В декабре 1927 г. состоялся XV съезд ВКП(б), который стал отправной точкой реформ советской экономики, преодолевшей к этому времени глубокий кризис. Но принятие решений о коллективизации и директив по пятилетнему плану ещё не означало полного слома НЭПа. Правящая партия не имела детальной программы выполнения намеченных задач, но нараставший хлебозаготовительный кризис 1927 г. («кулацкие забастовки») ускорил переход к директивному регулированию экономики. В конце декабря 1927 г. Политбюро ЦК приняло решение о применении чрезвычайных мер хлебозаготовок, используя их для ускоренной коллективизации и получения ресурсов на нужды индустриализации страны.
Реализация этих планов происходила на фоне острого экономического кризиса в стране, нарастающего сопротивления крестьянства и казачества. Хронический кризис в отношениях с хлеборобами, при том, что это был не первый в годы НЭПа политический кризис во внутрипартийной борьбе за лидерство, свидетельствовал о том, что НЭП исчерпала себя. Назревал масштабный общественный кризис, который требовал очередного качественного изменения вектора проводимых реформ.
Советское правительство в июне 1928 г. вынуждено было закупить в Европе 9 млн. пудов пшеницы. Модернизация экономики в условиях НЭПа демонстрировала недостатки и ограниченный потенциал реформ, что окончательно спровоцировало руководящую элиту на изменение методов хозяйствования и признание невозможности преодолеть кризис посредством развития рыночных отношений. Правящая партия воспринимала индивидуальное крестьянско-казачье хозяйство как источник получения средств для индустриализации и продолжала активно реализовывать свой лозунг -- «опора на бедноту, прочный союз с середняком, беспощадная борьба с кулачеством» [28, ф. 8, оп. 1, д. 10, л. 47].
Переход от НЭПа к конфискационной политике (1928-1929 гг.) протекал ускоренно, что вызывало недовольство со стороны сельского населения вне зависимости от его материального положения. Большая часть хлеборобов была не согласна с уровнем налогов и формами, методами их изъятия.
Отсутствие стабильной, целостной государственной политики в области частного предпринимательства, поддержки в развитии индивидуального крестьянско-казачьего хозяйства не позволило в полной мере реализовать потенциал НЭПа. Незавершённость данного этапа российской рыночной модернизации была следствием идеологических установок правящей партии, которая в наименьшей степени руководствовалась принципами экономической целесообразности. Большевики в некоторой степени «торопились» реализовать свои установки и цели революции, пренебрегая нормами права, формируя особые методы хозяйствования, выразившиеся в создании административно-командной системы.
К концу 1923 г. сложилась система смешанных экономических форм. Государство оставляло за собой командные высоты в экономике, ведущих её отраслях, в первую очередь на транспорте, и монополию во внешней торговле. Частный капитал продолжал доминировать в торговле, арендном сегменте промышленности и сельского хозяйства. Именно в существовании мелкокрестьянского хозяйства большевики видели угрозу капиталистической реставрации, поэтому НЭП в деревне носила не системный характер и не получила устойчивой концепции. Большевики не гарантировали защиту индивидуальному крестьянско-казачьему хозяйству как активному участнику рыночных отношений.
Правящая партия искала иные возможности развития экономики страны. Большевики приступили к реализации промышленной индустриализации, что нашло отражение в решениях XIV съезда РКП(б) (1925 г.) и апрельского пленума 1925 г. Рыночная система во второй половине 1920-х гг. стала преднамеренно разрушаться. С весны 1926 г. наметился поворот в аграрной политике большевиков. Они определились с курсом на социалистическую реконструкцию народного хозяйства и активизировали сбор сельскохозяйственного налога как одного из главных источников курса на индустриализацию. Государство повысило шкалу прогрессивного налогообложения, что существенным образом сказалось на экономическом положении крестьянско-казачьих хозяйств, которые в первой половине 1920-х гг. восстановили свой потенциал и демонстрировали тенденцию к росту, но в основном в слое зажиточных хозяйств. Аграрный сектор экономики оставался единственным, но не всегда надёжным источником инвестиций в промышленную индустриализацию.
До середины 1920-х гг. экономическая реформа углублялась и расширялась, демонстрируя смягчение политического режима. Правящая партия проявляла инициативу по установлению диалога с крестьянством и казачеством, инициировала смягчение налогового бремени. Значительную роль сыграл так наз. рыковский продналог (1925-1926 гг.), который позволял снизить платежи до 70 % по сравнению с 1925 г. Это должно было стимулировать расширение сельскохозяйственного производства, увеличить вложения в развитие индивидуального хозяйства, повысить рентабельность производства, его товарность. Однако наличие внутренних противоречий в НЭПе не позволило продолжить реформы. «Восстановительный эффект» советской доколхозной деревни завершился к середине 1920-х гг. Крестьянско- казачьи хозяйства исчерпали свои производственные и финансовые возможности роста.
