Эта статья существенно отличалась от формулировок, относящихся к европейской Турции. Если статьи по балканским проблемам содержали четкие формулировки, конкретные задачи, то статья 16-я была составлена в общих чертах, без требования автономии для армянского населения восточных вилайетов. Расплывчатость и неконкретность статьи явилась следствием яростного сопротивления турецких уполномоченных, неподготовленности армянского вопроса. Турецкий уполномоченный Сафвет-паша заявил, что без указания султана не будет обсуждать армянские дела.
Игнатьев разъяснял армянским представителям, что большего он добиться не смог из-за сопротивления турецкой стороны и отсутствия ясной и четкой установки из Петербурга. Однако он считал статью 16-ю значительным успехом, исходя из тех соображений, что за все время существования Османской империи об армянах впервые упоминалось в международном договоре и что Порта официально признала существование армянской нации в Азиатской Турции. В своих воспоминаниях Н.П. Игнатьев писал: «В первый раз с тех пор, как существует Оттоманская империи, упомянуто было в международном договоре об армянах; Портою признано публично существование армянской народности в Азиатской Турции».
Армянская общественность радостно встретила принятие данной статьи. По поводу 16-ой статьи газета «Масис» 7 марта 1878 года писала, что она «заслуживает поддержки всех патриотов-армян», и хотя перспективы этой статьи неизвестны, все же благодаря России Армения получит передышку. На заседании Армянского национального собрания Нерсес Варжапетян, говоря о содержании 16-ой статьи, отмечал: «Правда ли, что упоминание (об армянах) было сделано в форме, полностью соответствующей нашему желанию? Конечно, нет. В политике, когда не можешь сделать то, что желаешь, следует делать то, что можешь». Однако он считал достигнутое успехом, признавая, что «наш национальный вопрос вместе с общим восточным вопросом приобрел новую форму и значение».
Весть о намечаемом конгрессе побудила Патриарха Нерсеса Варжапетяна направить в столицы Европы своих полномочных представителей, которые должны были получить политическую поддержку со стороны мировых лидеров. С этой целью в начале марта 1878 года в Санкт-Петербург прибыл архиепископ Хорен Нар-Бей (1840 - 1900). Здесь он имел ряд встреч с графом М. Т. Лорис-Меликовым (1825 - 1888), генералом И. Д. Лазаревым (1821 - 1879), русским канцлером Светлейшим Князем и кавалером А. М. Горчаковым (1798 - 1883) и другими лицами. 18 (31) марта 1878 года состоялся Высочайший прием у императора Александра II. Государь сообщил Нар-Бею о своем благоволении к армянскому народу и пожелал не терять надежды. Однако на тот момент внешнеполитическое положение России слишком осложнено было противодействием Европы, и архиепископу не удалось получить конкретных обещаний. Общий фон визита был осложнен известием об отправке другой армянской миссии в Европу, что вызвало крайнее неудовольствие русского канцлера А. М. Горчакова.
Некоторые армянские лидеры считали, что чувство благодарности к России не должно помешать заручиться также поддержкой европейских держав и добиться большего, чем гарантировал Сан-Стефанский договор - национальной автономии. Недальновидные оптимисты вопрошали: «Неужели европейский конгресс предаст забвению кровь, пролитую зейтунцами за свободу армян. Нет, это не справедливо, Европа будет виновной перед грядущими поколениями». Речь идёт о миссии Архиепископа Мкртича Хримяна и переводчика Минаса Чераза, которые 20 марта (2 апреля) 1878 года прибыли в Италию. По существу, то была очередная отчаянная попытка маленького народа сообщить миру о постигшей его гуманитарной катастрофе и попросить поддержки.
марта 1878 г. патриарх посетил английского посла Лейерда, в телеграмме которого изложена беседа с патриархом, просившего сохранить ее в тайне от Османского правительства. Патриарх заявил, что не имеет претензий к турецкому правлению в прошлом и предпочитает оставаться под османской властью, чем присоединиться к России. Он настаивал на оказании помощи армянам в получении автономии.
