НЕОКАНТИАНСТВО П.И. НОВГОРОДЦЕВА: К ПОЛЕМИКЕ НОВГОРОДЦЕВА И САВАЛЬСКОГО
В.Н. Белов Белов Владимир Николаевич, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой онтологии и теории познания Российского университета дружбы народов
Аннотация
В статье приводится анализ одного эпизода из жизни двух российских ученых, а именно дискуссии П. Новгородцева со своим учеником В. Савальским. Вся пикантность эпизода заключена в том, что оба оппонирующих друг другу отечественных мыслителя являлись последователями неокантианского направления в философии, отстаивали концепцию естественного права. Кроме того, приводится развернутая характеристика жизни и творчества малоизвестного философа права Василия Александровича Савальского. Отмечается, что в начале своего научного поиска он стал основным исследователем и критиком учений неокантианцев в России. Во время работы в Варшавском университете В.А. Савальский исследовал проблемы истории и теории государства и права, конституционного права.
Ключевые слова: русское и немецкое неокантианство, философия права, Г. Коген, И. Кант.
Abstract
P.I. NOVGORODTSEV'S NEO-KANTIANISM: NOVGORODTSEV AND SAVALSKIY DEBATE.
BELOV Vladimir Nikolaevich, Doctor of Philosophy, Professor, Head of the Department of Ontology and Theory of Knowledge of the RUDN University.
The paper presents an analysis of one episode from the life of two Russian scientists, namely the discussion between P. Novgorodtsev and his student V. Savalskiy. All the poignancy of the episode lies in the fact that both opposing thinkers had been followers of neokantianism trends in philosophy, and defended the concept of natural law. In addition, a detailed description of life and work of the little-known philosopher of law Vasiliy Alexandrovich Savalskiy is given. It is noted that at the beginning of his scientific search, he became the main researcher and critic of the teachings of neo-kantians in Russia. During his time at the University of Warsaw V Savalskiy studied the problems of history and theory of state and law, constitutional law.
Keywords: Russian and German Neo-Kantianism, philosophy of law, G. Kogen, I. Kant.
Прежде чем обратиться к краткому анализу существа полемики между двумя отечественными теоретиками права, необходимо пояснить, кто такой этот оппонент известного русского философа, правоведа, организатора науки Павла Ивановича Новгородцева. К сожалению, мы до сих пор мало знаем о непростой судьбе и личности оригинального отечественного мыслителя, выпускника юридического факультета Московского университета, ученика Новгородцева - Василия Александровича Савальского. Как мы узнаем из некролога, написанного другом Савальского, Б. Вышеславцевым, В.А. Савальский (1873- 1915) родился на Кавказе, в станице Прохладное Терской области (о родителях его пока выяснить ничего не удалось, но по тому факту, что Василий Александрович почти всю свою жизнь прожил в, мягко говоря, скромных условиях, а часто просто нуждаясь в средствах для пропитания, можно сделать вывод, что они скорее всего рано умерли и были небольшого достатка). Сначала обучался в духовной семинарии Владикавказа, но затем, поставив себе цель поступить в университет, перешел в Кавказскую классическую гимназию, которую окончил в 1895 г. с золотой медалью. В том же году поступив на юридический факультет Московского университета, Савальский и здесь остается одним из лучших студентов. Так, за свое студенческое сочинение «Учение Спинозы о праве и государстве» он получает золотую медаль. О его успехах в учебе и исследовательской работе в стенах университета свидетельствует и тот факт, что в 1899 г. он был оставлен при Московском университете для подготовки к профессорскому званию. Здесь необходимо заметить, что в выборе наставника и учителя Савальский руководствуется уже сложившимися собственными интересами и предпочтениями. Так, несмотря на господствовавшие в конце XIX в. на юридическом факультете позитивистские настроения, он останавливает свой выбор на П.И. Новгородцеве, тогда еще малоизвестном молодом доценте, который придерживался идеалистических взглядов. По установившейся в отечественных университетах традиции начинающий ученый получает возможность отправиться на обучение и исследование за границу; он едет в Гейдельберг, где слушает лекции Куно Фишера и Еллинека.