Конфликтные ситуации во взаимоотношениях СССР с Англией и Китаем (1927 г.) послужили дополнительным фактором в необходимости начала ускоренной плановой модернизации. Внешнеполитический фактор был использован для применения чрезвычайных мер при проведении хлебозаготовок. Наиболее заметным потрясением для общества стала апробация в декабре 1927 -- январе 1928 гг. в Сибири системы репрессий в ходе хлебозаготовок. Правовое обоснование этому было изложено в директиве ЦК ВКП(б) от 5 января 1928 г. «Хлебная стачка» рассматривалась партийной элитой как сознательный саботаж со стороны кулаков, которые рассчитывали на повышение закупочных цен. Призыв руководства страны активно использовать против кулаков «чрезвычайные меры» с использованием ст. 107 Уголовного кодекса РСФСР не оставлял возможностей для сохранения НЭПа.
Дискуссия на апрельском (1928 г.) Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) была проявлением двух основных подходов в развитии реформ: реализации модернизационного проекта с активным использованием частной инициативы, с одной стороны, а с другой -- социалистического строительства с доминированием государственной плановой экономики. Каждый из названных векторов имел конкретное наполнение. Решения ХУ съезда ВКП(б) (декабрь 1927 г.) предполагали продолжение НЭПа, и в основе проекта первого пятилетнего плана сохранялась идея рыночной экономики. Сохранялось понимание того, что НЭП надолго, но этому противоречили идеологические догмы правящей партии.
Стратегия рыночного развития в 1920-х гг. была ограниченно реализована в ходе восстановления экономики, но по мере реализации поставленных задач возникала необходимость индустриальной модернизации, которую НЭП не могла обеспечить в короткий период времени при наличии политической монополии РКП(б). Критическое влияние на развитие российской экономики и ход реформ оказывали незавершённые реформы дореволюционного периода. Восстановительный эффект в сельском хозяйстве, завершившись к середине 1920-х гг., продемонстрировал ограниченный потенциал индивидуальных крестьянско-казачьих хозяйств. Уровень технического состояния материальной базы и финансовый потенциал аграрного сектора экономики не мог обеспечить ускоренное развитие страны.
В 1920-х гг. существенной трансформации регионального экономического пространства не произошло. В период НЭПа именно на региональном уровне проявилась ограниченность рыночных механизмов, тормозившая модернизацию нэповской модели экономики. Южнороссийская станица в 1920-е гг. со своим традиционным аграрным укладом прошла путь восстановления и одновременно роста натурализации производства. Индивидуальные крестьянско-казачьи хозяйства не смогли стать активным действующим субъектом рыночных отношений. Легализация свободной торговли и, следовательно, рост торговых предприятий демонстрировали модернизационные изменения в данной сфере, которые подвергались активному администрированию со стороны советских органов. Наличие жёсткого государственного контроля всех составляющих экономического пространства, ограничительные меры в отношении частного сектора при односторонней поддержке государственно-кооперативного сектора нарушали систему хозяйственных связей и сдерживали слабые возможности рыночной модернизации.
Регулярные экономические кризисы, нерешённость вопроса о ресурсах модернизации промышленности привели к свёртыванию НЭПа. К 1929 г. наступил новый этап в развитии СССР, основанный на государственной целевой плановой экономике. НЭП была реализована в короткий исторический период и не смогла продемонстрировать свой экономический потенциал, в силу политических обстоятельств была свёрнута средствами административного воздействия.
Роль государства в экономических и социальных реформах 1921-1929 гг. возрастала по мере нарастания кризиса НЭПа и необходимости развития военно-промышленного комплекса, который мог стать «локомотивом» строительства социализма. Это стало последствием не только разрушительных войн 1914-1922 гг., в которых Россия понесла значительные материальные и людские потери, но и итогом сложной противоречивой истории России. Отличительной чертой советской модернизации стала её революционность в отличие от дореволюционного периода, когда использовалась стратегия постепенных реформ, позволявшая сохранить в обществе согласие и последовательность в политике реформаторов. Советское общество в период НЭПа не имело таких возможностей. Кризис хлебозаготовок в 1925 и 1927-1928 гг. на фоне нарастающей «военной тревоги» стал катализатором, который привёл к социально-политическому и экономическому кризису, а впоследствии -- к насильственному свертыванию НЭПа и форсированному строительству социализма посредством индустриализации и коллективизации. Такой выбор обусловлен выбором нового, эффективного (без учёта средств и методов реализации) пути модернизации российской экономики.
