Теперь перейдем к анализу понятия нетрудоспособности. Оно является общим критерием призвания к наследованию лиц в порядке ст. 1148 ГК РФ. В Гражданском кодексе РФ это понятие не раскрывается, поэтому в современных условиях его принято определять, основываясь на положениях законодательства о социальном обеспечении, посредством сугубо формальных критериев возраста и состояния здоровья.
Для того, чтобы отнести лицо к категории нетрудоспособного, оно должно отвечать определенным критериям, а именно: к нетрудоспособным можно отнести женщин, достигших 55 лет, мужчин - 60 лет, инвалидов 1, 2, 3 групп (независимо от назначения пенсии по старости или инвалидности), а также лица, не достигшие возраста 18 лет (ст. 9 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» от 17.12.2001 № 173-ФЗ). Подробнее проанализируем каждую из категорий.
В первую очередь хотелось бы сказать о несовершеннолетних, т.е. лицах, не достигших возраста восемнадцати лет. Следует упомянуть в связи с этим, что в настоящее время действует упомянутое выше ППВС СССР от 1 июля 1966 г., в котором разъяснено, что применительно к наследственным отношениям к нетрудоспособным следует относить «лиц, не достигших 16, а учащихся - 18 лет». В этих условиях господствующим в доктрине является мнение о необходимости придерживаться границ трудоспособности, выработанных судебной практикой.
При этом Ю.К. Толстой последовательно выступает за отнесение по аналогии со ст. 1088 ГК РФ к нетрудоспособным - лиц не достигших 18 лет, а учащихся по очной форме обучения - до окончания учебы, но не более чем до 23 лет, «учитывая крайне тяжелое положение молодежи, особенно учащейся, а также высокий процент безработицы среди молодежи». Подобный подход, думается, является оправданным и отвечающим целям, которые преследовал законодатель при наделении указанных лиц наследственными правами, а именно предоставление необходимой социальной помощи и освобождение государства от обременения в дальнейшем содержании лиц оставшихся в трудном материальном положении. В то же время высказываются и возражения против выработанных судебной практикой критериев нетрудоспособности несовершеннолетних. M.Л. Шелютто, ссылаясь на пенсионное законодательство, делает вывод о неприменимости разъяснений Пленума Верховного Суда СССР (как противоречащих законодательству Российской Федерации) и отстаивает необходимость отнесения к нетрудоспособным всех несовершеннолетних, не достигших 18 лет, независимо от того, учатся они по достижении 16 лет в образовательных учреждениях или нет.
По мнению О.Ю. Шилохвоста, в момент принятия указанных разъяснений Пленума Верховного Суда СССР они в части определения нижней границы трудоспособности несовершеннолетних совпадали с одним из условий предоставления пенсии по случаю потери кормильца, которая назначалась членам семьи умершего, не достигшим 16 лет (учащимся - 18 лет). Однако, давая соответствующее разъяснение, Пленум не ссылался на пенсионное законодательство. Пленумом была сформулирована норма, восполнявшая пробел в гражданском законе в части определения понятия нетрудоспособности как основания наследования иждивенцев. С этой точки зрения такое разъяснение представляло положение, применимость которого могла быть поставлена под сомнение только в связи изменением понятия нетрудоспособности в той отрасли законодательства, применительно к которой Пленумом было дано соответствующее разъяснение. Поскольку ГК РФ понятие нетрудоспособности не было установлено, разъяснение высшей судебной инстанции не противоречит гражданскому законодательству, а значит, его применение не может ставиться под сомнение по мотивам «несоответствия законодательству Российской Федерации».
Поскольку справедливость требует отодвинуть нижнюю границу трудоспособности несовершеннолетних иждивенцев, дающей им право на наследование по закону, следует либо внести в гражданское законодательство понятие нетрудоспособности, либо продолжать традицию заимствования понятия нетрудоспособности из других отраслей законодательства, принять соответствующее разъяснение Пленума Верховного Суда РФ.
