Другой очень серьезной проблемой, которая стоит перед нашей страной и была поднята в стратегии национальной безопасности, является проблема демографии и убыли населения, которая составляла в 2009 году 700 тысяч человек в год. Число многодетных семей в России (напомним, что для увеличения населения необходимо, чтобы в семье рождалось трое и более детей), составляла весьма скромную величину -- всего 3 %.
В 2013 году демографическая ситуация развивалась как в 2012 году, то есть росло число рождений. За первые четыре месяца 2013 года родилось 600.878 детей против 592.200 за первые четыре месяца 2012 года, то есть число родившихся увеличилось на 1,5% родов. Число умерших за тот же период также выросло, увеличившись с 640.673 за первые четыре месяца 2012 года до 652.495 за первые четыре месяца 2013, то есть рост смертности составил 1,8%. Следствие Ї отрицательный естественный баланс, составлявший в первые четыре месяца 2012 года 48.473, увеличился до 51.617 за тот же период 2013 года.
Причина этого, вероятно, климатическая. Смертность от всех причин сокращается, за исключением смертности от респираторных заболеваний и, особенно, от пневмонии, выросшей на 18% за первые три месяца 2013 года по сравнению с тем же периодом 2012. Это увеличение несомненно связано с необычно долгой и трудной зимой в России.
Итак, Россия в 2013 году почти достигла демографического баланса, как в 2012 году, с увеличением населения на 200.000 Ї 300 000 человек благодаря иммиграции; к концу 2013 численность населения страны составила 144 миллиона [24].
На данном фоне весьма странно выглядит прогноз, обозначенный в стратегии, говорящей о стабилизации численности населения в среднесрочной перспективе и об улучшении ситуации в демографической сфере в дальнейшем. За счет чего это может произойти, непонятно, поскольку сейчас Россия занимает 228-е место по темпам сокращения населения, средняя продолжительность жизни граждан России, по данным ВОЗ, составляет 65 лет, что меньше среднеевропейского показателя на 14 лет. 17,3 % жителей России -- старше 60 лет [2]. Несмотря на официозные рапорты о «подъеме рождаемости», численность населения России продолжает сокращаться практически прежними темпами -- примерно на 750 тысяч человек в год. При сохранении указанных тенденций говорить о безопасности страны очень сложно.
Следующим очень важным показателем ситуации в стране является так называемый децильный коэффициент, характеризующий распределение доходов (отношение доходов самых богатых 10 % населения к 10 % самых бедных), который в России колеблется в пределах 14-15 раз. Но мало кто обращает внимания на следующую деталь: если учитывать величину прожиточного минимума -- средств, необходимых для поддержания жизнедеятельности любого человека, и затем произвести расчет децильного коэффициента, то разница будет просто чудовищной. Очень точно этот факт подметил С. Г. Кара-Мурза: «Если проводить сравнение корректно -- после вычитания физиологического минимума, то в России фондовый децильный коэффициент будет равен не 15, как утверждает правительство, и не 23, как утверждают ученые РАН, и даже не 36, как утверждают американские ученые -- он будет измеряться тысячами! Ибо превышение доходов над физиологическим минимумом у самых бедных десяти процентов российских граждан приближается к нулю» [19].
Добавив к изложенному коэффициент Джини (степень отклонения фактического распределения доходов от абсолютно равного их распределения между жителями страны), который в России, по данным Росстата, в 2007 г. составил 0,42 [19], получим весьма пессимистичную картину.
Если говорить о ситуации с уровнем безработицы, то, по данным, опубликованным Федеральной службой государственной статистики, общая численность безработных в России в январе 2009 г. выросла на 300 тысяч человек и составила на конец месяца 6,1 миллиона человек. При этом количество безработных, официально зарегистрированных в государственной службе занятости, на конец января составляло 1 миллион 708 тысяч, т.е. уровень безработицы достиг 8,1 % [27] от числа активного рабочего населения.
Уровень инфляции в текущем году по прогнозам Минэкономразвития может составить 13--15 %. «Доходы бюджета сократятся с 10,9 триллиона рублей от запланированных до 6,5 триллиона рублей по факту, т.е. падение доходов будет на 4,4 триллиона рублей от запланированных. Если мы не будем менять параметры, а просто заместим выпадающие средства, то дефицит бюджета может составить 6,1 % ВВП», -- отметил министр финансов России Алексей Кудрин [5].
