Материал: Николай Кун Древнегреческие мифы

Орфей Харона; слушает он игру Орфея, опершись на свое весло. Под звуки

музыки вошел Орфей в падью, оттолкнул ее Харон веслом от берега, и поплыла

ладья через мрачные воды Стикса. Перевез Харон Орфея. Вышел он из ладьи и,

играя на золотой кифаре, пошел по мрачному царству душ умерших к трону бога

Аида, окруженный душами, слетевшимися на звуки его кифары.

Играя на кифаре, приблизился к трону Аида Орфей и склонился пред ним.

Сильнее ударил он по струнам кифары и запел; он пел о своей любви к Эвридике

и о том, как счастлива была его жизнь с ней в светлые, ясные дни весны. Но

быстро миновали дни счастья. Погибла Эвридика. О своем горе, о муках

разбитой любви, о своей тоске по умершей пел Орфей. Все царство Аида внимало

пению Орфея, всех очаровала его песня. Склонив на грудь голову, слушал Орфея

бог Аид. Припав головой к плечу мужа, внимала песне Персефона; слезы печали

дрожали на ее ресницах. Очарованный звуками песни, Тантал забыл терзающие

его голод и жажду. Сизиф прекратил свою тяжкую, бесплодную работу. сел на

тот камень, который вкатывал на гору, и глубоко, глубоко задумался.

Очарованные пением, стояли Данаиды, забыли они о своем бездонном сосуде.

Сама грозная трехликая богиня Геката закрылась руками, чтобы не видно было

слез на ее глазах. Слезы блестели и на глазах не знающих жалости Эриний,

даже их тронул своей песней Орфей. Но вот все тише звучат струны золотой

кифары, все тише песнь Орфея, и замерла она, подобно чуть слышному вздоху

печали.

Глубокое молчание царило кругом. Прервал это молчание бог Аид и спросил

Орфея, зачем пришел он в его царство, о чем он хочет просить его. Поклялся

Аид нерушимой клятвой богов -- водами реки Стикса, что исполнит он просьбу

дивного певца. Так ответил Орфей Аиду:

-- О, могучий владыка Аид, всех нас, смертных, принимаешь ты в свое

царство, когда кончаются дни нашей жизни. Не затем пришел я сюда, чтобы

смотреть на те ужасы, которые наполняют твое царство, не затем, чтобы

увести, подобно Гераклу, стража твоего царства -- трехголового Кербера. Я

пришел сюда молить тебя отпустить назад на землю мою Эвридику. Верни ее

назад к жизни; ты видишь, как я страдаю по ней! Подумай, владыка, если бы

отняли у тебя жену твою Персефону, ведь и ты страдал бы. Не навсегда же

возвращаешь ты Эвридику. Вернется опять она в твое царство. Кратка жизнь

наша владыка Аид. О, дай Эвридике испытать радости жизни, ведь она сошла в

твое царство такой юной!

Задумался бог Аид и, наконец, ответил Орфею:

-- Хорошо, Орфей! Я верну тебе Эвридику. Веди ее назад к жизни, к свету

солнца. Но ты должен исполнить одно условие: ты пойдешь вперед следом за

богом Гермесом, он поведет тебя, а за тобой будет идти Эвридика. Но во время

пути по подземному царству ты не должен оглядываться. Помни! Оглянешься, и

тотчас покинет тебя Эвридика и вернется навсегда в мое царство.

На все был согласен Орфей. Спешит он скорее идти в обратный путь. Привел

быстрый, как мысль, Гермес тень Эвридики. С восторгом смотрит на нее Орфей.

Хочет Орфей обнять тень Эвридики, но остановил его бог Гермес, сказав:

-- Орфей, ведь ты обнимаешь лишь тень. Пойдем скорее; труден наш путь.

Отправились в путь. Впереди идет Гермес, за ним Орфей, а за ним тень

Эвридики. Быстро миновали они царство Аида. Переправил их через Стикс в

своей ладье Харон. Вот и тропинка, которая ведет на поверхность земли.

Труден путь. Тропинка круто подымается вверх, и вся она загромождена

камнями. Кругом глубокие сумерки. Чуть вырисовывается в них фигура идущего

впереди Гермеса. Но вот далеко впереди забрезжил свет. Это выход. Вот и

кругом стало как будто светлее. Если бы Орфей обернулся, он увидал бы

Эвридику. А идет ли она за ним? Не осталась ли она в полном мрака царства

душ умерших? Может быть, она отстала, ведь путь так труден! Отстала Эвридика

и будет обречена вечно скитаться во мраке. Орфей замедляет шаг,

прислушивается. Ничего не слышно. Да разве могут быть слышны шаги бесплотной

тени? Все сильнее и сильнее охватывает Орфея тревога за Эвридику. Все чаще

он останавливается. Кругом же все светлее. Теперь ясно рассмотрел бы Орфей

тень жены. Наконец, забыв все, он остановился и обернулся. Почти рядом с

собой увидал он тень Эвридики. Протянул к ней руки Орфей, но дальше, дальше

тень -- и потонула во мраке. Словно окаменев, стоял Орфей, охваченный

отчаянием. Ему пришлось пережить вторичную смерть Эвридики, а виновником

этой второй смерти был он сам.