Далее, к нетрудоспособным принято относить лиц достигших возраста дающего право на получение пенсии по старости (женщины, достигшие 55 лет, мужчины - 60 лет). Эти установленные пенсионным законодательством возрастные границы совпадали с предусмотренными Пленумом Верховного Суда СССР условиями наследования нетрудоспособных иждивенцев. Судебная практика и доктрина признавали одинаковые условия возрастной нетрудоспособности в качестве основания для наследования по закону для всех без исключения лиц, независимо от их права на получение пенсии по старости на льготных условиях, что свидетельствует о том, что эти условия (достижение 55 или 60 лет) приобрели свойство некой определенной объективной характеристики. Наличие такой характеристики позволяет говорить о наследовании нетрудоспособных иждивенцев уже не только как о квазисоциальном обеспечении, но и как об определенной мере восполнения законом предполагаемой воли наследодателя. Нетрудоспособность по возрасту устанавливается по паспорту, свидетельству о рождении и приравненным к нему документам.
Также к этой группе наследников относят инвалидов с детства, инвалидов I, II, III групп, имеющих ограничение способности к трудовой деятельности. Согласно Федеральному закону «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» при назначении трудовой пенсии по инвалидности принимается во внимание группа инвалидности, а не степень ограничения к трудовой деятельности, как это было в ранее действовавшей редакции Закона (в ред. от 30.06.2009 N 142-ФЗ). Критерием для определения первой группы инвалидности является нарушение здоровья человека со стойким значительно выраженным расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению одной из следующих категорий жизнедеятельности или их сочетанию и вызывающее необходимость его социальной защиты: способности к самообслуживанию третьей степени; способности к передвижению третьей степени; способности к ориентации третьей степени; способности к общению третьей степени; способности контролировать свое поведение третьей степени; способности к обучению третьей степени; способности к трудовой деятельности третьей степени. Критерием для установления второй группы инвалидности является нарушение здоровья человека со стойким выраженным расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению одной из следующих категорий жизнедеятельности или их сочетанию и вызывающее необходимость его социальной защиты: способности к самообслуживанию второй степени; способности к передвижению второй степени; способности к ориентации второй степени; способности к общению второй степени; способности контролировать свое поведение второй степени; способности к обучению второй степени; способности к трудовой деятельности второй степени. Критерием для определения третьей группы инвалидности является нарушение здоровья человека со стойким умеренно выраженным расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению способности к трудовой деятельности первой степени или ограничению следующих категорий жизнедеятельности в их различных сочетаниях и вызывающее необходимость его социальной защиты: способности к самообслуживанию первой степени; способности к передвижению первой степени; способности к ориентации первой степени; способности к общению первой степени; способности контролировать свое поведение первой степени; способности к обучению первой степени. Категория "ребенок-инвалид" определяется при наличии ограничений жизнедеятельности любой категории и любой из трех степеней выраженности (которые оцениваются в соответствии с возрастной нормой), вызывающих необходимость социальной защиты.
Некоторое время в доктрине не было единого мнения о том стоит ли относить инвалидов третьей группы к нетрудоспособным. Одни авторы выступали за безоговорочное отнесение их к категории законных наследников, как обладавших лишь частичной трудоспособностью. Другие занимали противоположную точку зрения, потому что за инвалидами третьей группы признавалась возможность подыскать подходящую работу. И с учетом последнего довода налицо вывод о том, что наследование иждивенцами являлось неким суррогатом социального обеспечения.
Окончательное разрешение вопроса о наследственных правах инвалидов третьей группы было дано Пленумом Верховного Суда СССР, разъяснившим, что «к нетрудоспособным следует относить инвалидов первой, второй и третьей групп, независимо от того, назначена ли данным лицам пенсия по старости или инвалидности».
Таким образом, нетрудоспособность по состоянию здоровья стала общим объективным критерием, что получило безоговорочную поддержку в литературе. С устранением сомнений относительно наследственных прав инвалидов третьей группы наследование нетрудоспособных иждивенцев утратило еще один признак, превращавший его исключительно в суррогат социального обеспечения, для которого действительно может иметь значение сохранение у лица частичной или остаточной трудоспособности.
