Международный гуманитарный университет
«Неоконченная диссертация» Бориса Михайлова: структурно-нарративный анализ фотосерии
Наталья Б. Чех
Аннотация
В статье рассматривается социокультурный контекст художественного творчества Б. Михайлова в первой половине 1980-х гг. Проанализированы философские высказывания в фотосерии «Неоконченная диссертация». Выявлены и проанализированы философские основания художественного творчества Б. Михайлова. Выявлены основные эстетические принципы художественного творчества и художественные приемы Б. Михайлова.
Для Б. Михайлова 1970-1980-е годы были попыткой вывести фотографию различными способами в поле культуры с помощью вирирования, раскраски, работы с текстами, метода параллельных ассоциаций и др. Стремление к разрушению (деконструкции) традиционной художественной формы посредством различных художественных приемов приводит к созданию Б. Михайловым концепции «новой фотографичности», а также первых рукодельных альбомов - «книг художника».
Источниковой базой данного исследования являются фотосерии Б. Михайлова, представленные в виде фотокниг, архивные документы, а также записи биографических интервью, опубликованные в специализированных масс-медиа, исследующих теорию и историю культуры.
Структурно-нарративный анализ в качестве методологии исследования может быть использован для анализа и интерпретации художественных нарративов, в том числе фотосерий. Содержание фотосерии, выраженной в форме философского нарратива, всегда является философским. Однако фотосерия может не иметь структуры нарратива.
Ключевые алова: фотосерия, философема, философский нарратив, диалектика, философская антропология, моральная философия, эстетика постмодернизма, континуальность, дискретность
“Unfinished dissertation” by Boris Mikhailov:
structural and narrative analysis of the photo series
Natalia B. Chekh
International Humanitarian University,
Odessa, Ukraine,
Abstract
The article considers the socio-cultural context of the art works of B. Mikhailov in the first half of the 1980s. The philosophical statements in the photo series “Unfinished dissertation” were analyzed. The philosophical foundations of the art work of B. Mikhailov were revealed and analyzed. The basic aesthetic principles of artistic creativity and artistic techniques of B. Mikhailov were revealed.
For B. Mikhailov, the 1970-1980s were an attempt to bring photography in various ways to the field of culture using viriating, coloring, working with texts, the method of parallel associations, etc. The desire to destroy (deconstruct) the traditional art form through various artistic techniques lead to the creation by B. Mikhailov of the concept of “New Photographicity”, and also the first handmade albums - “artist's books”.
The source base of this research is the photo series of B. Mikhailov, presented in the form of photo books, archival documents, as well as recordings of biographical interviews published in specialized media that study the theory and history of culture.
Structural-narrative analysis as a research methodology can be used to analyze and interpretation artistic narratives, including photo series. The content of a photo series expressed in the form of a philosophical narrative is always philosophical. However, a photo series may not have a narrative structure.
Keywords: photo series, philosophical statement, philosophical narrative, dialectics, moral philosophy, philosophical anthropology, aesthetics of postmodernism, continuity, discreteness
Иногда мне кажется, что я ничего не вижу, кроме смысла.
[Mikhailov 1998, р. 175]
Творчество представителя неофициальной культуры Советского Союза второй половины XX в. Б. МихайловаБорис Андреевич Михайлов родился 25 августа 1938 г. в Харькове, УССР. С 1997 г. по настоящее время Б. Михайлов проживает в Германии. оказало значительное влияние на формирование современного фотографического движения в Украине [Чех 2019, Mironenko 2017]. На сегодня он является наиболее признанным украинским фотографом в мировом художественном сообществеСм. каталоги выставок Б. Михайлова за рубежом:
Mikhailov, B, Kцlle, B., Kuzma, M. und - and Tupitsyn, V. Boris Michajlov - Boris Mikhaylov. Mit Beitrдgen - With Contributions by Brigitte Kцlle, Marta Kuzma, Victor Tupitsyn und - and Boris Michajlov - Boris Mikhaylov, by Kцlle, B. (ed.). Stuttgart: Oktagon, 1995. 175 p.;
Mikhailov, B. and Tupitsyn, V. Boris Mikhailov - Michailov: Les Mise-rables / About the World / Uber die Welt by Boris Mikhailov and Victor Tupitsyn. Hannover: Sprengel Museum Hannover, 1998. 252 p.;
Mikhailov, B. and Williams, G. Phaidon 55S. London: Phaidon Press, 2001.
