«Молящаяся» мусульманская молодежь как субкультура кабардино-балкарского общества
Такова Александра
Aleksandra Takova
«Praying Youth” as a Subculture of the Kabardino-Balkar Society
Aleksandra Takova -- Kabardino-Balkar Research Institute of the Humanities (Nalchik, Russia).
The paper deals with a social group of the Kabardino-Balkarian society -- the so-called «praying youth", which emerged during the post-Soviet religious revival. The paper shows some distinctive features of this group -- their social base, their world outlook, and their behavioral patterns and markers. A special attention is paid to the analysis of the reasons of emergence of the religious conflict that divided the society into those professing a “popular” form of Islam and those “praying”, with their fundamentalist agenda. The field materials illustrate how the “popular” and/or “traditional” culture vanishes within the subculture of the “praying youth”.
Keywords: Islamic revival, the prayers, traditional Islam, fundamentalism, extremism, Kabardino-Balkaria, ritual, conflict.
Ярким явлением общественной жизни Кабардино-Балкарской Республики конца 8о-х -- начала 90-х гг. XX в. стало религиозное возрождение, особенно рельефно проявившееся в отношении ислама. Под данным явлением, ставшим на сегодняшний день устойчивым научным термином, понимается процесс массового строительства мечетей и регистрации религиозных общин, формирования системы религиозного образования и просвещения, а в целом -- резкое повышение интереса общества к религии.
К исходу советской эпохи в Кабардино-Балкарии, как и в других регионах страны, религия в целом была вытеснена на обочину социальной жизни. Для подавляющего большинства населения республики был характерен религиозный индифферентизм.
В сфере ритуальной практики утвердилась своеобразная «народная» форма ислама, для которой было характерно наличие большого числа неисламских по происхождению элементов. Особенно изобиловали подобными элементами обряды погребально-поминального цикла, к отправлению которых в большей степени и сводилась религиозность населения Кабардино-Балкарии. Наиболее явно противоречили исламским предписаниям следующие явления: кормление соболезнующих в течение трех первых траурных дней в доме умершего, составление списков соболезновавших и сумм денег, принесенных ими семье умершего, последующая раздача в соответствии с данными списками поминальных пакетов (сэдэкъэ) на 52-й день и в годовщину, организация пышных поминальных застолий на 7, 40, 52-й дни, а также через полгода и год со дня смерти, покупка новых вещей и их раздача родственникам и соседям умершего в качестве деура (искупления грехов покойного), установка дорогих памятников, нередко с фотографиями умерших, и т.д. Кроме того, в республике имела место своего рода состязательность в отправлении данных обрядов -- по пышности поминального стола, ценности поминальных пакетов, величине и стоимости памятников и т.д., вгонявшая семьи со скромным достатком в долги, которые нередко выплачивались годами. В народе же за местными муллами, поддерживавшими данную разорительную практику в указанном виде, закрепилось прозвище «хьэдэфыщ» («обдирающий труп»)1.
В 1986 г., в преддверии религиозного возрождения, один из руководителей мусульманского духовенства Северного Кавказа М. Геккиев дал довольно емкую характеристику особенностям религиозной практики, утвердившейся в республике к этому времени, отмечая, в частности, что «погребальные ритуалы, совершаемые кабардинцами и балкарцами, -- это не что иное, как выдумки местных эфенди и мулл» Мукожев А.Х. Ислам в Кабардино-Балкарии до и после октября 2005 г. // Исторический вестник. 2008. № 7. С. 213. Управление центра документации новейшей истории Архивной службы КБР. Ф.1. Оп. 28. Д. 77. Л. 15.. Это было неудивительно, так как к исходу советской эпохи в республике не было фактически ни одного служителя культа, обладавшего специальным религиозным образованием. По справедливому замечанию исследователя А.Х. Мукожева:
К этому времени читать и писать по-арабски и, особенно, толковать Коран умели уже единицы, а готовящиеся в частном порядке муллы получали минимальные знания по обслуживанию похорон и поминок, оформлению брака, совершению намаза, причем необходимые для отправления культа суры заучивались ими наизусть и нередко толковались произвольно. Зачастую служители культа пользовались текстами молитв, написанными на русской графике Мукожев А.Х. Ислам в Кабардино-Балкарии в годы советской власти // Архивы и общество. 2007. № 1. С. 174..
В итоге создавались все необходимые условия, при которых каждый из служителей культа, в меру своей креативности, привносил в религиозную практику что-то свое. Ввиду этого формы отправления религиозных обрядов в Кабардино-Балкарии были не унифицированы и порой заметно отличались в разных районах республики, а то и в соседних селах.