Кроме того, существенным обстоятельством является то, к какому типу относится нетрудоспособность - она может быть как стойкой, так и временной. Судебная практика, поддержанная и исследователями, идет по пути признания права на наследование только за лицами, имеющими стойкую нетрудоспособность. Однако такой подход не всегда оправдан. В частности, речь в данном случае может идти о случаях заболеваний и травм, когда по решению клинико-экспертной комиссии при благоприятном клиническом и трудовом прогнозе в отдельных случаях (травмы, состояния после реконструктивных операций, туберкулез) листок нетрудоспособности может быть продлен до полного восстановления трудоспособности, но на срок 12 месяцев. В законе целесообразно было бы специально предоставить суду право в отдельных случаях, например, устанавливать факт нетрудоспособности не приводящей к инвалидности, но имеющей существенное значение для получения обязательной наследственной доли материально не защищенным лицом.
Гражданское право во всех вышеперечисленных случаях, ориентируется на формальные признаки нетрудоспособности (определенный возраст, инвалидность), исходит из того, что с этими признаками, как правило, связана и фактическая нетрудоспособность, полная или значительная. Такое понимание нетрудоспособности в гражданском праве всегда было уже понятия нетрудоспособности, определяемого критериями, установленными в пенсионном законодательстве. Поэтому судебная практика никогда не признавала нетрудоспособными для целей наследования лиц, имеющих право на получение пенсии по возрасту на льготных условиях (шахтеров, военнослужащих, артистов балета и др.), если к моменту открытия наследства они не достигли общего пенсионного возраста. Этот подход должен быть сохранен и в дальнейшем, несмотря на то, что к настоящему времени границы понятия нетрудоспособности в пенсионном законодательстве, по-видимому, еще более расширились.
Заключение
Подводя итог дипломного исследования, сформулируем несколько выводов обобщающего характера. Следует отметить, что в нынешней ситуации правовое регулирование наследственных отношений при правопреемстве в отсутствие завещания или вопреки ему характеризуется чрезмерным расширением числа очередей наследников - действующий Гражданский кодекс РФ довел число этих очередей до восьми. Одна из основных причин этого состоит в том, чтобы свести к минимуму случаи перехода наследства как выморочного в собственность публичных образований.
При построении очередей законодатель исходил из принципа кровного родства, совершенно игнорируя порой принцип семейной близости. Поэтому следует сказать, что ныне действующий закон абсолютизирует значение кровного родства как фактора, детерминирующего правила о круге законных наследников.
В литературе, как уже отмечалось, высказываются мнения о том, что подобный подход соответствует предполагаемой воле наследодателя, с такой точкой зрения можно согласиться только в части. Такую презумпцию можно установить только в отношении наследников первых трех очередей, хотя в соответствии с действующими положениями Гражданского кодекса к наследованию призываются лица, близкие отношения которых с наследодателем маловероятны или даже совсем исключены (так называемые «Lachende Erben» - «смеющиеся наследники», как говорят немецкие цивилисты). Обосновывать указанные нормативные решения тем, что закон закрепляет господствующие в обществе представления о родственных отношениях и семейной близости, затруднительно по тем же причинам. В силу этого единственным разумным объяснением позиции законодателя может служить его стремление к максимальному сохранению наследственного имущества в частных руках. К тому же тут прослеживается стремление оградить государственную казну от незапланированных расходов, ведь, как известно в состав наследственной массы кроме имущества входят и долги наследодателя, а если оно окажется выморочным то, данные обязанности перейдут к органам публичной власти, которые должны будут их исполнить.
Расширение круга наследников по закону является, с одной стороны, прогрессивным шагом на пути совершенствования регулирования наследственных отношений, поскольку Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. не в полной мере обеспечивал права и законные интересы граждан. Возможность сокращения случаев призвания государства к наследованию при наличии родственников наследодателя в значительной степени способствует становлению гражданского общества в нашей стране, а также укреплению и развитию основных начал гражданского законодательства. Однако, поддерживая идею расширения круга наследников по закону, необходимо отметить, подобное увеличение количества очередей вряд ли оправданно, поскольку наследники даже пятой очереди могут и не догадываться о существовании двоюродных дедушки и бабушки (с которыми они вряд ли имели какие-либо отношения), не говоря уже о наследниках последующих очередей.