Безусловно, можно сделать вывод о том, что факт нахождения в отношениях падчерицы, пасынка, отчима или мачехи с наследодателем будет подлежать установлению только в судебном порядке. К сожалению, как это нередко имеет место в отечественной юридической практике, процессуальное право не отражает особенности возникающих материальных правоотношений. Создается ощущение, что при принятии Гражданского процессуального кодекса РФ (ГПК РФ) законодателем совершенно не был принят в расчет основной закон, регулирующий материальные правоотношения в сопредельной отрасли права - ГК РФ. Ибо факт состояния в указанных отношениях просто обязан был найти отражение в ст. 264 ГПК РФ, где указано, что суд рассматривает дела об установлении родственных отношений, факта нахождения на иждивении, факта признания отцовства и пр. В силу того, что наследники седьмой очереди не являются родственниками умершего с точки зрения «буквы закона», то установление факта отнесения определенных лиц к наследникам седьмой очереди «выпало» из конкретного перечня дел по этой норме ГПК РФ. Представляется, что судам остается рассматривать эту категорию дел только в контексте подп. 10 п. 2 ст. 264 ГПК РФ - «другие, имеющие юридическое значение факты».
.2 Нетрудоспособные иждивенцы наследодателя
Правовые основы иждивения были заложены в глубокой древности. Уже в Древней Греции, во времена Перикла (V век до н.э.), существовал закон, по которому видные государственные деятели в старческом возрасте переходили на иждивение государства. В последующем содержание одного лица другим пробрело различные публично-правовые (социальное обеспечение, алиментирование и пр.) и частноправовые формы (гражданско-правовые обязательства содержания с иждивением), стало обязательным или возлагалось на себя добровольно. Современное российское отраслевое законодательство содержит различные определения нетрудоспособных иждивенцев, но все они так или иначе сводятся к тому, что лицо признается иждивенцем, если находится на полном содержании или получает от другого лица помощь, которая является для него постоянным и основным источником средств к существованию. Традиция же включения иждивенцев в круг наследников по закону относительно нова и связана, как ни странно это звучит, с отменой наследования одним из первых актов советского гражданского законодательства - упомянутым ранее Декретом ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследования». Как уже отмечалось, в ст. 2 данного декрета устанавливалось, что впредь до издания декрета о всеобщем социальном обеспечении нуждающиеся нетрудоспособные родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, братья и сестры, а также супруг умершего получают из оставшегося после умершего имущества содержание. Это не было в прямом смысле ни наследованием, ни социальным обеспечением, а представляло собой некий суррогат частноправового обеспечения нетрудоспособных родственников, однако предопределило особое отношение законодателя в будущем к подобной категории лиц.
Действующий в настоящее время ГК РФ по сравнению с предыдущим регулированием внес некоторые изменения в порядок призвания к наследованию этой категорией лиц. Прежде всего, все нетрудоспособные иждивенцы разделены на две группы:
) граждане, которые формально относятся к числу наследников любой из предшествующих очередей, за исключением первой, но при этом не вошли в круг наследников той очереди, которая была призвана к наследованию. Такие лица всегда наследуют как наследники скользящей очереди (т.е. наравне и наряду с наследниками призванной к наследованию очереди), но только в том случае, когда они были: (а) нетрудоспособны ко дню открытия наследства и одновременно с этим (б) не менее года до смерти наследодателя находились на его иждивении независимо от того, проживали они совместно с наследодателем или нет (п. 1 ст. 1148 ГК);
) граждане, которые вообще не входят в круг наследников какой-либо из семи очередей. Призвание их к наследованию возможно лишь тогда, когда ко дню открытия наследства указанные лица являлись: (а) нетрудоспособными, одновременно с этим (б) не менее года до смерти наследодателя находились на его иждивении и притом (в) проживали совместно с ним (п. 2 ст. 1148 ГК). Отношения иждивения (сколь бы они ни были длительными), прекратившиеся за год до открытия наследства, не дают такому иждивенцу прав на имущество наследодателя (определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 01.07.1993 г.). При отсутствии, у умершего других наследников по закону указанные нетрудоспособные иждивенцы наследодателя наследуют самостоятельно в качестве наследников восьмой очереди.
Регулирование правового положения иждивенцев при обеспечении реализации их наследственных прав не лишено пробелов, что порождает ряд не имеющих однозначного решения вопросов в правоприменительной практике.
Так, в наследственном законодательстве прямо не определяется, что понимается под обозначенными выше условиями, необходимыми для призвания к наследованию (напомним, что общими для иждивенцев обеих групп являются критерии нетрудоспособности и иждивения, а для иждивенцев второй группы дополнительно требуется совместное проживание). Поэтому содержание каждого требования раскрывается на основе логического и систематического толкования и подходов, выработанных судами.