По возращении в Москву преподавал философию на коллективных курсах воспитательниц и учительниц, а затем руководил практическими занятиями по философии на возродившихся в 1900 г. Высших женских курсах. В 1902 г. Савальский успешно сдал магистерский экзамен и прочел две пробные лекции - «Понятие солидарности у Огюста Конта» и «Положение третьего сословия в идеальном государстве Платона». В 1904 г. стал приват- доцентом Московского университета. В начале 1905 г. получил двухгодичную командировку за границу. Первый год он проводит в Берлине и Фрайбурге, затем едет в Марбург и Галле, откуда возвращается в Москву с материалами для диссертации. В 1908 г. он публикует свою монографию «Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др.», которую в следующем году защищает в качестве диссертации. В 1910 г. Савальский избирается профессором Варшавского университета на кафедру государственного права, на которой и работает вплоть до начала Первой мировой войны. Кроме университета, он преподает также на Высших женских юридических курсах. Сборник своих лекционных курсов он издает в 1912 г. под заглавием «Государственное право общее и русское. Конспект лекций» (на правах рукописи). После эвакуации Варшавы Савальский живет в Москве в семье своего друга К. К. Нофгафта и продолжает, несмотря на болезнь, работать над сочинением, которое начал писать еще в Варшаве: «Государство как предмет возможного опыта». Судя по оглавлению, которое приведено Вышеславцевым, - это фундаментальное сочинение, охватывающее и огромный исторический пласт и проблемы конкретно-содержательного характера, связанные с темами определения понятия, взаимосвязи государства с культурой, правом и нравственностью. Работа над этой книгой была в основном закончена, однако опубликовать ее не удалось. Последовала неожиданная смерть автора от рака, а потом ввиду бурных социально-политических событий в истории России вообще стало не до нее.
Хотелось бы добавить к этим биографическим строкам несколько строк, характеризующих В.А. Савальского как личность, написанных другим его близким другом А. А. Боровым: «Василий Александрович Савальский, безвременно умерший в звании профессора философии права Варшавского университета, как характер был на редкость оригинальным человеком. <...>
Савальский был «божьей милостью» философом, отнюдь не в академическом смысле. Он прошел традиционную школу и был оставлен при университете проф. Новгородцевым за сочинение о Спинозе. Потом он стал угарным кантианцем - о Канте мог говорить с утра до ночи. Мы с Климентовым жестоко дискутировали с ним во имя «экономического материализма». Последующими, значительно слабейшими его симпатиями были неокантианцы - Виндель- банд, Владимир Соловьёв. Последней, но пламенной его любовью была Марбургская школа и особенно глава ее - Г. Коген. Этой школе он посвятил свою диссертацию. С непривычной в университетских кругах смелостью, с искренностью и жаром человека, нашедшего истину, он обрушился в ней на московских кантианцев, в том числе и на своего «учителя» - Новгородцева. Диссертация была пропущена, но «карьера» Савальского испорчена. Последователь «марбургского Канта» на Москву более рассчитывать не мог. Он и Новгородцев обменялись полемическими статьями - Савальский солидно и с достоинством, Новгородцев, задетый в философском генеральстве, без всякого достоинства. И Савальский поехал философствовать в Варшаву. Но здесь его работа продолжалась недолго. В самом начале мировой войны он умер от рака. Смерть его ужасно потрясла его друзей. <...>
Савальский был тяжелодум. Он не сверкал фейерверками мыслей. Реплики собеседников давали ему немалую работу. Он гмыкал, размышлял, заключать не торопился, никогда не позволял обхода темы, фальсификации вопроса. Эвристических рецептов Шопенгауэра не признавал и в шутку. Ко всему подходил по существу и каждый вопрос решал по своему a'fond. Его окончательные приговоры были всегда оригинальны, глубоки, изящны. Он в полной мере обладал искусством тонкой, исчерпывающей формулировки. И главное, был не только философ, но поэт. Философская проблема была для него лирической поэмой. И только когда он осваивал до конца ее - тональность, ее ритм, он, точно порывом вдохновения, высказывал свое слово в безупречно-точной форме. Он был влюблен в «гений» философии, и его чувствительность была огромна. Кладбище, базар, качели, проститутка - они мгновенно заряжали его мозг, и самые стертые привычные явления вырастали вдруг в проблемы, которые он тут же важно, почти торжественно пытался разрешать. По части тем напоминал он Зиммеля, превосходившего его талантом и еще более творческой производительностью. Очень хорошо и метко определил его способность философствования - везде, всегда и по каждому предмету - один из его друзей, назвав его Сократом. В Савальском, действительно, было нечто от греческого философа, не нуждавшегося ни в магистерских экзаменах, ни в диссертациях, чтобы стать философом» Цит. по: Рябов П. В. Российское кантианство и неокантианство начала ХХ века в неопубликованных мемуарах А. А. Борового // Кантовский сборник. 2010. № 4. С. 99..