128 p.;
Mikhailov, B., Kabakov, I., Tupitsyn, M. and Tupitsyn, V. Verbal Photography: Ilya Kabakov, Boris Mikhailov and the Moscow Archive of New Art. Porto: Porto Museu Serralves, 2004. 247 p.;
Mikhailov, B. Boris Mikhailov. Time is out of Joint. Berlin: Distanz, 2012. 176 p.;
Mikhailov, B., Knape, G. and Groys, B. Boris Mikhailov: The Hasselblad Award 2000. Zьrich: Scalo Verlag Ac, 2001. 144 p.. Основной художественной формой и способом репрезентации творчества Б. Михайлова является фотографическая серия (далее - фотосерияФотосерия - ряд фотографических изображений, сгруппированных по одному (или более) объединяющему признаку, например время, про-странство (место), качество, количество и др.). Визуальный язык Б. Михайлова начал формироваться, согласно О.Л. СвибловойСм.: Пресс-релиз к выставке Б. Михайлова «Исторические инсинуа-ции» (2008), ЦСИ «Винзавод», Москва, Россия., с 1966 г. Знакомство с И. Кабаковым в Центре технической эстетики в ноябре 1981 г. (выставка «Возможности фотографии») [Михайлов 2014] и общение с художниками Московского концептуального круга в 1980-е гг. создали новые гносеологические предпосылки для творчества Б. Михайлова.
Целью данного исследования является анализ и интерпретация философских высказываний (философем) Б.А. Михайлова в «Неоконченной диссертации» - одной из самых известных фотосерий, созданных в 1980-е гг. В статье В.А. Песоцкого «Философема в структуре философского знания: опыт классификации философем» было дано определение философемы и выявлены основные содержательно-сущностные признаки этого понятия. «Философема - один из продуктивных видов взаимодействия философского и нефилософского знания» [Песоцкий 2016, с. 33]. Опираясь на исследования В.А. Песоцкого, мы рассматриваем философему как гносеологический принцип (предпосылку познания) в гуманитарных дисциплинах, выраженный в виде философского суждения, философской концепции (умозаключения) либо философской системы (доказательства). Философский нарратив есть философема, которая имеет структуру нарративаЦеленаправленный методологический анализ конструкта «Фило-софский нарратив» был проведен автором данного исследования в ру-кописи на соискание ученой степени магистра философии (см.: Чех Н.Б. Філософські наративи в фотографічних серіях Бориса Михайлова, Одеський національний університет, Одеса, 2018).. Структура философского нарратива определена нами ранее как взаимосвязь пяти элементов (по К. Бёрку): «Агента», «Окружения», «Цели», «Действия», «Инструмента» и «Философского вопроса» либо «Философской проблемы». Содержание фотосерии, выраженной в форме философского нарратива, всегда является философским. Однако фотосерия может не иметь структуры нарратива.
Еще Жан-Поль Сартр в своей биографии («World», 1964) отмечал, что человек живет в окружении персональных историй и историй других людей. Согласно Дж. Брунеру, рассказчик (нарра- тор) «рассматривает всё, что с ним случается, в терминах этих историй». В повествовании персональные истории рассказчика должны сочетаться с жизненными историями других людей, разделять некоторую «глубинную структуру» о сущности жизни. В противном случае между рассказчиком и слушателем (зрителем, читателем) может возникнуть отчуждение. История собственной жизни - это «привилегированный, но и проблемный нарратив» [Bruner 2004,
p. 693]. В нем нарратор и центральная фигура нарратива являются одним и тем же лицом«Такая рефлексивность создает дилемму. Критик Пол де Ман (Paul de Man) говорит об “обезличивании” (defacement), которое накладывает на себя обращение к самому себе, для создания, как он выразился, “памят-ника” (a monument). Другой критик называет непреодолимой ошибкой нарратора автобиографии оценку его действий с точки зрения намерений, когда, на самом деле, они могли бы быть рассмотрены совершенно иначе. В любом случае, рефлексивность само-нарратива (self-narrative) ставит проблемы глубокого и серьезного характера, выходящие за пределы ве-рификации, за пределы аспекта неопределенности (само повествование о себе искажает то, что мы имеем в виду), за пределы “рационализации”» [Bruner 2004, p. 693]..