Содержание признака иждивения было определено еще в ППВС СССР от 1 июля 1966 г., а именно в ч. 3 его п. 2 указывалось, что состоящими на иждивении наследодателя следует считать нетрудоспособных лиц, находившихся на полном содержании наследодателя или получавших от наследодателя такую помощь, которая была для них основным и постоянным источником средств к существованию. Из этого можно сделать вывод, что факт нахождения лица на полном содержании умершего или признание его неимущим, нуждающимся не является исключительным условием признания такого лица иждивенцем наследодателя. Помощь должна быть систематической и являться основным источником к существованию. Нерегулярная, эпизодическая материальная помощь не может служить основанием для признания лица иждивенцем. Нельзя не отметить, что при кажущейся простоте установление факта нахождения на иждивении сопряжено с множеством спорных вопросов. Так, понятия «полное содержание», «основная и постоянная помощь» не определены в законодательстве и являются оценочными. Нет единообразных критериев определения того, когда тот или иной перерыв в предоставлении содержания «опорочивает» факт нахождения на иждивении в течение года ввиду отсутствия постоянства и т.д. Представляется, что установление факта нахождения на иждивении должно осуществляться в каждом конкретном случае с учетом всех заслуживающих внимания обстоятельств. В то же время наличие у лица определенного имущества (квартиры для постоянного проживания, пенсии, компенсации вследствие причиненного вреда), не являющегося, однако, для него основным источником существования, не служит препятствием к признанию данного лица иждивенцем умершего. Кроме того, не должно придаваться юридического значения тем источникам дохода, которые появились у иждивенца после момента открытия наследства. По давно сложившейся судебной практике при рассмотрении споров о наследстве в тех случаях, когда заявитель имел заработок, получал стипендию и т.п., необходимо выяснять, была ли помощь со стороны лица, предоставляющего содержание, постоянным и основным источником средств к существованию заявителя (на это обращалось внимание, например, в п. 4 постановления Пленума ВС СССР от 21.06.1985 N 9 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение»).
Особого внимания заслуживает вопрос о том, порождает ли отношения иждивения предоставление помощи в силу принятых на себя обязанностей. Можно согласиться с мнением о том, что в случае принятия такой обязанности по договору (например, брачному, договору ренты и т.д.) не возникает отношений иждивения в аспекте наследования. Такая позиция вполне логична, поскольку договор - отдельный юридический факт, воплощающий волеизъявление сторон и порождающий самостоятельные юридические последствия. Соответственно, постановка вопроса о нахождении на иждивении обоснована, если обязанность по содержанию была обусловлена требованиями закона (например, выплата алиментов) или какими-либо моральными соображениями (т.е. обстоятельствами, которым не придается юридического значения).
В случае призвания к наследованию иждивенцев второй группы правовое значение приобретает дополнительное условие - совместное проживание с наследодателем. Введение этого условия рассматривается доктриной как свидетельство «семейной близости» иждивенца и наследодателя, что, как представляется, позволяет разумно предположить о намерении наследодателя предоставить совместно проживавшему с ним иждивенцу содержание и на случай своей смерти. Совершенно очевидно, что совместное проживание в таком понимании не может служить обоснованием для предоставления нетрудоспособному иждивенцу своего рода социального обеспечения, поскольку нетрудоспособность такого иждивенца - как главное основание для предоставления обеспечения - не может зависеть от места его проживания. В этом контексте как раз раздельное проживание может свидетельствовать о меньшей нуждаемости (с позиций социального обеспечения) иждивенца ввиду наличия у него, по крайней мере, жилой площади.
В литературе отмечается, что формулировка п. 2 ст. 1148 ГК достаточно неудачна, поскольку допускает двоякое толкование. Так, на основе грамматического анализа (соединительный союз «и») можно утверждать, что совместное проживание также должно длиться не менее одного года до даты открытия наследства. Однако если учесть, что все нормы о наследовании по закону должны толковаться буквально, равным образом можно говорить, что в тексте п. 2 ст. 1148 ГК указание на период времени в один год содержится только в отношении нахождения на иждивении.
Представляется, что именно первое толкование отвечает действительному смыслу, поскольку совместное проживание характеризует наличие близких отношений между наследодателем и иждивенцем и в своем роде компенсирует отсутствие кровнородственных. Однако в этом случае возникают уже другие проблемы «технического характера»: должно ли быть совместное проживание непрерывным или могут быть какие-либо периоды отдельного проживания (например, ввиду проведения раздельного отпуска), требуется ли соблюдение формальностей в виде регистрации по месту жительства (представляется, что нет, но тогда очевидны сложности в доказывании факта совместного проживания) и т.п.