«Савальский был тяжелодум», но настойчивым и последовательным в поисках ответов на мучавшие его и его современников вопросы. Причем эти поиски были нацелены на поиск ответов, включенных в единую систему гуманитарной науки, которая в своей целостности и фундаментальности охватывала бы все сферы индивидуального и социального бытия человека. Метафизические системы не могли здесь удовлетворить его пытливый ум своим отсылом к основаниям, в которых прекращает работу критическая мысль и никакие рассуждения уже ничего не дадут, в них можно только верить. И какими же были его научный восторг и вдохновение, когда он обнаруживает такую открытую критическую систему в марбургском неокантианстве и особенно в построениях главы этой школы - Германа Когена. В этой системе он открывает новаторские, продуктивные идеи, сохраняющие дух критической философии Канта и в то же время развивающие ее не в сторону объективно-метафизического идеализма Гегеля или субъективно-метафизического идеализма Фихте, но в сторону более выверенной и понятной ее приложимости к истории, государству и праву. С этого времени Савальский становится апологетом марбургской школы неокантианства, что в определенном смысле мешало воспринимать философские построения ее основных представителей с достаточной степенью самостоятельности и критичности, на что как на главный недостаток в исследованиях отечественного ученого указывали и некоторые его критики, в частности П. И. Новгородцев, Б. В. Яковенко, Б. А. Фохт. Он был весь захвачен перспективой создания единой системы гуманитарных наук по схеме теории естественных наук, которая в наиболее разработанном и совершенном виде содержалась в «Критике чистого разума» Канта.
«Савальский был тяжелодум» и долго готовил свои исследования для публикации. Поэтому их и не так много, можно сказать, что даже мало. В период подготовки своего главного опубликованного труда, магистерской работы «Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др.» (второй том которой так и не был написан), у Савальского вышло лишь несколько кратких критических обзоров русских и зарубежных авторов, занимающихся проблемами философии права. Здесь обращает на себя внимание статья «Введение в философию права», напечатанная в журнале «Критическое обозрение» за 1907 г. Сравнительно небольшая статья содержит емкий и глубокий анализ 11 объемных исследований на русском и немецком языках. Савальский проводит классификацию анализируемых работ по принципу принадлежности концепций их авторов той или иной школе философии права. Меньше всего его интересуют позитивистские теории права, ввиду того что их несостоятельность уже ясно продемонстрирована в критике отечественных мыслителей Соловьева и Чичерина. Поэтому внимание Савальского привлекают те концепции, которые включают в свой теоретический арсенал идеи теории естественного права. Среди таковых, по его мнению, следует выделить переходные концепции, которые демонстрируют положительную динамику своей эволюции от теории позитивизма к учениям школы естественного права. К ним Савальский относит правовые концепции Еллинека, Менгера, Петражицкого и Хвостова. И среди концепций естественного права отечественный философ отмечает неоднородность, которая позволяет ему разделить их на метафизические и критические.
К метафизическому варианту концепции естественного права Савальский относит позиции в философии права Соловьева, Чичерина и Е. Трубецкого. В заслугу этого подхода он определяет возобновление дискуссии вокруг проблем соотношения права и нравственности.
Однако наибольший интерес для него представляют концепции естественного права, которые в правовой теории стремятся провести кантовскую установку освобождения правовых понятий и идей от метафизики и мистики. Напоминая о том, что немецкое неокантианство, продолжающее традиции трансцендентального философствования, неоднородно и представлено двумя крупнейшими школами - баденской и марбургской, - Савальский настаивает на том, что баденский вариант неокантианства, а соответственно и правовые концепции, базирующиеся на философских учениях Виндельбанда и Риккерта, в своем развитии критической философии Канта попадают в ловушку психологизма. В решении этической проблематики данное направление предпочитает ориентироваться на философию Фихте, что заключает в себе опасность рецидива метафизики и психологизма. Не лишены указанного недостатка, по мнению Савальского, и правовые концепции известных отечественных теоретиков права П. Новгородцева и Б. Кистяковского. Вот что он, в частности, пишет по поводу просчетов своего учителя П.И. Новгородцева: «В целом ряде положений, что «нравственное начало не подлежит критике и обоснованию», что вещь в себе существует как ens realis и причина умопостигаемого характера, что генетический и систематический методы движутся по типу двух параллельных плоскостей, что основополагающее понятие в моральном учении Канта составляет категорический императив, что это учение есть индивидуализм и формализм и проч., - во всех этих положениях автор не защитил свою критическую философию от прямо противоположных утверждений критической же философии марбургской школы. Указанная сторона критической философии Новгородцева нуждается, очевидно, в восполнении» Савальский В. А. Введение в философию права // Критическое обозрение. Вып. 5. 1907. С. 11..