Патриаршество проявляло активность не только в самом Стамбуле. Его подрывная деятельность разворачивалась и в столицах стран-участниц Берлинского конгресса. Бывший патриарх Хримян и архиепископ Хорен Нарбей были направлены в Париж и Лондон.
Берлинский конгресс 1878 года происходил с 13 июня по 13 июля. Если в Сан - Стефано вопрос Западной Армении обсуждался между двумя государствами - Россией и Турцией, то в Берлине он стал предметом переговоров и дипломатических отношений Англии, России, Германии, Франции, Австрии, Италии, Турции и таким образом приобрел международный характер.
Чтобы обеспечить благоприятное разрешение своего вопроса, западные армяне направили в Берлин специальную делегацию, которую возглавлял видный общественно-политический и церковный деятель Мкртич Хримян (1820-1907). Делегация призвала державы-участницы конгресса установить национальную автономию Западной Армении. Представленный конгрессу документ армянской национальной делегации не был обсужден. Как признавался глава делегации Мкртич Хримян, «европейцы не сочли нас людьми». Министр иностранных дел Франции Вадингтон, обещавший поддержку армянской делегации, теперь заявлял, что не может оказать содействие ее программе, так как она преследует «скрытую цель независимости от Турции».
Англия преследовала на конгрессе цель «урегулировать дела турецкого султана» и предоставить ему «полную возможность» укрепить свою власть в Турции. В соответствии с данным курсом министр иностранных дел лорд Солсбери на 12-м заседании конгресса потребовал пересмотра 16-й статьи Сан-Стефанского договора, в частности распространения отмеченных в ней гарантий, даваемых только от имени России, также на европейские державы. В связи с этим посол России в Великобритании П. А. Шувалов выступил с заявлением, в котором доказывал, что нельзя выводить русские войска с оккупированных территорий Западной Армении, не осуществив предварительно необходимые реформы. По получении русской делегацией соответствующих инструкций из Петербурга о компромиссном решении разногласий с англичанами дебаты вновь возобновились.
На 14-м заседании лорд Солсбери огласил отредактированный с согласия турецкого делегата Каратеодори текст 61-й статьи, согласно которой Высокая Порта брала на себя обязательство, что «...будет периодически сообщать о мерах, принятых ею... державам, которые будут наблюдать за их применением». При этом лорд Солсбери демагогически заявил, что «интересы армян должны быть защищены» и что их цель - «вселять надежду» армянам о неотложных реформах. Он пытался также доказать целесообразность коллективных гарантий по сравнению с единоличным покровительством России. Как впоследствии отмечал Дэвид Ллойд Джордж, английская делегация использовала Армянский вопрос лишь для борьбы против России и укрепления своих позиций в Османской империи, но не исходя из интересов армянского народа.
Блистательная Порта, по условиям договора, обязывалась «осуществить без дальнейшего промедления улучшения и реформы, вызываемые местными потребностями, в областях, населенных армянами, и обеспечить их безопасность от черкесов и курдов. Она должна была периодически сообщать о мерах, принятых ею для этой цели, державам, которые будут наблюдать за их применением. Реформы и гарантии, обещанные армянам по 61-ой статье Берлинского договора, для Абдул-Гамида II ровным счетом ничего не значили. На самом деле его антиармянская деятельность усилилась, приняла систематический и последовательный характер.
Немецкий дипломат Гогенлоэ свидетельствует, что на заседаниях конгресса Дизраэли свою самую яростную, самую эмоциональную речь произнес в связи с территориальным вопросом Армении.
Узнав о неудаче своей программы и враждебной к армянам позиции английских правителей на Берлинском конгрессе, патриарх Нерсес Варжапетян заявил послу Лайарду: «Вы нам все же не запретите душой быть с русскими, потому что только России и договору Сан-Стефано мы обязаны за то улучшение нашего положения, которое мы ждем от конгресса. Вы, англичане, симпатизируете туркам, и состояние восточных христиан для вас не имеет никакого значения». Возражая на критику своей политики на национальном собрании Нерсес Варжапетян, надеявшийся на поддержку европейских правительств, отвечал: «Наша политика не преследовала цель бросаться в объятие других, сдаваться другим, служить орудием: частных интересов других. Наша политика служила национальным интересам. Мы старались сохранить нейтралитет в сложном соперничестве России и Англии, желая получить выгоду для нашей национальной политики».