Б. Михайлов обращается к жанру «истории собственной жизни» в фотосериях: «Сюзи и другие»7 (1960 - конец 1970-х гг.), «Неоконченная диссертация» (1984-1985), “Boris Michailow: Дussere Ruhe (Drucksache N.F. 4)”8 (2O0O), “Look at me, I look at water...”9 (1998-2000), «Футбол» (2002), “Boris Mikhailov: German Portraits: Braunschweig”10 (2010), “Boris Mikhailov. Diary”11 (2016) и др. В этих сериях Б. Михайлов как бы пытается применить критерии правильности к отчету о собственной жизни, выявить границы допустимого в «граж-данском поиске», опираясь прежде всего на «архаическое» право, в котором его миропорядок (космос) соотносится не с отдельным индивидом, а миропорядком группы - семьи, рода и города. Дж. Брунер в статье «Жизнь как нарратив» отмечает, что единственным критерием «правильности» может быть ответ на вопросы: «Охватывает ли история жизни события жизни? но что такое охват? не важны ли также пропуски? Все верификационные критерии становятся ненадежными, и мы в самом деле не можем судить о правильности единственного по адекватности описания» [Bruner 2004, р. 694].
В интервью с Е. Викулиной Б. Михайлов говорит о том, что создание серии «Неоконченная диссертация» (1984-1985) стало «концом проектов», результатом творческого поиска предыдущих лет.
Началась эпоха Андропова, напряженное время. Стало неинтересно снимать уже обнаженное тело, потому что это оказалось далеко позади, так как не относилось к советской жизни, к нашему существованию. Моя жизнь была другой, и ее хотелось запечатлеть, но этой жизни См.: Mikhailov B. Suzi et Cetera. Kцln: Walther Kцnig Verlag, 2007.
208 p. См.: Mikhailov B. and Achenbach M. Boris Michailow = Boris Mikhailov: Дussere Ruhe (Drucksache N.F.4). Dьsseldorf: Richter Verlag, Kunsthalle Zu Kiel, 2000. 87 p. См.: Mikhailov B. Look at Me, I Look at Water... Or Perversion of Repose. Gцttingen: Steidl Verlag, 2004. 132 p. См.: Mikhailov B. and Schube I. Boris Mikhailov: German Portraits: Braunschweig. Gцttingen: Steidl Verlag, 2010. 272 p. См.: Mikhailov B. Diary. Kцln: Walther Kцnig Verlag, 2016. 430 p. было слишком много, ее следовало упаковать, и упаковкой стала игра с текстами. Я уже узнал Кабакова, который сделал сопровождающий текст частью произведения. Это не его изобретение, уже весь мир этим занимался. Мне сразу понравились его работы. Можно сказать, что они на меня повлияли. Ты берешь что-то, но не знаешь, почему ты берешь, в этом сложно дать отчет. Должны быть внутренние установки, предпосылки, тогда они соединяют тебя с теми или другими. В принципе, и Булатов влиял, все потихоньку влияли, и они влияли друг на друга. Но Кабаков дал отношение анонимности, а у других было важно индивидуальное. Для меня стало важным анонимное, соотношение личного и анонимного. Начались игры с тем, что еще можно сделать. На что фотографу можно опереться? Русские художники опирались на икону, а я - на домашнюю фотографию, которую брал у других из их семейных альбомов и потом раскрашивал. Так я получил одновременно и среднего человека, и домашнюю фотографию12.
Б. Михайлову больше был не интересен «средний человек». Ему становится интересным отразить свою жизнь, ответить на вопрос: «Кто я такой?». Здесь вспоминаются слова Сократа: «Я никак еще не могу, согласно дельфийской надписи, познать самого себя. И, по-моему, смешно, не зная пока этого, исследовать чужое. Поэтому я... исследую... самого себя: чудовище ли я... или же я существо более кроткое и простое и хоть скромное, но по своей природе причастное какому-то божественному уделу?» (Федр, 229 е - 230 а).
