Среди социально значимых критериев самоотождествления можно указать этнические, национальные, религиозные, профессиональные, территориальные, гендерные и другие. Соответственно, в зависимости от типа сообщества, с которым происходит отождествление, выделяют этническую, национальную, гражданскую, профессиональную и другие виды идентичности.
Понятия национальной и гражданской идентичности близки по смыслу и в зависимости от теоретического подхода к их определению синонимичны либо рядоположны друг другу. Так, в концепциях Б. Андерсона, Э. Смита и Э. Геллнера нация определяется как общность, организованная по государственно-политическому признаку [9-11]. В данном подходе понятия национальной и гражданской идентичности совпадают по смыслу. Согласно И. В. Малыгиной, национальная идентичность составляет наиболее поздний слой этнокультурной идентичности в её «вертикальном» или диахроническом аспекте. При этом нижний слой занимает родовая идентичность, а средний - собственно этническая [12, с. 242-243]. Три пласта идентичности наслаивались друг на друга последовательно в процессе культурно-исторической динамики, развиваясь по принципу взаимодополнительности. Каждой форме соответствует самоидентификат, роль которого состоит в объединении тех, кто признаёт свою принадлежность к сообществу.
В. А. Тишков определяет национальную (общую для граждан страны) идентичность как «государственно-территориальную, политико-правовую общность на основе комплекса политических, историко-культурных и морально-нравственных характеристик» [13, с. 108]. Это один из видов коллективной или «мы-идентичности», который складывается по принципу принадлежности к нации. Национальная идентичность отражает разделяемые всеми (большинством) граждан представления о своей стране, немаловажную роль в формировании которых играют обобщённые образы страны и народа.
Национальная идентичность образуется сочетанием когнитивного, эмоционального и поведенческого компонентов. М. Барретт к когнитивным аспектам национальной идентичности относит: знание (осведомлённость) о существовании национальной группы; категоризацию себя в качестве члена национальной группы; знание о национальной географической территории; знание национальных символов; обыденные (имплицитные) представления относительно общего происхождения, общности родства; представление о типичных характерных чертах членов нации (национальные стереотипы); чувство аутентичности - представление о себе самом по отношению к национальной группе; представление об оценке собственной нации членами других наций [14, с. 25].
Аффективные (эмоциональные) аспекты национальной идентичности включают: субъективную важность национальной идентичности для индивида; ценность членства в национальной общности; привязанность к национальной идентичности и территории; чувства по отношению к членам собственной нации (к отдельным индивидуумам и к нации в целом); чувство персонального членства/принадлежности к национальной группе или степень, в которой индивид ощущает персональную принадлежность к национальному сообществу.
Поведенческий компонент национальной идентичности описывает практики манифестации, которые в случае индивидуальной формы презентуют принадлежность к общности, в случае коллективной - её единство и солидарность. Наиболее древние способы манифестации - миф и ритуал.
Формирование когнитивного и поведенческого аспектов связано с процессами «воображения» сообщества (Б. Андерсон) или «интенсификации» идентичности (Я. Асс- ман). Переход социальной принадлежности в коллективную идентичность проявляется в явном виде только в больших обществах, где самоопределение становится проблемой.
Отдельно стоит выделить ценностные аспекты национальной идентичности. Согласно Г. Тэджфелу, «знание индивида, что он принадлежит к некоторым социальным группам вместе с некоторой эмоционально и ценностно значимой для него этой групповой принадлежностью» [15], составляет сущность социальной идентичности. Следовательно, отождествление с национальной общностью предполагает ценностное сопоставление «мы» и «они» («свои» и «чужие»). Социальная категоризация как элемент процесса идентификации предполагает формирование оценочного отношения субъекта к группе под влиянием системы ценностных ориентаций.
Представленные компоненты можно рассматривать в качестве идентификационных стратегий, что придаёт им свойство процессуальности [16]. Познание индивидом собственной самости, принадлежности к сообществу и конструирование значимых для группы смыслов происходит, таким образом, в когнитивном, аффективном, поведенческом и ценностном аспектах. Все выделенные компоненты имеют динамическую природу и трансформируются на фоне глобальных и локальных социальных изменений.
Методология и методы исследования. Анализ теоретических подходов к пониманию особенностей информационного общества и сущности социальной идентичности позволяет определить методологическую базу исследования. Комплексное видение феномена идентичности достигается благодаря синтезу конструктивистского, процессуального и онтологического подходов. Социальный конструктивизм акцентирует внимание на социокультурной природе идентичности, её динамическом характере. Процессуальный подход даёт возможность анализировать структурное разнообразие феномена, объяснять трансформации идентичности и механизмы её обновления. Онтологический подход позволяет рассмотреть аффективные (эмоциональные) основания
самоидентификации, раскрыть проблему поиска самоопределения в её взаимосвязи со структурой потребностей личности.