Примечательно, что данные показатели -- инфляция, уровень безработицы, децильный коэффициент и т.д. -- указаны в стратегии в ряду основных для характеристики состояния национальной безопасности. По меньшей мере, странно, зная и учитывая данные показатели, говорить об экономическом росте и продвижении в мировые экономические лидеры, заботе о благосостоянии граждан.
Ни о каком инновационном развитии невозможно и думать, если не вкладывать средства в сферу образования должным образом. По данным Минфина России, расходы на образование из средств консолидированного бюджета Российской Федерации в 2007 г. составляли 1,2 триллиона рублей, что на 20 % больше, чем в 2006 г. Данная сумма составляет 3,8 % от ВВП, что значительно меньше той суммы, которую выделяют развитые и некоторые развивающиеся страны на образование. Для сравнения, Норвегия и Швеция тратят на образование 7,2 % от ВВП [26].
В 2013 году доля расходов на образование составляла 5,1%, в 2014 -- 4,3%, в 2015 -- 4,1%, а в 2016 -- уже 3,9%. Та же нисходящая тенденция в здравоохранении: в 2013 -- 4%, в 2014 -- 3,4%, в 2015 и 2016 -- 2,7% и 2,6%. Уже известно, что в рамках исполнения бюджета задуманы следующие меры: резко возрастет нагрузка на врачей, изменится режим работы «Скорой помощи», сократится число аптек, значительная часть высокотехнологической медицинской помощи будет переведена из бюджета в программу ОМС, где необходимых средств не накоплено [12].
Расходы на здравоохранение в США -- около 15% ВВП, в Германии и Франции -- 10%. Может быть, русские по природе своей здоровее немцев и американцев, их лечить не надо? Возьмем для примера смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, занимающую первое место в трагической статистике. Во Франции -- 98 смертей на 100 тысяч населения, в США -- 156, в Ботсване -- 346. В России, на родине национального проекта «Здравоохранение», -- 580. Бессилие российской медицины косит людей, как на войне [12].
В 2014 году здравоохранение получит меньше на 44 млрд руб. меньше, образование -- на 88 млрд руб., а военные расходы вырастут почти на 391 млрд руб. Недоброжелателей у России много, но нет ли менее обременительного способа смягчить напряженность в отношениях? Рост военного бюджета и ставка на инвестиции в оборонный комплекс может иметь единственное рациональное объяснение -- что российскому ВПК отведена роль локомотива, который вытянет всю экономику страны. В прежнюю эпоху именно в рамках ВПК были реализованы самые успешные атомный и ракетно-космический проекты. Но, во-первых, эти отрасли поизносились и постарели. А во-вторых, на горизонте не видно руководителей масштаба Королева, Келдыша и Курчатова, которые потянули бы непомерный воз. Зато у нас много вечно голодных олигархов, которые с радостью при щедрых бюджетных вливаниях поработают в российской оборонке [12].
Развал науки ведет к тому, что неконкурентоспособными становятся российские вооруженные силы, причем речь идет уже о боеспособности на поле боя, что наглядно показали события в Южной Осетии, где, по мнению ряда специалистов, Россия победила благодаря опыту, а не техническому превосходству.
Подводя итог, хочу сказать, что весьма странно выглядят противоречия между реальным положением дел и тем, что обозначено в рассматриваемом документе. Некоторые эксперты, в частности директор департамента стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев, объясняет это длительным процессом подготовки подобных документов, причем без соответствующих поправок на кризис, который, безусловно, скажется на ходе экономического развития [26].
Представители партии «Единая Россия» более оптимистично оценивают анализируемый документ. «Подписанная президентом Дмитрием Медведевым Стратегия национальной безопасности России до 2020 года -- это многофакторный, комплексный документ, отражающий фактически все сферы жизни и деятельности граждан России, -- считает координатор Государственно-патриотического клуба «Единой России», депутат Госдумы Ирина Яровая. -- В нем дается оценка сегодняшней социальной, политической и геополитической ситуации и роли России в мире. Факторами безопасности обозначены: качество жизни российских граждан, обеспечение продовольственной безопасности, личной безопасности россиян, снижение уровня организованной преступности, коррупции, наркомании, доступность современного образования, здравоохранение, рациональная организация миграционных потоков и даже недопущение сокращения сельскохозяйственных земель» [42].
В Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г. угроза национальной безопасности определяется как прямая или косвенная возможность нанесения ущерба конституционным правам, свободам, достойному качеству и уровню жизни граждан, суверенитету и территориальной целостности, устойчивому развитию Российской Федерации, обороне и безопасности государства. Соответственно, внешние угрозы национальным интересам страны -- это те потенциальные или реальные источники возможного нанесения ущерба состоянию защищенности всех объектов безопасности Российской Федерации, которые возникают и формируются во внешней среде, т.е. вне территории России и за пределами ее внутреннего суверенитета.
Иначе говоря, внешние угрозы национальным интересам Российской Федерации всегда детерминированы деятельностью иностранного государства, иностранной организации (государственной, межгосударственной, негосударственной, неформальной и т.п.) или их представителей, которые препятствуют достижению ею своих целей во внутренней и внешней политике.
Однако необходимо учитывать, что деление угроз на внутренние и внешние носит условный характер, т.к. угрозы имеют комплексный, взаимообусловленный характер: посягательства на внешнюю безопасность создают угрозу внутренней безопасности, и наоборот -внутренняя дестабилизация приводит к внешней уязвимости страны. Общая оценка ситуации вокруг России показывает, что угрозы национальным интересам России эволюционируют, становятся многофакторными, концентрируются в различных регионах России, взаимно влияют друг на друга, приобретают комплексный характер и поэтому требуют осознанного, целенаправленного и системного подхода для их локализации и нейтрализации [9].
При этом необходимо отметить, что даже традиционные внешние угрозы приобретают новые аспекты. В частности, относительно новыми для российского военного планирования следует считать такие из них, как вмешательство во внутренние дела Российской Федерации со стороны иностранных государств или организаций, ими поддерживаемых, нестабильность в приграничных странах, порожденную слабостью их правительств, и некоторые другие.
В шкале приоритетов безопасности России главным является сохранение ее государственной целостности. Здесь, в первую очередь, следует рассматривать вызовы извне, имеющие военно-политическую и экономическую направленность. К тому же обострение геополитического противоборства связано с противоборством между культурными ценностями и духовными потребностями, которое строится с учетом культурно-исторических и национально- религиозных традиций [10].
Угрозы национальным интересам Российской Федерации в международной сфере проявляются в попытках других государств противодействовать укреплению России как одному из центров влияния в многополярном мире, помешать реализации национальных интересов и ослабить ее позиции в Европе, на Ближнем Востоке, в Закавказье, Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе [30].
Из этого следует важный вывод: внешние угрозы интересам России заключаются прежде всего не в возможности прямой военной агрессии, а в проведении извне антироссийских действий как через приграничные государства СНГ, так и через антифедеральные силы на территории России т.е. их разрушительное воздействие в значительной мере реализуется в сфере внутренней безопасности [7].
Признаки внешних угроз национальным интересам страны могут обнаруживаться в конкретных акциях иностранного государства, иностранной организации или их представителей в различных сферах: политической, военной, экономической, экологической и др.
К основным угрозам в политической сфере следует относить:
· разрыв между конституционными демократическими принципами и реальной политикой;
· противостояние политических сил и различных властных структур;
· несоблюдение законов, а также избирательный характер их действия;
· слабость механизмов гражданского контроля над институтами государственной власти;
· региональный сепаратизм и национализм, обострение межэтнических и межконфессиональных отношений;
· подмена интересов народа и страны корпоративными интересами правящей элиты;
· эволюция демократических институтов власти в авторитаризм и диктатуру, представляющие интересы избранного меньшинства, отчуждающие народ от власти;
· сохранение антидемократического верхушечного анонимного механизма формирования внутренней и внешней политики;
· продолжение политики разделения общества на бедных и богатых, антагонизации общественных отношений;
· ставка на насилие и административно-командную систему государственного управления;
· разжигание социально-политического противостояния, национальной розни и конфликтов;
· ослабление и подавление оппозиции, лишение независимости СМИ и подчинение их правящей элите;
· изъяны в характере и образе мышления высокопоставленных деятелей, особенно глав государств.
Следует иметь в виду тесную зависимость угроз от объекта безопасности, каковыми в общей теории национальной безопасности являются личность, общество и государство. Так, например, характер угроз интересам государства во многом определяется признаками конкретного государства. Угрозы, ощущаемые империей, полностью отличны от тех, которые испытывает нормальное национальное государство; они почти противоположны у сателлита и независимой страны. Родовой чертой авторитарных режимов являются масштабные антагонизмы и соответствующие опасности. Таким режимам свойственно создание реальных и продуцирование мнимых угроз и, как следствие, -- иррационализм политики в сфере безопасности. Демократические государства аксиоматически чувствительны к опасностям, склонны детализировать угрозы.