В «Неоконченной диссертации» рассказ ведется от лица автора. В начале нарратива «Агент» (рассказчик, нарратор) предстает перед нами как лирический герой - поэт или «составитель речей», по Платону. Затем, в результате «духовной беременности», «жажды жизни», стремления к творчеству, внутренних и реальных диалогов, он становится любителем мудрости - философом13, т. е. человеком, согласно Платону14, который «составил свои произведения, зная, в чем заключается истина, и может защитить их, когда кто-нибудь станет их проверять, и если он сам способен устно указать слабые стороны того, что написал, то такого человека следует называть не Викулина Е. Борис Михайлов - о том, как все начиналось и что из этого вышло // Photographer.ru. 2008. 31 июля [Электронный ресурс]. URL: https://www.photographer.ru/cult/person/3287.htm (дата обращения 30 августа 2019). «Вклад в “ЗНАНИЕ” важнее вклада в фотографию» [Mikhailov 1998, р. 47]. См.: Платон. Избранные диалоги / Пер. с древнегреч. С.К. Апта [и др.]; Вступ. ст., коммент. Л. Сумм. М.: Эксмо, 2013. 768 с. по его сочинениям, а по той цели, к которой были направлены его старания» (Федр, 278 с-d).
Б. Михайлов пишет «свой роман» на обратной стороне найденной незаконченной диссертации См.: Принцип Кабакова «о возможной личной надобности...» [Mi-khailov 1998, р. 71].. Тексты и заметки в книге сопровождаются преимущественно парными фотографиями на каждой странице. «Фотография в таком варианте становилась не главным элементом, а комментарием к тексту, и это уже была не классика, а анонимность» [Михайлов 2014, с. 398]. Жанр «Неоконченной диссертации» определен нами как оформленный художественный нарратив, созданный в документальной стилистике, т. е. некоторые события повествования происходили в реальности. «Жажда жизни, жажда творчества» [Mikhailov 1998, р. 109], а значит мира как естественной среды существования героя Б. Михайлова, является фабулой (моралью) произведения. Сюжет «Неоконченной диссертации» разворачивается в двойственном ландшафте, что характерно для классического нарратива: ландшафте сознания и ландшафте действия.
В «Неоконченной диссертации» (слово «диссертация» в переводе с лат. означает «рассуждение») нарратор использует философские категории, такие как возвышенное, прекрасное, красивое [красота], хорошее [добро, благо], правда, истина, аморфное [континуум, длительность], эпохе «Эпохе (философ.) - воздержание от суждения. Это такое состоя-ние ума, при котором мы ничего не отрицаем и ничего не утверждаем» [Mikhailov 1998, р. 21]., феномен «Феномен - это не явление чего-то (сущности), а того, что само себя обнаруживает, как предмета непосредственно явленного сознанию» [Mikhailov 1998, р. 9]., знание, сознание, мир, человек, жизнь, катарсис, вульгарное «А я и не против вульгарности» [Mikhailov 1998, р. 63]. [безобразное], бытие, время «Нельзя уже эксплуатировать момент. Это уже в старой эстетике. Сейчас хотелось бы характеризовать время» [Mikhailov 1998, р. 25]., плохое [зло, отсутствие блага], низкое [низменное] и др.
Ландшафт сознания героя связан с окружением Б. Михайлова в 1980-е гг., в котором находились художники Московского концептуального круга (И. Кабаков, Э. Булатов, Э. Гороховский, Д. Пригов, В. Тарасов и др.), а также коллеги по фотографическому цеху («Группа четырех»: А. Слюсарев, В. Тарновецкий, Б. Савельев, А. Лопатнюк; фотографы Харьковской школы, литовские и латвийские фотографы (В. Луцкус, А. Шяшкус, Э. Спурис, и др.)). В повествовании присутствуют отсылки к творчеству японского фотографа Н. Араки, концепции «решающего момента» А. Картье-Брессона и «американцам» Здесь речь идет скорее всего о группе фотографов «Новая топогра- фика». Термин “topographics” был введен в оборот куратором Уильямом Дженкинсом. Выставка “New Topographics: Photographs of a Man-Altered Landscape” состоялась в George Eastman House в 1975 г., где были пред-ставлены фотографы: Robert Adams, Lewis Baltz, Bernd und Hilla Becher, Joe Deal, Frank Gohlke, Nicholas Nixon, John Schott, Stephen Shore, Henry Wessel jr..