Понимание особенностей информационного общества, обусловливающих изменения в пространстве национальной идентичности, сформировано постиндустриа- листкой методологией (Д. Белл) и теорией информационального способа развития (М. Кастельс). Выстраивание целостного теоретико-методологического подхода, составившего фундамент исследования, основано на применении аналитического и компаративного методов.
В авторском эмпирическом исследовании в качестве метода сбора данных на этапе сбора первичных данных применялся анкетный онлайн-опрос. В части обсуждения результатов исследования и формулировки выводов использовался метод систематизации и синтеза.
Результаты исследования и их обсуждение. Информационное общество характеризуется актуализацией проблемы идентичности. З. Бауман отмечает, что дискуссии вокруг идентичности возникают при таком типе социального устройства, когда в обществе сосуществует несколько различных систем идей и смыслов [17]. Увеличение информационных потоков, подвижность и изменчивость социокультурной среды приводят к тому, что идентичность приобретает условный, конструируемый характер. Особенно остро встаёт проблема национальной идентичности, формируемой в полярности локального и глобального, личностного и общественного [18, с. 146]. Масштабные трансформации, связанные с глобализационными процессами, наметили основные направления изменения национальной идентичности.
Глобализация, усиливающаяся благодаря развитию информационных и телекоммуникационных технологий, провоцирует появление противоречивых тенденций в поле национальной идентичности. С одной стороны, возрастающий культурный обмен демонстрирует многообразие мира и создаёт условия для единства этого многообразия. С другой, как отмечает Н. Н. Федотова, глобализация «не устранила раскола в ощущении идентичности и внутри стран, ... оказалась неразрывно связанной с локализацией, сохранением и поиском локальных идентичностей» [19, с. 81]. Подобного рода
разнонаправленные процессы были обозначены Р. Робертсоном термином «глокализа- ция» [20]. Связывание мирового пространства в политическом и экономическом плане сопровождается разобщённостью в плане культурном, усугубляя ситуацию неопределённости самоотождествления.
Парадоксальность современной социокультурной среды в том, что несмотря на интеграцию мира посредством информационных и телекоммуникационных технологий, наблюдается тенденция «построения социального действия и политики вокруг первичных идентичностей, либо приписанных, укоренившихся в истории и географии, либо построенных заново в тревожном поиске смыслов и духовности» [4]. Глобализация на данном этапе исторического развития не приводит к формированию единой идентичности или к укреплению самоопределения по признаку национальности. Напротив, она усиливает фрагментацию систем идей и смыслов в мировом масштабе, способствует дезинтеграции нормативно-ценностных структур, создаёт угрозу самобытности национальных сообществ. Функция интеграции делегируется международным экономическим и политическим союзам, предоставляющим «транснациональную» идентификацию [21, с. 443]. Таким образом, одной из центральных тенденций трансформации национальной идентичности становится переход в перманентное кризисное состояние.
Развитие телекоммуникационных технологий в информационном типе общества многократно увеличивает значимость СМИ как фактора социальной идентификации. Согласно Ю. Хабермасу, «массмедиа предъявляют себя в качестве адресатов личных нужд и трудностей, в качестве авторитетных консультантов по жизненным проблемам: они щедро предоставляют возможность идентификации - своего рода регенерации частной сферы из доступного фонда публичных служб поддержки и консультации» [22, с. 257]. Массовая культура, формируемая медиа, становится всё более доступной, как в экономическом, так и в психологическом (интеллектуальном) плане. Она коммерциализируется, становится товаром, составляющим неотъемлемую часть общества потребления.
В конечном итоге, по мнению В. Г. Федотовой, «реальным механизмом ценностных изменений становится массовая культура» [23, с. 41]. На место традиционных, универсальных ценностей приходят локальные, партикуляристские, что создаёт напряжение в формировании ценностного аспекта идентичности. В условиях релятивизма сопоставление «мы» и «они», формирование оценочного суждения относительно своей и чужой национальности не имеют общепринятых ориентиров и становятся индивидуальной проблемой. Идентичность для большинства стран в условиях глобализации и господства массовой культуры видится препятствием, что выявляет следующую тенденцию - распространение партикуляризма в поле национальной идентичности.