Нормы гражданского кодекса, а именно п. 2 ст. 1148 ГК РФ не содержит указаний о том требуется ли формальное подтверждение совместного проживания наследодателя с лицом, находившимся у него на иждивении. В литературе этот вопрос является дискуссионным. Некоторые ученные считают, что совместное проживание не должно быть связано с выполнением каких-либо формальностей (регистрация по месту постоянного или временного проживания), и для призвания нетрудоспособного иждивенца к наследованию кроме фактического его проживания в одном жилом помещении с наследодателем больше ничего не требуется. Противоположный взгляд заключается в необходимости подтверждения факта совместного проживания иждивенца с наследодателем документами об их регистрации на протяжении этого срока по одному месту жительства, думаю с ней следует согласиться, так как без документального подтверждения совместного проживания на практике могут возникнуть ситуации противоправного использования статуса нетрудоспособного иждивенца при наследовании имущества. Фактическое проживание совместно с наследодателем в одном жилом помещении, т.е. проживание, не связанное с выполнением предусмотренных законодательством формальных требований, не может рассматриваться как свидетельство тех или иных намерений наследодателя, как и временное или кратковременное пребывание иждивенца у наследодателя. Для того чтобы проживание давало основание разумно предположить о намерении наследодателя обеспечить иждивенца и на случай своей смерти, это проживание должно быть проживанием юридическим, а не фактическим. Совместное проживание наследодателя с иждивенцем тогда лишь дает основание для призвания последнего к наследованию, когда такое проживание было надлежащим образом оформлено.
Нельзя не упомянуть о сложностях в призвании к наследованию на основании ст. 1148 тех лиц, которые могут наследовать по праву представления - внуков наследодателей и потомков внуков (п. 2 ст. 1142), племянниц и племянников наследодателя (п. 2 ст. 1143) и его двоюродных братьев и сестер (п. 2 ст. 1144). Речь идет о тех случаях, когда такое лицо нетрудоспособно и находилось на иждивении наследодателя, а основания для призвания его к наследованию по праву представления (см. ст. 1146) отсутствуют. В литературе нет однозначного мнения по обозначенной проблеме.
Согласно одной точке зрения так называемые представляющие наследники не являются сами по себе наследниками соответствующей очереди (первой, второй или третьей), поэтому такой наследник при отсутствии необходимых оснований для призвания его к наследованию по праву представления не может быть призван к наследованию только на том основании, что он нетрудоспособен и находился на иждивении наследодателя не менее года до его смерти, т.е. в силу п. 1 ст. 1148. В то же время вполне возможно призвание такого лица к наследованию в соответствии с п. 2 ст. 1148, если этот нетрудоспособный иждивенец не менее года до смерти наследодателя проживал совместно с ним.
Представляется, неудачным утверждение о том, что представляющие не входят в конкретные очереди, так как уже само включение норм о представляющих наследниках в статьи 1142-1144, посвященные соответственно первой-третьей очередям наследников, указывает на то, что данная категория наследников входит в данную очередь. Проанализируем на примере.
Умирает А., после него остаются наследники: родной брат - Б. и внук - С. Как наследуют эти родственники? Ответ очевиден: все наследственное имущество перейдет к внуку - С., хотя он является наследником по праву представления. Это свидетельствует о том, что представляющие являются наследниками соответствующих очередей и в случае отсутствия представляемых имеют приоритет перед наследниками других очередей.
Однако, в литературе есть и иные мнения касательно возможности наследования представляющим по основаниям, определенным ст. 1148 ГК РФ. Так, Ю.К. Толстой считает, что если наследник отвечает обоим основаниям призвания к наследованию то, ему придется сделать выбор в пользу одного из них. Иной подход, по мнению автора, привел бы к не основанному на законе ограничению прав остальных наследников по закону, призванных наследованию. В ряде случаев, наследование в качестве нетрудоспособного иждивенца наследодателя ведет к увеличению наследственной доли, но требует доказывания условий, которыми определено наследование в таком качестве. Правильным видится тот вариант толкования норм закона, при котором указанные лица будут призваны в порядке п. 1 ст. 1148 ГК РФ, за исключением внуков и их потомков (они в качестве нетрудоспособных иждивенцев наследовать не могут ни при каких обстоятельствах).
В связи с последним обстоятельством можно констатировать факт недостаточной проработанности положений ст. 1148 ГК РФ, в силу ее ограниченного действия: внук, входящий в число представляющих наследников, лишен возможности в случае смерти бабушки, либо дедушки унаследовать их имущество как нетрудоспособный иждивенец, если, к примеру, родители внука на момент смерти бабушки живы, но фактически воспитанием своего ребенка не занимались (лишены родительских прав, либо халатно относятся к родительским обязанностям). Тем самым ущемляются права лиц, фактически отвечающих критериям иждивения, однако в силу пробелов в правовой регламентации, не имеющих возможности получить содержание от своих ближайших родственников, что нельзя признать правильным и отвечающим принципам наследственного права. Поэтому следует внести изменения в ответствующую статью Гражданского кодекса РФ для устранения вышеописанных недоработок в правовом регулировании.