Список источников и литературы
1. Бехтерева Л. Н. Проблемы новой экономической политики 1920-х годов в современной отечественной историографии // Вестн. Удм. ун-та. Сер. История и филология. 2010. Вып. 1. С. 57-64.
2. Бухарин Н. И. Избранные произведения. М.: Экономика, 1990. 542 с.
3. Бершадская О. В. Черноморская деревня в условиях НЭПа: социально-экономический аспект: автореф. дис.... канд. ист. наук. Краснодар, 2007. 26 с.
4. Вдовин А. И. СССР. История великой державы (1922-1991 гг.). М.: РГ-Прогресс, 2019. 768 с.
5. Верт Н. В. История советского государства. 1900-1991. М.: Прогресс: Прогресс-Академия, 1992. 480 с.
6. Виноградов С. В. Начальный период новой экономической политики: теоретические дискуссии и практические результаты (март -- декабрь 1921 г.) // Вестн. Калм. ун-та. Элиста, 2016. № 2 (30). С. 24-31.
7. Воронов И. Е. Отношение крестьянства к новой экономической политике и методам ее осуществления (по материалам Владимирской, Калужской и Рязанской губерний за 1921-1927 гг.) // Из истории России: идеи, суждения, опыт: сб. науч. ст. Рязань, 1993. С. 85-93.
8. Воскобойников Г. Л., Батырев В. Д. Советская власть и казачество (1921 -- июнь 1941). М.: Принт, 2003. 196 с.
9. Генкина Э. Б. Переход Советского государства к новой экономической политике (1921-1922 гг.). М.: Госпо- литиздат, 1954. 503 с.
10. Гимпельсон Е. Г. НЭП. Новая экономическая политика Ленина -- Сталина: проблемы и уроки (20-е гг. ХХ в.). М.: Собрание, 2004. 303 с.
11. Данилов В. П. Социально-экономические уклады в советской доколхозной деревне // Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории. М.: Наука, 1974. С. 58-79.
12. Дмитренко В. П. Четыре измерения нэпа // Вопросы истории КПСС. 1991. № 3. С. 125-132.
13. Жиромская В. Б. После революционных бурь: население России в середине 20-х годов. Москва; Берлин: Директ-Медиа, 2019. 200 с.
14. Иванов В. В. Советское государство и крестьянство в 1920-1927 гг.: опыт взаимовлияния (на материалах Приангарья): автореф. дис.... канд. ист. наук. Иркутск, 2017. 23 с.
15. Ильиных В. А. Коммерция на хлебном фронте (Государственное регулирование хлебного рынка в условиях НЭПа. 1921-1927 гг.). Новосибирск: Наука, 1992. 222 с.
16. Каторгин И. И. Исторический опыт КПСС по осуществлению новой экономической политики (1921-1925 гг.). М.: Мысль, 1971. 432 с.
17. Корчагин Д. М. Советские избирательные кампании 1920-х годов. На материалах Кубано-Черноморья: автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 2003. 18 с.
18. Левин А. Я. Социально-экономические уклады в СССР в период перехода от капитализма к социализму. М.: Экономика, 1967. 166 с.
19. Ленин В. И. О кооперации // Полн. собр. соч. М.: Изд-во полит. лит, 1978. Т. 45. С. 369-377.
20. Материалы окрторга к докладу на V пленума Кубокружкома ВКП(б) и ОПКК о хлебозаготовках 1929 г. // Центр документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИ КК).
21. Матюгин А. А., Чугаев Д. А. СССР в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства (1921-1925). М.: Изд-во Моск. ун-та, 1952. 200 с.
22. Мау В. А. Государство и экономика: опыт экономических реформ. М.: «Дело» РАНХиГС, 2017. 624 с.
23. На новых путях. Итоги новой экономической политики 1921-1922 гг. В 5 вып. / под ред. В. П. Милютина, А. М. Лежавы, С. Г. Струмилина и др. М.: Изд-во Совета труда и обороны, 1923. Вып. 1. 423 с.
24. Никулин В. В. Власть и общество в 20-е годы. Политический режим в период нэпа. Становление и функционирование (1921-1929 гг.). СПб.: Нестор, 1997. 193 с.
25. Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории / ред. Ю. А. Поляков. М.: Наука, 1974. 360 с.
26. О росте частной торговли. О состоянии сельскохозяйственной аренды, 1925 г. // Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
27. Осколкова Э. Д. Проблемы методологии и историографии ленинской концепции нэпа. Ростов н/Д: Изд-во Ростов. ун-та, 1981. 192 с.