Более выверенной в части решения логической и этической проблемы кантовской философии Савальский полагает позицию немецкого теоретика права, ученика Г. Когена и П. Наторпа - Р. Штаммлера. Но и его подход к обоснованию закономерности правопорядка отечественный автор считает не до конца выдержанным в духе марбургской школы неокантианства. Вместо того чтобы природному началу с его причинной закономерностью полагать начало культурное и считать логикой культуры этику, Штаммлер вводит понятие социального бытия с его целеполагающей закономерностью и соответственно логикой наук о духе предполагает считать некую науку о целях.
Какой же позитивный вывод может быть сделан из всей этой критики многочисленных концепций в философии права и если ли вообще возможность такого вывода, то есть существует ли в принципе философское учение, позволяющее избежать крайностей метафизики и психологизма, с одной стороны, и все-таки претендующее на построение завершенной в своем формально-теоретическом каркасе - но не закрытой - системы философии права, с другой стороны? Савальский утвердительно отвечает на данный вопрос. Такая непротиворечивая концепция философии права, сохраняющая дух кантовского критицизма, но развивающая кантовскую практическую философию в сторону разрешения ее противоречий дуализма и формализма, предложена в этике чистой воли Германа Когена (здесь имеется в виду не только сама работа Когена «Этика чистой воли», но и работы марбургского неокантианца по логике чистого познания, эстетике чистой воли и философии религии в части их этической составляющей).
Что он имел в виду под таким громким заявлением, В.А. Савальский поясняет в своем фундаментальном исследовании, посвященном философии права марбургской школы. философ право неокантианец савальский
Решающей для судьбы когеновского учения о праве в России оказалась полемика вокруг магистерской монографии В.А. Савальского Показательным для отношения отечественных исследователей к марбургской школе является тот факт, что монография Савальского «Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др.» оказалась единственной монографией об этой школе неокантианства на русском языке в первой половине ХХ в. и рецензии на нее П.И. Новгородцева. Та уничижительная критика, которой мэтр подверг эту работу, не оставляла шансов ее автору для продолжения исследования философии права марбургского неокантианства. Фирменный разнос, который учинил авторитетный представитель русской философии права своему молодому коллеге, ставил, что называется, крест на возможности обстоятельной и результативной дискуссии по реальным проблемам в рамках трансцендентальной философии и на оригинальных и продуктивных решениях этих проблем в рамках когеновской системы трансцендентальной философии. Следует сразу сказать, что Новгородцев в своем неприкрыто враждебном отношении к монографии Савальского продемонстрировал нелучшие как человеческие, так и профессиональные качества. Создается стойкое убеждение в том, что агрессивно-негативный пафос философа был обусловлен критической в целом позицией Савальского в отношении своего учителя. Творческие пути двух русских мыслителей очевидно расходятся, но вместо того, чтобы попытаться понять этот свершившийся после выхода монографии факт, Новгородцев принимает решение уничтожить своего ученика, что ему и удается сделать. Не спасли Савальского и положительные в целом рецензии некоторых других отечественных авторов На работу Савальского с «положительными и нейтрально-положительными рецензиями и отзывами выступили русские марбуржцы (Фохт, Саккетти, Вышеславцев) и философы, симпатизирующие Марбургской школе (Яковенко)» (см.: Дмитриева Н. А. Русское неокантианство: Марбург в России. Историко-философские очерки. М., 2007. С. 213). Так, в частности, Борис Фохт оценил работу Савальского как первую попытку «подвергнуть обстоятельному исследованию целый ряд важнейших философских проблем в той их форме, как они ставятся и разрешаются в произведениях представителей различных направлений неокантианского движения и прежде всего в трактатах главы и родоначальника всего этого движения, Германа Когена» (см.: Фохт Б. А. В. А. Савальский. Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др. Т. 1. М., 1908. VII + 360 // Критическое обозрение. М., 1909. Вып. 2. С. 73--74)., не имевших, к сожалению, такого авторитета в научных кругах России, который имел П. И. Новгородцев.