За последние десятилетия принципы национального самоопределения претерпели существенные изменения под влиянием миграционных процессов. Прежде всего, это характерно для европейских стран, где господство либеральной идеологии и политики мультикультурализма привело к обострению проблемы «свой» - «чужой» в границах одного государства. Н. Г. Багдаса- рьян и М. П. Король отмечают тенденцию к формированию среди граждан Европейского союза защитной реакции в форме три- болизма. «Триболизм рассматривает как ценность доминирующее значение своего этноса, его приоритетную роль в прошлом и настоящем» [24, с. 176]. Основой при построении идентичности в таких условиях служит наиболее ранняя, первичная форма общности - этническая. Представители одного этноса в попытках обрести целостность и солидарность вступают в конфликтные отношения с другими сообществами, что в конечном итоге приводит к дальнейшему углублению кризиса национальной идентичности.
Важнейший фактор поддержания национальной идентичности - наличие институциональной основы или функционирование сети традиционных социальных институтов. Согласно представителям социального конструктивизма социальные институты есть «взаимная типизация опривыченных действий деятелями разного рода» [3, с. 93]. Одних индивидов с другими объединяет схожее понимание цели действия и средств её достижения. Фундаментом институтов, таким образом, выступают коллективные представления. В русле социального конструктивизма А. Вендт в рамках теории международных отношений определяет социальный институт как «относительно стабильную сеть “структур” идентичностей и интересов» [25]. Социальные институты как совокупность норм и правил, регулирующих социальные отношения в определённой сфере, формируются на основе коллективных представлений и выступают основой социального порядка посредством создания и поддержания идентичностей, интересов, целей и средств их достижения. Институционализация представляет собой процесс создания структур, обеспечивающих идентичность. В современном российском обществе, по мнению В. Г. Федотовой, ни один традиционный социальный институт не выполняет своей функции, что порождает проблему идентичности [23, с. 116-119]. Кризис национальной идентичности, следовательно, сопровождается нарушением функций традиционных социальных институтов, не способных формировать и артикулировать социальные интересы.
Кризисные явления в отношении национальной идентичности отмечает П. Нора. В классическом труде «Франция-память» французский историк писал: «Нация не является больше той объединяющей рамкой, которая ограничивает сознание определённой общности людей» [26, с. 25]. Подход П. Нора нельзя назвать конструктивистским в строгом смысле этого слова, тем не менее, отдельные черты этого направления просматриваются. В частности, он пишет о пересмотре прошлого, политике памяти и практиках коммеморации как инструменте воссоздания воспоминаний. Опираясь на концепцию П. Нора, можно выделить три главенствующих тенденции трансформации национальной идентичности.
В первую очередь, П. Нора, связывая проблематику идентичности с темой коллективной памяти, отмечает, что современное общество характеризуется переходом «от единого национального сознания к сознанию типа наследие» [27, с. 136]. Нарушение традиционных каналов передачи межпоколенческого опыта приводит к разрыву с прошлым, что, в свою очередь, приводит к необходимости искусственного сохранения воспоминаний. Деидентификация с наследием переводит память и идентичность в контекст долженствования: коллективные знания и опыт не передаются спонтанно, каждый индивид и сообщество чувствуют долг в отношении самоопределения в терминах памяти. Реконструируя воспоминания с помощью «мест памяти» и коммеморативных практик, группа утверждает свою общность и идентичность. Национальная идентичность конструируется искусственно.
Следующая тенденция, на которую указывает П. Нора, связана с переходом от коллективной идентичности нации к множеству локальных идентичностей. Причина этого процесса - деколонизация трёх видов (всемирная, внутренняя и идеологическая) [28]. Всемирная деколонизация охватывает бывшие колониальные державы и зависимые территории; внутренняя связана со стремлением религиозных, региональных, этнических, сексуальных и иных групп к признанию «большим обществом»; идеологическая характерна, в первую очередь, для посткоммунистических стран, в которых искажённая режимом история переосмысливается в ракурсе традиционной памяти.
Переход от национальной к множеству локальных идентичностей сопровождается конкуренцией, неправомерным использованием прошлого. «Проблемы начинаются в тот момент, когда история, которая никому не принадлежит и призвана сделать прошлое всеобщим достоянием, начинает писаться под давлением мемориальных групп, стремящихся насадить своё собственное прочтение прошлого» [29]. Борьба за самоопределение приводит к соперничеству различных мемориальных групп и создаёт угрозу конфликтов в пространстве памяти. Появляется тенденция к «виктимизации прошлого» - пересмотру истории с позиций жертв и коллективной травмы, часто в манипулятивных целях. Культурная память из интегрирующего фактора становится «точкой риска», источником скрытого напряжения [21, с. 443]. Применительно к идентичности эта тенденция находит отражение в подмене национальной множеством локальных, конкурирующих и конфликтующих между собой идентичностей. В таких условиях, с точки зрения французского исследователя, стоит вмешаться государству, которое имеет право задавать общие рамки, контекст прочтения и трактовки коллективного прошлого.