5) Сложная социально-экономическая ситуация в республике, массовая безработица, поляризация общества, клановость и коррупция, отсутствие у большей части жителей каких-либо ясных жизненных перспектив способствовали формированию в Кабардино-Балкарии обширной социальной базы недовольных, способных в определенной ситуации преступить закон. Социализация молодежи, проходившая в данных условиях, создала предпосылки для «маргинализации значительной части молодежи, девиации ее поведения, включая религиозный и политический экстремизм» Тетуев А.И. Влияние институтов гражданского общества на этнополитические процессы в регионе (на материалах Кабардино-Балкарской Республики) // Россия и Кавказ: история и современность. Материалы Международной научной конференции 22 октября 2009. г. Махачкала: Наука ДНЦ, 2010. С. 438..
6) Следствием вышеперечисленных причин стало выделение из среды «молящихся» радикального экстремистского крыла, а также переход на позиции радикализма лидеров «молящихся» -- М. Мукожева и А. Астимирова. Правда, относительно позиции М. Мукожева долгое время не было ясности, ввиду того что во всех своих публичных выступлениях, предшествовавших октябрю 2005 г., он говорил исключительно о мирном характере Джамаата. Существовало мнение о его непричастности к октябрьской атаке. Лишь в сентябре 2006 г. на сайте Кавказ-Центр было размещено его послание «Выйдя на джихад, мы обрели настоящую свободу», в котором он оправдал вооруженное выступление 13 октября 2005 г., отметив, что оно было спровоцировано действиями силовиков против членов мусульманской общины, а также призвал своих сторонников продолжить «линию 13 октября». Он признал свою личную ответственность и ответственность руководства Джамаата в целом за вооруженное нападение 13 октября и высказал точку зрения о том, что это нападение было частью «вооруженного джихада» против российской власти на Северном Кавказе Правозащитный центр «Мемориал». Кабардино-Балкария: На пути к катастрофе. Предпосылки вооруженного выступления в Нальчике 13-14 октября 2005 года /Автор-составитель А. Жуков. М., 2008, доступ 22.12.2009]..
Бои 13--14 октября 2005 г. стали одним из самых трагичных событий новейшей истории республики. В ходе них погибло 35 сотрудников силовых структур, 12 мирных жителей, 95 нападавших. Особый трагизм ситуации заключался в том, что в кровавой схватке сошлось немало близких друг другу людей -- родственники и соседи, одноклассники и однокурсники. Состав нападавших, на примере лиц, убитых в ходе боев 13--14 октября, пофамильный список которых был размещен в прессе, был в целом полиэтничным. Из 90 опознанных 89 являлись жителями республики. Из 89 нападавших 78 были кабардинцами, 6 -- балкарцами, 2 -- русскими, 3 -- осетинами. Наличие в числе нападавших лиц, не относящихся к так называемым этническим мусульманам (русские и осетины), указывает еще на одну особенность «молящихся» -- наличие в ней особого сегмента -- неофитов. Данный сегмент довольно подробно исследован Д.Н. Прасоловым Прасолов Д.Н. Исламский фундаментализм и проблема смены религиозной идентичности // Исторический вестник. 2008. № 7. С. 230-256..
В период после октября 2005 г. неоднократно поднимались вопросы о том «как такое могло произойти?», «кто виноват в случившемся?» и «что делать для предотвращения возможных рецидивов?». В республике прошли конференции и круглые столы. Кабардино-Балкарию посетил ряд крупных религиозных деятелей и именитых ученых, специализирующихся на исламской тематике. Органами власти были разработаны специальные целевые программы, направленные на профилактику религиозного экстремизма. Общим моментом в них было, с одной стороны, указание на необходимость «отвлечения» молодежи от экстремистских идей, а, с другой -- на огромный стабилизирующий потенциал, содержащийся в недрах традиционной культуры.
В рамках этого процесса в Кабардино-Балкарии, после 2005 г. на государственном уровне, начала проводиться целенаправленная работа по «отвлечению» молодежи от фундаменталистских идей путем привития у нее интереса к этническому прошлому. Она стала активно осуществляться посредством проведения массовых театрализированных этнокультурных мероприятий. В их числе были Новый год по адыгскому календарю, игрища из серии «Адыгский мир» (обрядовое таврение лошадей дамыгъэтедзэ) и т.д.