Важным аспектом религиозного возрождения конца 8о-х -- начала 90-х гг. XX в. стало появление новой социальной группы -- верующей молодежи, резко отличавшейся от социума в целом, для представителей которого была характерна ситуативность религиозности, то есть проявление ее лишь по определенным случаям -- похороны, свадьба, ряд основных праздников. Ввиду того что представители данной группы обладали рядом ярких внешних и поведенческих маркеров, в числе которых было строгое исполнение ежедневной пятикратной молитвы, их нередко стали именовать «молящимися».
Особая восприимчивость к религиозному возрождению молодежи во многом была обусловлена тем обстоятельством, что социализация данной группы совпала с кризисом и последующим крахом советской идеологической системы. Несомненно, что свою роль сыграла и естественная психологическая тяга молодежи ко всему новому. В данном случае исламская религия, в том числе ее внешние проявления (серебряные украшения, четки, книги на арабском, легкая небритость и т.д.), в начале 90-х гг. XX в. воспринимались как новое «модное» веяние с элементами «восточной экзотики». Признаками «хорошего» тона, своего рода трендами, стало знание арабского языка, тонкостей исламской культовой практики, соблюдение уразы (поста), строгое следование пищевым запретам и т.д.
Социальной базой «молящихся» в большинстве своем являлись представители студенческой молодежи и ученики старших классов городских школ, и прежде всего г. Нальчика. Именно в среде городского населения в 1990-е -- начале 2000-х гг. вели свою работу многочисленные религиозные учреждения, открытые на волне религиозного подъема. Так, в Нальчике действовали представительства благотворительной организации «Спасение» (Саудовская Аравия), международной организации «ал-Игаса» (Саудовская Аравия), Всемирной ассамблеи исламской молодежи «ан-Надва», исламской благотворительной организации «Исламик Релиф», отделение Международной исламской организации «Дагуат» (Саудовская Аравия), учебно-компьютерно-лингвистический центр «Минарет» и др. Инициатива в открытии данных учреждений принадлежала в основном арабам и адыгам-репатриантам. Так, в 1992 г. по инициативе адыгов-репатриантов, при финансовой поддержке организации «Спасение», в Нальчике был открыт Шариатский институт -- первое высшее исламское учебное заведение КБР, в 1994 г. переименованный в Институт арабского языка Бабич И.Л., Ярлыкапов АА. Кабардино-Балкария: тенденции развития и проблемы современного исламского движения // Центральная Азия и Кавказ. 2003. № 4. С. 197.. Создатели института стали и его первыми преподавателями. Это Мухаммад Хейр Хуаж (он же с Зауром Налоевым -- одним из лидеров кабардинского национального движения -- и другим репатриантом, Фуадом Дугуж, перевел Коран на кабардинский язык), Шауки Балаг, Абдуль Ваххаб Канкош Бабич И.Л. Взаимодействие внутренних и внешних факторов в процессе создания государственного механизма противодействия исламскому радикализму на Северном Кавказе // Международное сообщество и глобализация угроз безопасности: сборник научных докладов в двух частях. Ч. 2. Международное сообщество и национальные государства в поиске ответов на новые угрозы безопасности / Отв. ред. В.В. Грохотова, Б.Н. Ковалев, Е.А. Макарова. Великий Новгород: НовГу им. Ярослава Мудрого, 2008. С. 164.и др. В 1996 г. данный институт был закрыт. С 1997 г. в республике начал работу подведомственный ДУМ Исламский институт, преобразованный в 2007 г. в Северокавказский исламский университет им. Имама Абу Ханифы.
В сельской местности деятельность указанных учреждений была значительно более сдержанной. В течение всех 90-х гг. XX в. так или иначе в разное время было зафиксировано функционирование 54 пунктов начального религиозного образования Мукожев А.Х. Ислам в Кабардино-Балкарии до и после октября 2005 г. С. 210., в основном своего рода воскресных школ по изучению арабского языка и основ Корана при светских образовательных учреждениях. Однако они работали недолго и к концу 90-х гг. XX в. уже не действовали. Лишь в г. Баксан (втором по численности жителей населенном пункте КБР) с 1991 г. по 2002 г. достаточно успешно функционировало медресе им. А. Дымова. Более низкая активность исламских просветительских организаций в сельской местности была связана прежде всего с большей приверженностью жителей сел идеям традиционности, определенному пиетету перед старшим поколением -- носителями «народного» ислама. Однако, ввиду того что значительная часть сельской молодежи имела постоянные тесные связи с городами (училась в вузах, школах, имела родственников и т.д.), воздействие на них указанных выше учреждений вряд ли было слабее, чем на городскую молодежь.
