На самом деле, когда Коген говорит об ориентировании этики в юриспруденции, то следует подразумевать, согласно Савальскому, две необходимые коннотации: во-первых, необходимо всегда иметь в виду логику и, во-вторых, взаимообразность в данном ориентировании - как этика ориентирована в юриспруденции, так и юриспруденция ориентирована в этике. Подобная системность и взаимообразность демонстрируется и доказывается Савальским постоянно. В частности, образование юридических понятий относится к телеологическому способу образования понятий. Доказательство этого лежит в проблеме научной этики, ориентированной на логику и юриспруденцию. В свою очередь, категории юриспруденции точнее и полнее могут раскрыть основные моральные понятия, такие как моральный закон, действие, чистая воля, субъект, лицо, отношение. Эти понятия являются как понятиями этики, так и понятиями юриспруденции.
Поскольку основная задача критической философии в юриспруденции - освобождение юридических понятий от метафизики и психологии, а таковое происходит, если мы ориентируем их в этике и логике, то обращение Савальского к критике психологической концепции права Петражицкого выглядит вполне обоснованным. Прежде всего, он подтверждает, что юридическая проблема формулируется как проблема юридического опыта. Последняя, в свою очередь, сосредотачивается на двух вопросах: что такое юридическая реальность и что такое юридическая закономерность. Главные постулаты теории Петражицкого таковы: «Правовое явление находится там и только там, где оно психически переживается...» Савальский В. А. Основы философии права в научном идеализме. С. 289.. В своем выборе Петражицкий оказался перед дилеммой: «Правовая действительность есть или предметы внешнего мира, или психические акты. Правовая действительность не есть предметы внешнего мира.. Следовательно, правовая действительность есть психические акты» Савальский В. А. Основы философии права в научном идеализме. С. 291..
По мнению Савальского, в отличие от Петражицкого, осознанно погрузившего правовую сферу в психологию, Коген для решения проблемы юридической реальности предлагает очень удачное понятие - понятие действия, которое преодолевает смешение генетического и систематического методов, индивидуального и трансцендентального сознания, неизбежное в психологическом методе.
Продолжая анализировать ход мысли Когена, Савальский обращает внимание на то, что юридическая реальность - это всегда реальность отношения, а юридическое отношение - это отношение двух воль. Причем правовое отношение нельзя квалифицировать по закону причинности, поскольку оно «стоит не под знаком причинности, а под знаком телоса» Савальский В. А. Основы философии права в научном идеализме. С. 298..
Правовое отношение мыслимо только между субъектами. Поэтому априори для субъекта права требуется Другой. В понятии субъекта как созидающего самосознание через Другого сходятся этика и юриспруденция и через него раскрывается методологическая сторона философии права.
Чистая воля, в отличие от мышления и желания, безобъектна. Таким образом, различие логики от этики кроется в том, что проблема логики есть предмет познания, а предмет этики - субъект, самосознание. Другой есть созидающее начало Я. Самосознание обусловлено сознанием Другого, и именно здесь Савальский видит поворот этики от теологии к юриспруденции. «Поэтому и действие, - заключает он, - есть не что иное, как самораскрытие воли к самости; созидание самосознания, самосознание чистой воли» Савальский В. А. Основы философии права в научном идеализме. С. 305..
Содержание теории юридического опыта остается неполным без рассмотрения проблемы государства. Поэтому Савальский останавливается на интерпретации и объяснении тех рассуждений Когена, которые посвящены решению проблемы государства. Отечественный автор обращает внимание на то, что теория критического идеализма рассматривает государство не с генетической, но систематической точки зрения, не в причинном ряду событий, но под знаком телоса. Понятое таким образом государство должно быть представлено как определенная форма общения.
Данное утверждение Савальского вызвало возражение со стороны Новгородцева. Последний настаивает на том, что Савальский искажает действительную мысль Когена о соотношении государства и индивида: если у Савальского центр тяжести перенесен в личное моральное творчество, у самого Когена «он лежит в руководящем значении идеи государства» Новгородцев П. И. Русский последователь Г. Когена. С. 660.. Однако Савальский справедливо полагает данные обвинения не соответствующими действительности, поскольку эти два суждения, а именно личное моральное творчество и руководящая роль идеи государства, находятся не в состоянии противоречия, а в состоянии взаимодопол- нительности. Для моральной воли индивида, как и для его мышления, согласно Когену, не нужны никакие иные начала, кроме самой воли и самого мышления. Идея государства задает творческому началу человеческой воли вектор ее творчества. Савальский подчеркивает ту очевидную для него мысль Когена, что моральное творчество индивида «должно двигаться в направлении созидания совершенного государства через реформы и вообще через справедливое законодательство. Моральное творчество должно идти и стремиться не к устранению правового порядка, и не к замене его каким-то другим, вне правовым, а к улучшению правового порядка, к его «идеализации», т.е. к реализации в нем нравственной идеи» Савальский В. Ответ проф. Новгородцеву. С. 366--367..