Данные зрелищные мероприятия сопровождались танцами, джигитовкой, употреблением махъсымэ (национального слабоалкогольного напитка), традиционными гаданиями на бараньей лопатке и т.д. Особым пластом данных мероприятий стало акцентирование внимания на древней языческой системе и связанными с ней обрядами и ритуалами, а также имитация поклонения языческим божествам. Явлением того же порядка явилась организация представителями инициативной молодежи цикла этнографических вечеров с целью приобщения юношей и девушек к традиционной танцевальной культуре и этикету -- так называемый Джегу (игрище). Джегу регулярно проводился в г. Нальчике с 2006 г., причем на центральной площади города -- площади Абхазии, что позволяет сделать вывод о явной заинтересованности властей в популяризации данного вида мероприятий. Джегу проводился раз в неделю, длился 3-4 часа. На него собиралось порядка 200-300 человек Кешева З.М. Экология современной танцевальной культуры кабардинцев // Исторический вестник. Вып. VI. 2008. С. 364..
Нельзя сказать, что данные мероприятия носили явный анти- исламский характер. Вряд ли они воспринимались большинством жителей республики, живших в условиях острого дефицита досуговых мероприятий, как таковые. Однако в среде религиозно настроенных людей в них усмотрели опасную тенденцию к навязыванию жителям Кабардино-Балкарии архаичных языческих представлений, идущих вразрез с нормами исламской религии.
Организатором этнографических шоу являлся видный ученый-фольклорист, сотрудник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований А.А. Ципинов, позиция которого, разделяемая частью научной интеллигенции республики, отличалась восприятием исламской религии как своеобразного суперстратного элемента, привнесенного в целостную систему адыгэ хабзэ (свод норм обычного права и морально-этических предписаний), приспособившегося к ней, но не изменившим ее основ. Данная позиция неоднократно озвучивалась ученым в рамках научных публикаций и газетных статей, в выступлениях на конференциях. Широкий резонанс имел ряд высказываний ученого: «религии приходят и уходят, нация остается», «мы прежде всего адыги, а потом уже мусульмане», «да, адыги были мусульманами, но никогда не делали намаз, потому что никогда бы не встали ни перед кем на колени» и др. Бакова 3. Краткая биография А. Ципинова [adigasite.com>arcЫves/tag, доступ 5.11.2014].
Проведение этнографических шоу и Джегу было неоднозначно воспринято как общественностью, так и специалистами. Имели место как восторженные, так и резко осуждающие отзывы. Знаковой стала статья некой 3. Дышековой от 25 октября 2007 г., в которой была дана резко отрицательная оценка данным этнографическим мероприятиям. С возмущением автор писал:
Когда весь цивилизованный мир стремится к прогрессу, почему эти люди упорно зовут кабардинцев к регрессу? Любой народ, некогда живший в язычестве, старается скрыть этот период невежества... наши же соотечественники не только не скрывают и не стесняются этого периода идолопоклонства, но и стараются сделать его предметом гордости Дышекова 3. Кто ведет нас к язычеству? // Кабардино-Балкарская правда. 25.10.2007..
В адрес А.А. Ципинова регулярно поступали угрозы. Ученый был убит в декабре 2010 г. членами экстремистского подполья, действовавшими по религиозным мотивам.
События октября 2005 г. стали для многих жителей республики своеобразным водоразделом в их отношении к социальной группе «молящихся». По справедливому указанию И.Л. Бабич:
У большинства населения сложилось мнение, что все молодые бородатые мусульмане и есть радикалы, ваххабиты, опасные для общества люди, желающие свергнуть существующую власть, что большинство из них связано с криминальным миром Северного Кавказа, что мечети, которые посещают молодые мусульмане, являются местом, крайне опасным для детей, подростков и молодежи, что организованные молодыми мусульманами различные формы исламского образования не нужны населению КБР, потому что проповедуемый ими ислам -- неправильный Бабич И.Л. Взаимодействие внутренних и внешних факторов в процессе создания государственного механизма противодействия исламскому радикализму на Северном Кавказе. С. 168..
В целом в период после октября 2005 г. интерес молодежи к исламу стал восприниматься большинством жителей республики отрицательно, что свидетельствует о резкой смене общественных настроений, так как то же самое в начале 90-х гг. XX в. вызывало одобрительную реакцию. Исследователь А.Х. Мукожев по этому поводу отмечал: «Сейчас в обычных уличных разговорах часто можно услышать: “Представляешь, их сын делает намаз!”, и в ответ: “Какой ужас!”» Мукожев А.Х. Внутриконфессиональный конфликт и проблемы исламского радикализма в современной Кабардино-Балкарии // Исторический вестник. 2009. № 8. С. 318.. Таким образом, верующая молодежь оказалась в чрезвычайно сложном положении и постепенно оформилась в довольно закрытую субкультуру.
Обоснованность применения к «молящимся» термина «субкультура» определяется тем, что данная социальная группа обладает всеми классическими признаками, позволяющими с точки зрения социологии причислить ее к таковой, а именно: 1) наличием четко определенных норм, ценностей, шире -- системы мировосприятия; 2) ведением специфического образа жизни; 3) наличием определенного набора отличительных поведенческих маркеров и внешней атрибутики; 4) наличием более или менее явного инициативного центра, в данном случае лидерского ядра (до определенного времени).
