Финансовый университета при Правительстве РФ, г. Москва, Российская Федерация
Место и роль теории человеческого капитала в новейшей истории экономической мысли
Я.С. Ядгаров
Аннотация
В статье освещаются основные признаки новейшей истории экономической мысли, в том числе через призму тесно связанной с этим периодом вновь возникшей теории человеческого капитала, являющей собой одну из составляющих «Олимпа» в области экономической науки на современном этапе ее эволюции. Раскрыты исторические предпосылки возникновения этой теории в периоды классической политической экономии и неоклассической экономической мысли. Показана определяющая роль триумвирата профессоров Чикагского университета в создании универсальной теории человеческого капитала.
Ключевые слова. Новейшая история экономической мысли, теория человеческого капитала, Олимп экономической науки, чикагский триумвират.
Place and role of the human capital theory in the contemporary history of economic thought
Ya. S. Yadgarov
Financial University under the Government of the Russian Federation, Moscow, Russian Federation
Abstract
The article describes main characteristics of the economic thought contemporary history through closely connected with this phenomenon human capital theory that now plays the role of one of the most advanced part of economics. The article touches upon the question of historic prerequisites for formation of this theory during classical economics and neoclassical economics periods respectively. Furthermore, the author underlines the defining role of the University of Chicago professors in the process of universal human capital theory creation.
Keywords. Contemporary history of economic thought, human capital theory, Chicago triumvirate, economics Olympus.
Краткая характеристика основных признаков новейшей истории экономической мысли
новейший история человеческий капитал
Сущность, временные рамки и основные признаки понятия «новейшая история экономической мысли» еще недостаточно изучены и трактуются в современной экономической литературе во многом по-разному и довольно противоречиво.
Одни исследователи считают в этой связи уместным и правомерным обратиться к тем достижениям экономической науки, которые могли бы ассоциироваться с возникновением, скажем, экономического учения центральной фигуры классической политической экономии А. Смита, другие -- смитианца Д. Рикардо, третьи -- считавшего себя приверженцем творческого наследия Смита -- Рикардо К. Маркса и т. д.
Не менее убедительными в этой связи могут показаться аргументы и тех, кто «начало» новейшей истории экономической мысли увязывает с маржиналистской революцией в экономической науке, пришедшейся на последнее тридцатилетие XIX в. Причина тому -- вытеснение благодаря данной «революции» парадигмы (ценностей) классической политической экономии парадигмой (ценностями) предельного экономического анализа, формирование в 90-е гг. того же столетии (благодаря творчеству А. Маршалла, Дж.Б. Кларка и В. Парето) неоклассического направления экономической мысли.
Но, с нашей точки зрения, основные признаки указанного понятия и связанный с ним временной интервал, обусловлены процессами фундаментальных качественных подвижек, сопровождающих эволюцию экономических идей и воззрений на протяжении XX -- начала XXI в. Обнародованные в сочинениях ученых-экономистов этого периода нововведения способствовали и способствуют поныне преодолению ортодоксальных сентенций в методологических и теоретических основаниях экономической науки (привнесенных некогда сначала столпами классической политической экономии, затем -- раннего неоклассицизма), достижению социальной направленности хозяйственной жизни и социального контроля общества над экономикой.
В данном контексте новейшая история экономической мысли занимает по времени весь истекший XX в. и годы первых двух десятилетий нынешнего XXI столетия. Причем этот промежуток времени в исследовательских целях с определенной условностью целесообразно подразделить на два качественно отличающихся друг от друга этапа.
Первый этап, охватывая первую половину ХХ в., включает в себя два периода. Это -- период, который связан с именами и творческим наследием родоначальников институционализма (Т. Веблен, Дж. Коммонс, у. К. Митчелл), благодаря которым к 20-30-м гг. данного столетия сформировалась реальная теоретико-методологическая альтернатива (парадигма) ортодоксальному неоклассицизму конца XIX -- начала XX в. И затем период 30-50-х гг. того же века, в течение которого возникли теории рынка с несовершенной конкуренцией (Э. Чемберлин, Дж. Робинсон и их последователи), теории государственного регулирования экономики (Дж. М. Кейнс и его адепты и оппоненты); их нововведения стали по существу воплощением начала реального преодоления присущих раннему неоклассицизму ортодоксальных сентенций о совершенной (чистой) конкуренции и автоматической (в духе «закона Сэя») саморегулируемости экономики.