Наибольшим же авторитетом и популярностью среди религиозных образовательно-просветительских учреждений пользовался Исламский центр Зарегистрирован Министерством юстиции КБР 7 июля 1995 г. // Политика и право в сфере этногосударственных отношений Кабардино-Балкарии / Под ред. М.Н. Губогло, Х.Х. Сохрокова. Москва-Нальчик, 2001. Т. 2. С. 238., начавший работу в 1993 г. Данное учреждение позиционировало себя как культурно-просветительская религиозная организация, созданная для содействия возрождению ислама в КБР. При Исламском центре функционировал Совет джамаатов и Шура. Центр финансировался зарубежными благотворительными фондами, располагавшимися в Нальчике и Москве Бабич И.Л., Ярлыкапов АА. Кабардино-Балкария: тенденции развития и проблемы современного исламского движения. С. 196.. Среди них, в частности, значился фонд «САР Фондейшн» Бережной С.В. Кабардино-Балкарская Республика как пример эволюции исламского фундаментализма на Северном Кавказе / / Центральная Азия и Кавказ. 2006. № 2. С. 173..
С 2004 г. Министерство образования и науки КБР запретило предоставлять помещения в зданиях учебных заведений представителям конфессий для ведения работы с населением. Ввиду этого в республике были закрыты большинство пунктов начального религиозного образования. Закрытие религиозных образовательных учреждений не было спонтанной акцией. Оно было связано с проведением в первой половине 2000-х гг. широкой кампании, направленной на предотвращение распространения исламского радикализма. Помимо ликвидации пунктов религиозного образования, данная кампания осуществлялась посредством целого комплекса мероприятий, в числе которых -- массовое закрытие неподконтрольных ДУМ мечетей под предлогом истечения срока аренды используемых под них помещений, составление печально известных «ваххабитских» списков (списков лиц, предположительно относившихся к радикальному экстремистскому подполью) и т.д. Закрытие религиозных учебных заведений способствовало тому, что официальные каналы приобщения молодежи к исламской религии были практически полностью ликвидированы и приобрели латентный характер. Лишь к концу 2000-х гг. сеть религиозных образовательных учреждений стала постепенно возрождаться. На сегодняшний день в Кабардино-Балкарии функционирует единственное в республике медресе «Нур» (действует с 2009 г., лицензия с 2011 г.). Кроме того, в республике при сельских мечетях действуют 25 воскресных школ, в которых прихожане (как правило, лица пожилого возраста) учатся читать Коран, реже -- писать по-арабски и изучают минимум необходимых обрядовых правил. Воскресные школы не дают систематического исламского образования, но способствуют повышению уровня религиозных знаний прихожан Аккиева С.И., Сампиев И.М. Состояние и проблемы мусульманского образования в Кабардино-Балкарской Республике // Теория и практика общественного развития. 2015. № 22, accessed on 1.03.2016.. Единственным высшим исламским учебным заведением в КБР является Северокавказский исламский университет им. Имама Абу Ханифы.
Так как исламское возрождение в республике, как уже отмечалось выше, обнаружило практически полное отсутствие кадров, способных на должном уровне удовлетворять растущие духовные потребности социума, руководство созданного в 1991 г. Духовного управления мусульман Кабардино-Балкарии (ДУМ КБР) начало решать данную проблему путем отправки перспективных молодых людей на обучение в иностранные духовные образовательные учреждения. По справедливому замечанию Р.А. Силантьева
Главным критерием выбора учебных заведений была оплата дороги принимающей стороной, бесплатное обучение, жилье, питание и желательно предоставление стипендии. Конечно, предлагавшие такие льготные условия учебные центры не были столь известны, как каирский университет «Аль-Азхар», однако казались подходящими для религиозного ликбеза и обучения арабскому языку11.
По данным Н.М. Емельяновой, «в 1994/95 гг. около сотни студентов из Кабардино-Балкарии проходили обучение в Саудовской Аравии (Университет Мухаммада бен Сауда), Египте, Сирии, Иордании и Турции»12. Со второй половины 90-х гг. XX в. количество студентов из Кабардино-Балкарии, получавших иностранное религиозное образование, заметно снизилось, с одной стороны, ввиду того, что в республике в 1997 г. было открыто собственное учреждение высшего религиозного образования -- уже упоминавшийся Исламский университет, а с другой -- в связи с резким снижением объемов средств, выделяемых иностранными фондами и благотворительными организациями, на получение российскими гражданами религиозного образования. Поэтому к началу 2000-х гг. практика получения религиозного образования за рубежом в республике свелась на нет.
Однако полученные молодыми людьми за границей знания часто шли вразрез с упоминавшимися выше религиозными представлениями, бытовавшими в республике. Этот аспект наслаивался на тот нюанс, что значительная часть образованной молодежи самоидентифицировала себя в качестве лиц, призванных выполнять некое миссионерское предназначение. Озабоченные эрозией религии в обществе, ее маргинализацией, утратой позиций регулятора общественной и семейной жизни, образованная молодежь энергично взялась за исправления существующего положения вещей. Ввиду этого они активно приступили к распространению на территории республики трактовки ислама, более соответствующей ее классическим фундаментальным канонам, но во многом отличной от ее «народной» формы, которую исповедовала большая часть населения. Это стало основой возникновения в республике религиозного конфликта.
| Лабораторная №18 |