Таким образом, данную социальную группу отличают достаточно четкие групповые границы, очевидные как для входящих в ее состав членов, так и для социума в целом. При этом часто личность «молящегося» является результатом полной ресоциализации -- тотального изменения системы мировоззрения, жизненных правил, норм поведения и образа жизни, отбрасывания значительного числа элементов национальной культуры, светских правил. Ввиду этого для республики актуальна проблема расколотых семей, в которых перманентными являются конфликты между «молящимися» детьми и «светскими» родителями. Данные конфликты нередко приводят к дискриминации верующих на бытовом, в том числе семейном, уровне. Подавляющая часть «молящихся» проживает в г. Нальчике.
«Молящиеся», особенно их женская часть, выделяются на фоне остального общества яркими внешними маркерами. У женщин к числу главных относится хиджаб -- головной платок, скрывающий шею и волосы. Следует отметить, что у кабардинцев и балкарцев на протяжении всего периода их принадлежности к исламской религии головной платок на манер хиджаба женщины никогда не носили. Любая замужняя кабардинка и балкарка носила головной платок, но повязывала его по-иному. При этом открытой оставалась шея и, иногда, частично волосы. Прочая одежда представительниц социальной группы «молящихся» достаточно демократична -- это по преимуществу длинные юбки, плотные свободные туники, причем нередко ярких расцветок, обувь без каблука. Часто в их внешнем виде органично сочетается хиджаб с одеждой, вполне соответствующей основным модным светским тенденциям. Обычным явлением стало и появление девушек в хиджабах с неярким маникюром и макияжем. Около пяти лет назад в республике имела место тенденция к появлению жесткого дресс-кода -- исключительно черной мешкообразной одежды, перчаток, скрывающих руки женщины, и даже, порой, никабов -- головных платков, в которых оставались открытыми лишь глаза. Однако данная тенденция в республике не прижилась.
Внешние маркеры «молящихся» мужчин не столь яркие. Бородатость, ставшая в глазах социума основным признаком отнесения обладающего ею лица к категории «молящихся», в реальности не является таковой. В настоящее время бородатость стала по большей части атрибутом, дополняющим образ лиц, склонных к эпатажу и различным формам манифестного поведения. В последние годы бородатость стала также символизировать состояние траура, так же как черный платок у женщин. В данном случае налицо реанимация внешнего маркера, существовавшего еще в дореволюционный период. Правда, тогда он относился исключительно к лицам пожилого возраста. Таким образом, яркого внешнего маркера, символизирующего принадлежность лица мужского пола к социальной группе «молящихся», на сегодняшний день не существует.
В поведенческом аспекте представителям «молящихся» свойственны такие черты, как эмоциональная сдержанность, смиренность, скромность, подчеркнутая вежливость и отзывчивость, которые проявляются уже на этапе поверхностного знакомства.
Важнейшим же отличием представителей данной социальной группы от других является превалирование в системе их самоидентификации религиозной составляющей над всеми прочими (национальной, государственной и др.).
Наглядно иллюстрируют данный тезис особенности проведения свадьбы у «молящихся». Как известно, у кабардинцев и балкарцев свадьба (одно из важнейших событий жизненного цикла) -- многолюдное и расточительное мероприятие, сопровождающееся проведением цикла старинных обрядов, обилием национальных танцев, главное участие в которых принимает молодежь. Если же заключают брак представители «молящихся», свадьба претерпевает существенные трансформации. Так, полностью недопустимыми становятся символическое умыкание невесты и все обряды, связанные с употреблением алкоголя, шуточное «побивание» жениха неженатыми друзьями и т.д., до минимума сводятся свадебные танцы. В редких случаях имеют место мужские танцы на манер круговых восточно-кавказских. Как отмечает И.Л. Бабич, молодые мусульмане КБР допускают только те танцы, где участвуют одни мужчины, под барабан и джигитовку БабичИ.Л. Взаимодействие внутренних и внешних факторов в процессе создания государственного механизма противодействия исламскому радикализму на Северном Кавказе. С. 158.. «Молящиеся» девушки участия в танцах не принимают вовсе Полевой материал автора. 2013 г., г. Нальчик.. религия кабардино балкария исламский
В целом на свадьбах «молящихся» национальная составляющая осуществляется схематично и упрощается до минимума. Однако, ввиду того что «молящиеся» все-таки объективно принадлежат к определенному роду, семье, а поэтому имеют по определению большое число родственников, наиболее часто устраиваются некий компромиссный вариант свадьбы -- для молодых и их верующих друзей накрывается отдельный (халяльный) стол, а, по возможности, выделяется и отдельное помещение. В то же время для других гостей устраивается традиционное свадебное торжество.