Годы спустя, Аршак Чобанян, посвятивший ряд статей дипломатической истории армянского вопроса, доказывал несостоятельность ожиданий армянской делегации. «Следовало осознать, - писал он, - что английская дипломатия была врагом святых вожделений армян, между тем Россия была союзницей армян по своим интересам и была согласна создать благоприятные условия для обеспечения реального мира в Армении…».
Отсутствие мощного национально-освободительного вооруженного движения, враждебная позиция западноевропейской, в первую очередь английской дипломатии, - эти факторы торпедировали усилия армянской делегации.
Надо отметить, что Сан-Стефанский договор предусматривал реальные гарантии и мероприятия для осуществления реформ в Западной Армении. По договору, турецкое правительство обязывалось осуществлять реформы под наблюдением России. Русские войска должны были оставаться в Западной Армении до тех пор, пока Высокая Порта не осуществит предусмотренные реформы. При столь определенной постановке вопроса султан был бы вынужден выполнить принятые условия. Однако на Берлинском конгрессе положение дел изменилось. Согласно статье 61-й Берлинского договора, контроль за проведением реформ возлагался на шесть государств, каждое из которых имело свои интересы и проводило свою политику. Более того, некоторые из них (Англия, Австрия, Германия) были против решения Армянского вопроса. В подобных условиях совместный контроль становился формальным, фиктивным и нереальным. Султанское правительство получало возможность, используя противоречия между державами, уклониться от осуществления намеченных преобразований.
Гарантом реформы в восточных вилайетах становилась Англия. Россия, отодвинутая на второй план, стала проводить политику, направленную на срыв реформы, ослабление доверия армян к англичанам и возобновление своего влияния на них. Раздувая армянский вопрос, английская дипломатия хотела заставить султана проводить угодную Англии политику, пресечь растущее германское влияние в Турции и парализовать, кроме того, попытки русского правительства усилить свои позиции в турецких делах.
Таким образом, Армянский вопрос был превращен в объект международных отношений, что, однако, не помешало Высокой Порте решать его по своему усмотрению. По решению Берлинского трактата значительная часть Западной Армении осталась под турецким владычеством, что сыграло роковую роль в судьбах западных армян, обрекло их на физическое истребление. Армянские круги, связавшие надежды с Берлинским конгрессом, пережили глубокое разочарование.
.2 Начало борьбы армянского народа за свои национальные права
В середине XIX века заметно оживилась общественно-политическая жизнь западных армян. В кругах западноармянской интеллигенции обсуждались вопросы, относящиеся ко всей нации - будущее народа, роль церкви, просвещения, национальной культуры. Как и в восточноармянской среде, здесь различалось несколько течений. Одно из них выражало интересы наиболее консервативных кругов западноармянской интеллигенции; лидером консерваторов являлся публицист и церковный деятель Ованес Чамурчян (1801-1888). Против консерваторов выступали либералы, поборники просвещения народа: они высказывались за придание школе светского содержания, настаивали на повсеместном распространении ашхарабара. Во главе либералов стояла плеяда интеллигентов-просветителей, получивших образование в Европе, - Наапет Русинян (1819-1876), Григор Отян (1834-1887), Никогайос Зораян (1821-1859) и др.
Западноармянские демократы были представлены публицистами и писателями Арутюном Свачяном (1831 - 1874), Матеосом Мамуряном (1830 - 1901), Степаном Восканом (1825 - 1901) и их единомышленниками. Демократы критиковали султанский режим в Турции, самодержавие в России, приветствовали освободительную борьбу в европейских странах (Италия, Польша), считали, что и армянский народ сможет добиться своего освобождения посредством революционной борьбы.