Второй этап новейшей истории экономической мысли, зародившись в середине ХХ в., продолжается по настоящее время. Говоря об этом этапе, правомерно ориентироваться на ставшую весьма широко известной концепцию неоклассического синтеза в книге «Экономикс» (первое издание вышло в свет в 1948 г.) Нобелевского лауреата П. Самуэльсона. Согласно этой концепции, именно благодаря научным нововведениям накануне и после мирового экономического кризиса 1929-1933 гг. современные экономисты «пытаются путем эффективной кредитно-денежной и фискальной политики соединить классическую микроэкономику Смита и Маршалла с современной макроэкономикой определения уровня дохода, сочетая все здоровое в обоих подходах» [5, т. 1, с. 34].
Наконец, к сказанному уместно добавить также о том, что наиболее выдающихся в новейшей истории экономической мысли сегодняшних покорителей своеобразного научного «Олимпа» в области экономической науки, начиная с 1969 года, чествуют присуждением Нобелевских премий [11, с. 380].
Кем, когда и как введен в научный оборот термин «человеческий капитал»
Упомянутый выше «Олимп» в области экономической науки на протяжении почти пяти последних десятилетий действительно принято «привязывать» к неординарным и прорывным, по сути, результатам научных изысканий тех исследователей, заслуги которых самым высоким образом оцениваются научным экономическим сообществом, имея в виду присуждение им Нобелевской премии по экономике. К их числу принадлежит немалое число ученых-экономистов Чикагского университета, одним из которых является, в частности, М. Фридмен.
Исторически сложилось так, что Милтон Фридмен (1912-2006) -- профессор Чикагского университета, один из выдающихся экономистов современности -- в 1956 г. ввел в научный оборот термин «человеческий капитал». Причем работой, в которой он впервые (несколько раз) оперировал понятием «человеческий капитал», как некой данностью, была довольно востребованная и ныне статья под названием «Количественная теория денег: новая формулировка», явившаяся введением к изданному в том же 1956 г. в Чикаго под его редакцией сборнику статей «Исследования по количественной теории денег». Характерно также, что к систематизированному теоретизированию и, тем более, глубоким аналитическим исследованиям в связи с собственным, так сказать, термином «человеческий капитал» М. Фридмен, в сущности, не обращался ни в вышеназванной статье, ни в других своих последующих сочинениях. Очевидно поэтому присужденная ему впоследствии (в 1976 г.) Нобелевская премия по экономике была номинирована не в связи с проблематикой «человеческого капитала» непосредственно, а «за исследование в области потребления, истории и теории денег».
Следует, однако, заметить, что термин «человеческий капитал» в фридменовской статье «Количественная теория денег: новая формулировка» был задействован далеко не случайно и не спонтанно. Этот термин рассматривается им в контексте осмысления неортодоксальной версии количественной теории денег во взаимосвязи с различными аспектами теорий богатства, доходов и ценообразования. Придерживаясь такого подхода, он пришел к убеждению о том, что «деньги представляют одну из форм обладания богатством», вследствие чего «для предприятий -- производителей (фирм), деньги являются капитальным благом». Отсюда, полагает ученый, «богатство включает все источники "дохода" или потребительских благ», в том числе такой источник, как «производительная способность самого человеческого бытия». [8, с. 19]. Поясняя далее, что «производительная способность самого человеческого бытия» -- это не что иное, как «способности к труду», М. Фридмен заключает, что «человеческое богатство» представляет собой единственное исключение, обусловливающее невозможность выразить приносимую им «величину потоков дохода» и его рыночную цену «просто в долларах» [8, с. 20-21].
В данной статье М. Фридмена термин «человеческий капитал» упоминается только в двух (на различных ее страницах) абзацах. В первом случае в небольшом абзаце данный термин ученый употребляет как бы мимолетно и лишь единожды. А во втором случае -- примерно через три страницы в тексте всего одного, но довольно объемного абзаца понятие «человеческий капитал» фигурирует уже, по меньшей мере, шесть раз и сопровождается соответствующими комментариями и разъяснениями. В контексте первого упоминания речь идет о предлагаемом им перечне «основных форм богатства», сведенном к пяти пунктам, где последним в ряду форм богатства назван собственно «человеческий капитал». Этот перечень форм (или, по его же словам, видов) богатства ранжируется ученым так [8, с. 21]:
деньги (М), трактуемые как требования или как товарные единицы с фиксированным номинальным значением;
облигации (В), трактуемые как требования выплаты в фиксированных номинальных единицах;
акции (Е), трактуемые как право на определенную часть дохода предприятия;
физические блага (С);
человеческий капитал.