Таким образом, в своей работе Савальский стремился представить философскую позицию Германа Когена как самую выверенную, последовательную и продуктивную систему трансцендентального идеализма. Эта система стала фундаментальным открытием Канта, однако в силу разного рода причин она осталась у него принципиально не доработанной, именно в философско-методологической, то есть трансцендентальной, ее части. Наиболее очевидными чертами такой незавершенности - в данном случае следует вести речь о незавершенности кантовской системы, а не об ее открытости, - которые оказались, что называется, камнем преткновения для всех последующих исследователей трансцендентальной философии, приводящим к ошибочным размышлениям и субъективным интерпретациям, стали пресловутая вещь в себе (или вещь сама по себе), точнее ее трансцендентность по отношению к тому, что она и начинает, то есть процессу познания, и оторванность этики от реальной научной почвы, то есть, по сути, ее не научный, а субъективно-произвольный характер. И если в логике мышления «несовершенность» кантовской интерпретации вещи в себе еще не так принципиальна и трагична, то в этике она, в совокупности с отсутствием научного аналога математики для логики, приводит к неисправимым последствиям для всей кантовской системы, показателем чего и стала философия Фихте.
Поэтому Канта необходимо понимать исключительно системно, иначе рецидивы позитивизма (материализма), с одной стороны, и фихтеанства - с другой, неизбежны, о чем свидетельствует развитие всей послекантовской философии. Подход Германа Когена, на что Савальский в своей работе сделал особый акцент, отличается ото всех прочих интерпретаций Канта наибольшей системностью, что, ввиду выявляемой в таком подходе очевидной и уже непоправимой внутри кантовской системы коррозии, ведет к пересозданию всей системы трансцендентальной философии.
Следует отметить и то, что все основные недостатки фундаментального исследования Василия Савальского так или иначе связаны с тем, что, рассматривая философскую систему главы марбургской школы неокантианства, он ввиду отсутствия еще у самого Когена заключительной части его системы, а именно философии религии, не смог верно представить во всем его противоречивом объеме два центральных понятия как этической, так и религиозной части систематических построений марбургского неокантианца, а именно понятия Бога (идею Бога) и человека (индивида).
Индивид становится юридическим лицом, то есть растворяется в юридической реальности и юридических отношениях, следовательно, теряет свои чисто индивидуальные, самостные черты. Но что это за самость, индивидуальность? Как ее понять, а тем более описать? Средств науки здесь явно недостаточно, она всегда будет оперировать неким обобщающим образом (понятием) человека. Именно поэтому Коген обращается в зрелом периоде своего творчества к исследованию феномена религии и открывает индивида как единственного через его греховность и корреляцию с единственным Богом в «Religion der Vernunft aus den Quellen des Judentums». Как верно подмечает А. Пома, как раз «в этом состоит «триумф религии», дополняющий триумф этики и не противоречащий ему: в понимании индивидуума как рационального бытия, а значит, бытия нравственного, поскольку он индивидуален, а не просто причастен человечеству, а значит, во внесении особого богатства индивидуума в процесс реализации человечества» Пома А. Критическая философия Германа Когена. М., 2012. С. 267..
Библиография
1. Дмитриева Н. А. Русское неокантианство: Марбург в России. Историко-философские очерки. - М., 2007. - 512 с.
2. Новгородцев П. И. Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба: опыт характеристики основ школы Савиньи в их последовательном развитии. - М., 1896. - 238 с.
3. Новгородцев П. И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. Два типических построения в области философии права. - М., 1901. - 248 с.
4. Новгородцев П. И. Нравственный идеализм в философии права (К вопросу о возрождении естественного права) // Проблемы идеализма. - М., 1902. - С. 236- 296.
5. Новгородцев П. И. Русский последователь Г. Когена // Вопросы философии и психологии. - 1909. - № 99. - С. 636- 662.
6. От редакции // Логос. - 1910. - Книга первая. - С. 1- 9.
7. Петражицкий Л. И. Введение в изучение права и нравственности. - СПб., 1905. - 271 с.
8. Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности: в 2 т. - СПб., 1907. - Т. 1. - 308 с., Т. 2. - С. 309- 656.
9. Пома А. Критическая философия Германа Когена. - М., 2012. - 319 с.
10. Рябов П. В. Российское кантианство и неокантианство начала ХХ века в неопубликованных мемуарах А. А. Борового // Кантовский сборник. - 2010. - № 4. - С. 97- 104.