В начале 1850-х гг. группа прогрессивных армянских деятелей выдвинула идею разработки специального Положения (Национальной конституции) с целью регламентации внутренней жизни армян, их общественных и религиозных дел. Эта была попытка добиться в условиях султанского режима некоторой самостоятельности в решении вопросов, целиком относящихся к внутренней жизни армянской общины. В развернувшейся борьбе проявились позиции различных слоев западноармянского общества. Радикально настроенные слои стремились к созданию документа, который отвечал бы интересам демократии. Армянские ремесленники и пандухты организовали в Константинополе демонстрацию в защиту выдвинутого проекта Положения. После долгих проволочек со стороны правительства, проект Национальной конституции западных армян был, наконец, утвержден Высокой Портой в марте 1863 г. Согласно Положению, для ведения внутренних дел армянской общины создавалось Национальное собрание, большинство представителей которого представляло светские круги. Национальная конституция несколько ограничила права амира в управлении армянской общиной и явилась успехом демократических сил. Однако, в условиях султанского деспотизма не могло быть и речи о предоставлении демократических свобод подневольному народу, каковыми были западные армяне.
В 1850-1860-х гг. в Османской империи поднялась волна национально-освободительного движения. Вспыхнули восстания против турецкого господства в Черногории, Герцеговине и Болгарии. Произошли волнения и в азиатской части империи - среди арабов и курдов.
Султанское правительство со всей жестокостью подавило эти восстания и вместе с тем приняло ряд мер для предотвращения подобных волнений среди других подвластных ему народов. Высокая Порта не теряла из поля зрения и Западную Армению, где также нашли благодатную почву идеи национально-освободительной борьбы.
Стремясь предотвратить повстанческое движение среди западных армян, турецкое правительство сделало все, чтобы помешать их национальной консолидации. Были предприняты попытки ликвидировать полунезависимое существование ряда армянских провинций, в частности Зейтуна и Сасуна; власти всячески обостряли взаимоотношения между армянами, с одной стороны, и курдами и прочими мусульманскими народами, с другой. Резко усилились репрессии по отношению к печати, литературе, культурно-просветительным обществам, организовывались погромы и резня армян. Русский генерал Лихутин, побывавший в Западной Армении в период Крымской войны (1853-1856 гг.), писал, что армяне подвергаются ужасному насилию, что они постоянно живут в страшной тревоге.
Известный армянский ученый-фольклорист Гарегин Срвандзтян в 1864 г. так представлял положение в провинции Муш: «Град пуль, потоки крови, грабеж имущества, разграбление церквей, попрание законов, лишение жизни...». Об армянском населении провинции Кегн очевидец в 1869 г. писал: «Этот народ находится на краю моральной и физической гибели; жизнь людей и их имущество находятся в опасности; ежедневно их убивают, оскорбляют, грабят, разоряют». В том же году русский посол в Константинополе сообщал, что Высокая Порта направила тайное указание местным властям уничтожать армянские исторические памятники, дабы они не напоминали о прошлом Армении и не пробуждали в армянском народе идею национальной независимости.
В конце 1876 г. турецкие власти сожгли в Ване много строений, принадлежавших армянам, совершили множество арестов, убийств и попытались организовать резню армянского населения. Позднее английский публицист Эм. Диллон, путешествовавший по Турции, писал, что во многих областях Западной Армении установлен зверский режим, который хуже рабовладельческого строя.
С середины 90-х годов XIX в. Абдул Хамид еще более ужесточил политику репрессий в отношении армянского народа. Он не только не выполнял своих обязательств по статье 61 Берлинского трактата, но и разработал программу ликвидации армянского вопроса путем истребления армян.
Армянская общественность понимала, что без активных действий, агитации и пропаганды она не сможет заручиться поддержкой других стран и получить помощь в деле достижения своей цели - независимой Армении. За короткий промежуток времени во многих странах формируются армянские кружки и комитеты. Таким образом, в конце XIX века армянский национализм, основы которого закладывались на протяжении всего столетия, выходит на новую стадию организационного развития. В результате армянское национально-освободительное движение в Османской империи получило значение военно-политического фактора, который Порте невозможно было не учитывать при решении внутренних и внешнеполитических вопросов.