДПI. Однако, в них испльзуеся различная формулировка. В ст. 43 ДП I говорится о вооруженных силах в собирательном смысле, и формулируются общие критерии, которым входящие в их состав подразделения должны соответствовать (п. 1 ст. 43 ДП I), с указанием в п. 2 ст. 43 ДП I что «Лица, входящие в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте..., являются комбатантами, то есть они имеют право принимать непосредственное участие в военных действиях», т.е. принадлежность к вооруженным силам (отвечающим условиям п. 1 ст. 43 ДП I) является единственным условием наделения лица статусом комбатанта (за исключением некомбатантов). Как нам кажется, в определеном смысле произошла деперсонификация комбатанта по сравнению с ст. 4 ЖК III.
Обратим внимание на следующие особенности. Во-первых, лицо обладает статусом комбатанта не зависимо от того, участвовал ли он, или участвует в нападении или в военной операции, являющейся подготовкой к нападению. Т.е. статус комбатанта (в большинстве случаев) напрямую не связан с непосредственной деятельностью лица, а с принадлежностью определенной структуре (вооруженным силам, ополчению, партизанским отрядам). Такой вывод можно сделать из п. 5 ст. 44 ДП I. Т.е., персонал ЧВОП, включенной в состав вооруженных сил, независимо от фактического участия в нападении и боевой операции, относится к комбатантам. Во-вторых, трактовка п. 2 ст. 44 ДП I позволяет исключить требование относительно обязательного соблюдения МГП из условий «комбатантно- сти», сделав его факультативным для всех категорий кобатантов по ст. 4 ЖКIII (в зависимости от сферы действия этого пункт - на всех комбатантов, или только тех, которые входят в состав вооруженных сил согласно п. 1 ст. 43 ДП I), когда как несоблюдение это требование в соответствие с условиями пп. 2 п. А ст. 4 ЖК III и пп. 6 п. А ст. 4 ЖК III приводит к невозможности получения статуса комбатанта личным составом «других ополчений и добровольческих отрядов, включая личный состав организованных движений сопротивления, принадлежащих стороне, находящейся в конфликте» (пп. 2 п. А ст. 4 ЖК III) и «населением неоккупированной территории, которое при приближении неприятеля стихийно по собственному почину берется за оружие для борьбы со вторгающимися войсками, не успев сформироваться в регулярные войска, если оно носит открыто оружие и соблюдает законы и обычаи войны» (пп. 6 п. А ст. 4 ЖК III). Т.е. соблюдение МГП по ЖК III является квалифицирующим признаком для наделения статусом комбатанта, а по ДП I - нет. Однако, несоблюдение комбатантами МГП фактически свидетельствует, в зависимости от последствий, о совершении военных преступлений. Эти обстоятельства важно учитывать при определении статуса персонала ЧВОП. По нашему мнению, критерием возможности легитимизации участия ЧВОП в международном вооруженном конфликте в качестве комбатанта в качестве обязательного условия должно быть соблюдение им соблюдение норм международного права, применяемых в период вооруженных конфликтов. В этой связи представляется важным необходимость выполнения персоналом ЧВОП положений МГП.