довольно строгие ориентиры на олимпийский космос.
2. Олимпийская культура
Для понимания профессионально-именного ключа и его генезиса из ситуативно-именного ключа доолимпийской культуры наиболее важны нам кажется, процессы изменения в системе практических отношений к миру. Здесь можно выделить две тенденции. С одной стороны, это обнаружение и включение в ритуал циклических процессов, отличающихся периодичностью и постоянством (скотоводство, земледелие, обработка неорганических материалов), а с другой – насыщение технологий устойчивыми специализирующими включениями (животные, орудия, древесина, камень, металлы, земля), которые создают и новый тип окружения и новый тип технологий, и новое распределение предметных, кибернетических и энергетических составляющих в социальном ритуале. В предметный мир социального ритуала вводятся теперь земля, камень, древесина, металлы, ряд видов животного и растительного царства становится не только объектами прямого присвоения (охота, рыболовство, сбор плодов), но и предметами технологического воспроизводства. Орудийный арсенал пополняется большим количеством специализированных средств, включающих не только механические (орудия, прирученные животные), но также и ряд физических и химических процессов, которые требуют тонкого регулирования по интенсивности, времени, условиям среды (приготовление и консервирование пищи, обжиг, обработка металлов).Обе тенденции (цикличность процессов и насыщение технологий вещными элементами) перестраивают ситуативный тип технологии в более жесткий и четкий тип профессиональной технологии, которая требует более активного и квалифицированного вмешательства человеческого разума на правах регулятора и средства связи технологии в целостность. По степени сложности это все та же ситуация с более или менее значительным числом участников, но теперь эта ситуация гетерономна в том смысле, что в неё входят и в ней связаны на правах обязательного участия предметы, имеющие свои особые законы поведения и воспроизводства, с которыми волей-неволей приходится считатьсяв процессах регулирования. В земледелии это – земля, волы, плуг, упряжь, зерно, биологические циклы развития растений и т.п. В каждой из таких технологий (идет ли речь о скотоводе, плотнике, кузнеце, гончаре) связаны десятки предметов со своими особыми свойствами. Сложны и продукты технологий. Гесиод, например, говоря об искусстве плотника, замечает:
Самонадеянно скажет иной: «Сколочу-ка телегу!»,Но ведь в телеге-то сотня частей! Иль не знает он,дурень?(Труды и дни, 455–456).26Различие между профессиональной и ситуативной технологиями, если использовать биологические аналогии, примерно того же порядка, что и различие между биологическими организмами, имеющими на вооружении центральную нервную систему, и организмами, у которых ее нет. В профессиональной технологии человек выполняет роль нервного центра, исоответствующая связь разнородных предметов в целостность – трудовой навык – оказывается связью личной, выделяющей голову человека в условие целостности практических отношений к миру.Только с этого момента мы получаем право говорить о появлении человекакак устойчивой социальной реальности, в чем-то отличном от имени. Если в ситуативно-именном ключе человек мелькал как элемент мозаичного набора в калейдоскопе ситуативных технологий, то теперь он нечто устойчивое – гарант целостности орудийно-исполнительной системы в сложных и цикличных технологиях. Вместе с тем, выступая условием целостности таких технологий, человек здесь частичен по отношению к ритуалу, связывает лишь часть социально необходимых технологий, т. е. он вынужден входить в связи с другими людьми и реализовать в этих связях целостность социального организма.Это вторая целостность высшего порядка, «связь всего», призвана стабилизировать распределение практических отношений к миру в матрицу профессий, она возникает как новая «олимпийская» система имен по ходу разрастания мифологической флоры. Мы называем ее «олимпийской» или «Олимпом» просто потому, что наиболее развитые и зрелые формы подобной системы, к тому же формы, осознанные по ходу критического к ним отношения, даны нам в памятниках античности.Систему можно было бы назвать любым другим термином. Ф. Корнфорд, тонкий и наблюдательный исследователь этой системы, называл ее, например, «шаманизмом». Но при таком подходе ускользали бы многие частные детали, которые хорошо видны на олимпийском материале и едва различимы в других исторически засвидетельствованных системах.В отличие от эпонимики доолимпийской культуры система олимпийских имен не совпадает с именами людей, отчуждена в особую вневременную область как система «вечная» и «бессмертная», а целостность в такой системе достигается в основном генеалогической связью, хотя на эту связь, особенно в переходный период, накладываются иерархические аспекты борьбы за власть. В любой разновидности олимпийские имена образуют генеалогическую и иерархическую целостность. Иными словами, во-первых, нет имен «беспризорных» – все они имеют родителей и связаны кровно-родственными отношениями, а во-вторых, все имена обычно по тем же кровно-родственным связям сравнены и измерены по силе, образуют иерархию власти. С другой стороны, в любой такой целостности обнаруживаются шрамы, разрывы, обилие вариантов – следы преемственной связи с именами доолимпийского типа.