Что касается второго (и последнего) в данной работе упоминания термина «человеческий капитал», то в связи с этим важно указать отнюдь не на то, что М. Фридмен в одном масштабном (почти на одну страницу) абзаце употребил его шестикратно. Интересным и значимым для судеб экономической науки здесь представляется то, что именно этот абзац вбирает в себя, пожалуй, все наиболее резонансные моменты в его суждениях, связанных с интерпретацией содержательных аспектов данного понятия. Именно эти моменты в трудах его будущих многочисленных адептов и оппонентов на протяжении ряда последующих десятилетий и вплоть до наших дней являются предметом альтернативных теоретических изысканий, а также споров и дискуссий в области проблематики человеческого капитала. Суть этих резонансных моментов изложена Нобелевским лауреатом, в частности, так [8, с. 24]:
поскольку существует лишь весьма ограниченный рынок человеческого капитала, ...мы не имеем возможности достаточно хорошо определить его рыночную цену путем замены другими формами капитала и поэтому не можем подыскать физическую единицу капитала, соответствующую одному доллару человеческого капитала;
существует целый ряд возможностей замещения его не-человеческим капиталом, когда человеческий находится в индивидуальной собственности субъекта, что, например, имеет место при заключении субъектом контракта на предоставление личных услуг в течение оговоренного периода времени в обмен на точно определенное число периодических выплат.;
замена человеческого капитала другими его формами должна происходить путем прямого вложения или изъятия этих других форм в человека -- носителя собственного капитала и поэтому мы должны рассматривать этот способ как единственно возможный;
любые препятствия и ограничения, возникающие перед субъектом при помещении его человеческого капитала в другие формы, уже не могут быть выражены с помощью рыночных цен или процентов;
- в каждый момент времени в портфеле субъекта активы определенным образом распределены между человеческим и не-человеческим капиталом; распределение это со временем может меняться, но в данный момент времени должно рассматриваться как заданное.
Исторические предпосылки возникновения теории человеческого капитала
Далее важно отметить о том, что в данном -- как у М. Фридмена -- контексте трактовки сущности термина человеческого капитала во многом похожие суждения, на наш взгляд, проявляли себя в том или ином ракурсе и ранее. Здесь имеются в виду предыдущие периоды эволюции экономической науки, в течение которых проявляли свое творчество выдающиеся представители классической политической экономии и неоклассической экономической мысли. В этом нас могут убедить, прежде всего, изыскания лидеров экономической науки конца XVIII в. -- А. Смита и конца XIX в. -- А. Маршалла, поскольку каждый из них в известной мере отходил от сложившихся в те времена «канонов» об исключительной предопределенности природы возникновения и формирования доходов у представителей «главных» классов общества. В частности, и А. Смит и А. Маршалл предпринимали, так сказать, попытки более широкого рассмотрения тех или иных аспектов вознаграждения труда человека (семьи) вне предписанных независящими от воли и сознания человека «объективными экономическими законами» конкурентных условий хозяйственной жизни.
Например, в изданном в 1776 г. «Богатстве народов» А. Смита впервые прозвучало то, что после него среди приверженцев идей экономического либерализмам считалось почти незыблемым вплоть до ХХ столетия, а именно, что каждый главный фактор производства (труд, каптал, земля) автоматически обусловливает определенный уровень дохода соответствующему главному классу общества. Это значит, что фактор труд обеспечивает его собственнику рабочему классу -- заработную плату, земля -- ренту собственникам земли, капитал -- прибыль капиталистам. Более того, именно А. Смит предвосхитил и популярную вплоть до второй половины XIX в. либеральную доктрину «рабочего фонда», согласно которой уровень заработной платы ограничен и тяготеет к прожиточному минимуму потенциально возможным размером некоего совокупного фонда. Причем размер последнего, по Смиту, предопределен возможностями капиталистов, которые (и только которые) в ожидании своей прибыли могут предусмотреть в структуре принадлежащего им капитала на заработную плату наемных рабочих, то есть на фактор труд, строго определенную часть (фонд) совокупной стоимости капитала.