11. Савальский В. Ответ проф. Новгородцеву // Вопросы философии и психологии. - 1910. - № 105. - С. 341- 382.
12. Савальский В. А. Введение в философию права // Критическое обозрение. - 1907. - Вып. 5. - С. 6- 13.
13. Савальский В. А. Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др.- М., 1908. - Т. 1. - 360 с.
14. Фохт Б. А. В. А. Савальский. Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др. Т. 1. М., 1908. VII + 360 // Критическое обозрение. - М., 1909. - Вып. 2. - С. 66- 74.
15. Cohen H. Ethik des reinen Willens. - 2. Aufl. - Berlin, 1907. - 679 S.
References
1. Dmitrieva N.A. Russkoe neokantianstvo: Marburg v Rossii: istoriko-filosofskie ocherki [Russian Neo-Kantianism: Marburg in Russia. Historical and philosophical essays]. M., 2007. 512 p.
2. Novgorodtsev P.I. Istoricheskaya shkola yuristov, ee proiskhozhdenie isudba: opyt kharakteristiki osnovshkoly Savini v ikh posledovatelnom razvitii [Historical school of lawyers, its origin and destiny: experience of the characteristics of the basics of the Savigny school in their consistent development]. Moscow, 1896. 238 p.
3. Novgorodtsev P.I. Kant i Gegel vikh ucheniyakh o prave i gosudarstve. Dva tipicheskikh postroeniya voblasti filosofii prava [Kant and Hegel in their doctrines on law and state. Two typical constructions in the field of philosophy of law]. Moscow, 1901. 248 p.
4. Novgorodtsev P.I. Nravstvennyy idealizm v filosofii prava (k voprosu o vozrozhdenii estestvennogo prava) [Moral idealism in the philosophy of law (on the revival of natural law)]. Problemy idealizma [Problems of idealism]. Moscow, 1902. Pp. 236- 296.
5. Novgorodtsev P.I. Russkiy posledovatel G. Kogena [Russian follower of G. Cohen]. Voprosy filosofiiipsikhologii [Questions of philosophy and psychology]. 1909. No. 99. Pp. 636- 662.
6. Ot redaktsii [Editorial Note]. Logos Publ. 1910. Kniga pervaya [Book one]. Pp. 1- 9.
7. Petrazhitskiy L.I. Vvedenie v izuchenie prava i nravstvennosti [Introduction to the study of law and morality]. St. Petersburg, 1905. 271 p.
8. Petrazhitskiy L.I. Teoriya prava i gosudarstva v svyazis teoriey nravstvennosti: v 2 t. [Theory of law and state in connection with the theory of morality: in 2 vol.]. St. Petersburg, 1907. Vol. 1. 308 p., Vol. 2. Pp. 309- 656.
9. Poma A. Kriticheskaya filosofiya Germana Kogena [Critical philosophy of German Cohen]. Moscow, 2012. 319 p.
10. Ryabov P.V. Rossiyskoe kantianstvo i neokantianstvo nachala XX veka v neopublikovannykh memuarakh A.A. Borovogo [Russian Kantianism and Neo-Kantianism of the early 20th century in the unpublished memoirs of the A.A. Borovoy]. Kantovskiy sbornik [Kant's collection]. 2010. No. 4. Pp. 97- 104.
11. Savalskiy V. Otvet prof. Novgorodtsevu [Response to Prof. Novgorodtsev]. Voprosy filosofii i psikhologii [Questions of philosophy and psychology]. 1910. No. 105. Pp. 341- 382.
12. Savalskiy V.A. Vvedenie v filosofiyu prava [Introduction to the philosophy of law]. Kriticheskoe obozrenie [Critical review]. 1907. Vol. 5. Pp. 6- 13.
13. Savalskiy V.A. Osnovy filosofii prava v nauchnom idealizme. Marburgskaya shkola filosofii: Kogen, Natorp, Shtammler i dr. [Fundamentals of the philosophy of law in scientific idealism. Marburg school of philosophy: Cohen, Natorp, Stammler et al.]. 1908. Vol. 1. 360 p.
14. Fokht B.A. V.A. Savalskiy. Osnovy filosofiiprava v nauchnom idealizme. Marburgskaya shkola filosofii: Kogen, Natorp, Shtammler i dr. [V.A. Savalskiy. The Foundations of the philosophy of law of scientific idealism. Marburg school of philosophy: Cohen, Natorp, Stammler, et al.]. Vol.1. Moscow, 1908. VII + 360. Critical review. Moscow, 1909. Vol. 2. Pp. 66- 74.
15. Cohen H. Ethik des reinen Willens. 2. Aufl. Berlin, 1907. 679 p.