В идеализированном и очищенном виде Олимп представляет собой целостностную систему кровно-родственных связей, генеалогическое древо, в исходе которого находится «первичная родительская пара». Как правило, первичная пара отождествляется с небом (мужское начало) и землей (начало женское). От них через ряд естественных и кровосмесительных связей происходят все имена системы. Кровно-родственная связь обеспечивает замкнутость системы имен, по которым распределены 27профессии, т.е. здесь возникает ключевое отношение, стыкующеепрактические отношения к миру в социальное целое. Та же кровно-родственная связь обеспечивает не только замкнутость, но и подвижностьсистемы имен: система допускает практически бесконечное разрастаниеза счет порождения новых имен. Эрос, Дионис, Психея, Ананке, Дикемогут служить примерами олимпийского порождения, когда новаясоциальная функция довольно быстро получает именное оформлениеи входит в кровно-родственную связь с именами Олимпа.Принцип профессионального порождения имен, в котором имя мыслится носителем профессионального навыка, представлен в большинстве олимпийских систем, в том числе и в Библии. Моисей, например пишет: «И взял себе Ламех две жены; имя одной Ада, а имя второй Цилла. Ада родила Иавала, он был отец живущих в шатрах со стадами. Имя брату его Иувал, он был отец всех играющих на гуслях и свирели. Цилла также родила Тувалкаина, который был ковачом всех орудий из меди и железа» (4, 19–22). Вместе с тем основной и исходной схемой порождения является в олимпийском ключе не столько порождение имени, по готовой уже профессии, сколько порождение профессий в существующем уже имени, т. е. и для олимпийских имен остается в силе принцип наращивания текста имени, который действовал в доолимпийском типе.Являясь историческим продуктом, реальные олимпийские схемы довольно далеко отходят от идеализированной. Не говоря уже о различии в именах и в распределении профессиональных навыков по именам наблюдаются также различные подходы к решению исходных связей схемы. Кронос, например, приходит у Гесиода к власти довольно радикальным способом:Ночь за собою ведя, появился Уран, и возлег онОколо Геи, пылая любовным желаньем, и всюдуРаспространился кругом. Неожиданно левую рукуСын протянул из засады, а правой, схвативши огромный
Серп острозубый, отсек у родителя милого быстроЧлен детородный и бросил назад его сильным размахом,(Теогония, 176-182)Этот же мотив встречается в одной из версий полинезийских теогоний, у финикийцев и у ряда других народов. Но чаще представлен «военный» вариант борьбы богов с попутным резким сокращением числа имен. Зевс устраняет из картины мира своего отца Кроноса уже после девятилетней битвы, в результате которой Кронос и титаны оказались в заключении под землей. Тем же способом действует вавилонский Мардук, который победив Тиамту и устранив Кинга, получает верховную власть и становится обладателем «пятидесяти имен». В полинезийских космогониях, а также в Библии и в поздних греческих версиях более распространен мотив исходного бескачественного единства – «ночи», «тьмы». Разделение этого единства на мужскую (небо) и женскую (земля) противоположности, как это заметил уже Филон Александрийский, обвиняя Гераклита в плагиате у Моисея, становится исходным пунктом процесса порождения олимпийских имен. В записи Лилиуокалани, последней королевы Гавайев, этот исходный «темный» период целостности охватывает 7 из 16 эпох и заполнен множеством событий. Тем или иным28способом каждая олимпийская космогония создает свою первичную пару откоторой происходит все.Вторым очагом отклонений от идеализированной схемы является состав текстакоторый явно связан с генезисом из имен первичного типа. Афина, например, специализируется в основном по плотничьему ремеслу, но она же покровительствует гончарам, где ей положено «десницею печь охранять», и ткачихам. Кроме того, она изобретает законы, дарит афинянам ареопаг и маслину. Ее двойник по основной профессии полинезиец Тане более тяготеет к кораблестроению, правит лесами и птицами, часто выступает в смешанной, близкой к фигуре Зевса, функции. По маорийской версии именно Тане разделяет своих родителей – небо и землю, но делает это несколько необычным способом. «Убедившись в тщетности попыток поднять отца руками, Тане встал на голову и начал толкать Небо ногами. Деревья, дети Тане, как бы воспроизводят положение своего отца, ибо, по маорийскому мифу, они стоят вниз головой с ногами, протянутыми к небу. Усилиями Тане отец-небо был поднят наверх, мать Земля осталась внизу, и свет хлынул в образовавшееся между ними пространство»22.Тане, правда, не говорит: «Да будет свет!» – но и свет, и разрыв-хаос, и даже стояние на голове - варианты единого. Фигура специализированного «подпирателя неба» встречается и у полинезийцев, и у греков (Ру, Атлант), а Платон, в частности, пишет: «...голова дерева – корень, ноги – ветви» (Тимей, 90 А). Сам же акт разделения земли и неба отмечается повсеместно, в том числе и в Библии: «И создал бог твердь; и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И назвал бог твердь небом» (Первая книга Бытия, 1. 7-8). Здесь нет специальной опоры, зато сам бог в виде Духа божьего носится над водой, как Эрос в Хаосе Гесиода или как Шу (ветер) в египетском мифе о Гебе и Нуте, который удерживает родителей в отдалении.