Долго стоял Орфей. Казалось, жизнь покинула его; казалось, что это стоит

мраморная статуя. Наконец, пошевельнулся Орфей, сделал шаг, другой и пошел

назад, к берегам мрачного Стикса. Он решил снова вернуться к трону Аида,

снова молить его вернуть Эвридику. Но не повез его старый Харон через Стикс

в своей утлой ладье, напрасно молил его Орфей, -- не тронули мольбы певца

неумолимого Харона, Семь дней и ночей сидел печальный Орфей на берегу

Стикса, проливая слезы скорби, забыв о пище, обо всем, сетуя на богов

мрачного царства душ умерших. Только на восьмой день решил он покинуть

берега Стикса и вернуться во Фракию.

Смерть орфея

Четыре года прошло со смерти Эвридики, но остался по-прежнему верен ей

Орфей. Он не желал брака ни с одной женщиной Фракии. Однажды ранней весной,

когда на деревьях пробивалась первая зелень, сидел великий певец на

невысоком холме. У ног его лежала его золотая кифара. Поднял ее певец, тихо

ударил по струнам и запел. Вся природа заслушалась дивного пения. Такая сила

звучала в песне Орфея, так покоряла она и влекла к певцу, что вокруг него,

как зачарованные, столпились дикие звери, покинувшие окрестные леса и горы.

Птицы слетелись слушать певца. Даже деревья двинулись с места и окружили

Орфея; дуб и тополь, стройные кипарисы и широколистые платаны, сосны и ели

толпились кругом и слушали певца; ни одна ветка, ни один лист не дрожал на

них. Вся природа казалась очарованной дивным пением и звуками кифары Орфея.

Вдруг раздались вдали громкие возгласы, звон тимпанов и смех. Это киконские

женщины справляли веселый праздник шумящего Вакха. Все ближе вакханки, вот

увидали они Орфея, и одна из них громко воскликнула:

-- Вот он, ненавистник женщин!

Взмахнула вакханка тирсом и бросила им в Орфея. Но плющ, обвивавший тирс,

защитил певца. Бросила другая вакханка камнем в Орфея, но камень,

побежденный чарующим пением, упал к ногам Орфея, словно моля о прощении. Все

громче раздавались вокруг певца крики вакханок, громче звучали песни, и

сильнее гремели тимпаны. Шум праздника Вакха заглушил певца. Окружили Орфея

вакханки, налетев на него, словно стая хищных птиц. Градом полетели в певца

тирсы и камни. Напрасно молит о пощаде Орфей, но ему, голосу которого

повиновались деревья и скалы, не внемлют неистовые вакханки. Обагренный

кровью, упал Орфей на землю, отлетела его душа, а вакханки своими

окровавленными руками разорвали его тело. Голову Орфея и его кифару бросили

вакханки в быстрые воды реки Гебра[1]. И -- о, чудо! -- струны кифары,

уносимые волнами реки, тихо звучат, словно сетуют на гибель певца, а им

отвечает печально берег. Вся природа оплакивала Орфея: плакали деревья и

цветы, плакали звери и птицы, и даже немые скалы плакали, а реки стали

многоводней от слез, которые проливали они. Нимфы и дриады в знак печали

распустили свои волосы и надели темные одежды. Все дальше и дальше уносил

Гебр голову и кифару певца к широкому морю, а морские волны принесли кифару

к берегам Лесбоса[2]. С тех пор звучат звуки дивных песен на Лесбосе.

Золотую же кифару Орфея боги поместили потом на небе среди созвездий[3].

---------------------------------------------------------------

[1] Река во Фракии (современная Марица).

[2] Остров на Эгейском море у берегов Малой Азии (современная

Митилена). Родом с Лесбоса был знаменитый впоследствии поэт древней Греции

Алкей и поэтесса Сапфо.

[3] Созвездие Лиры, со звездой первой величины Вегой.

---------------------------------------------------------------

Душа Орфея сошла в царство теней и вновь увидала те места, где искал

Орфей свою Эвридику. Снова встретил великий певец тень Эвридики и заключил

ее с любовью в свои объятия. С этих пор они могли быть неразлучны. Блуждают

тени Орфея и Эвридики по сумрачным полям, заросшим асфоделами. Теперь Орфей

без боязни может обернуться, чтобы посмотреть, следует ли за ним Эвридика.

ГИАЦИНТ

Изложено по поэме Овидия "Метаморфозы"

Прекрасный, равный самим богам-олимпийцам своей красотой, юный сын царя

Спарты, Гиацинт, был другом бога стреловержца Аполлона. Часто являлся

Аполлон на берега Эврота в Спарту к своему другу и там проводил с ним время,

охотясь по склонам гор в густо разросшихся лесах или развлекаясь

гимнастикой, в которой были так искусны спартанцы.

Однажды, когда близился уже жаркий полдень, Аполлон и Гиацинт состязались

в метании тяжелого диска. Все выше и выше взлетал к небу бронзовый диск.

Вот, напрягши силы, бросил диск могучий бог Аполлон. Высоко к самым облакам

взлетел диск и, сверкая, как звезда, падал на землю. Побежал Гиацинт к тому

месту, где должен был упасть диск. Он хотел скорее поднять его и бросить,

чтобы показать Аполлону, что он, юный атлет не уступит ему, богу, в умении