Нормативность, экспертиза и эпистемологический патернализм в философии науки, обзор номеров журнала "Метафилософия"
Костина Алина Олеговна - кандидат философских наук, младший научный сотрудник. Институт философии РАН. Российская Федерация, г. Москва
Аннотация
журнал философский наука
Журнал «Метафилософия» уже почти 50 лет публикует исследования по широкому кругу философской проблематики - от фундаментальных вопросов онтологии, эпистемологии и философии науки до прикладных исследований в области этики, технологии и STS. В центре внимания данного обзора статьей журнала находится ряд актуальных вопросов, ставших краеугольными для исследований по эпистемологии, философии и методологии науки и STS. Фокусом становятся проблемы установления и переосмысления нормативности философии науки, связанные с поворотом к реальной научной практике; анализируется возможная судьба «кабинетного философа» и принципа ex cathedra; устанавливаются проблемы злоупотребления в философских теориях научными данными и выясняются обстоятельства, при которых экспериментальная философия подрывает авторитет философской экспертизы; проясняется, как эпистемологический патернализм может быть практикой научной добродетели.
Ключевые слова: эпистемология, философия науки, методология науки, нормативность, метанормативность, экспериментальная философия, экспертиза, эпистемологический патернализм
Abstract
Normativity, expertise and epistemological paternalism in the philosophy of science. A review of the journal “Metaphilosophy”
Alina O. Kostina - PhD in Philosophy, junior research fellow. Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences. Moscow, Russian Federation
For almost 50 years the journal Metaphilosophy has been publishing research on a wide range of philosophical issues from the fundamental questions of ontology, epistemology and the philosophy of science to applied studies on ethics, technology and STS. The following review focuses on a number of key questions that have become the stumbling block for investigations in epistemology, philosophy and methodology of science and STS. The spotlight here is on the issues of reestablishment of normativity in philosophy of science, related to the PSP turn; new perspectives on the “armchair philosophy” and the ex cathedra principle; the misuse of scientific data by the philosophers of science; experimental philosophy and the “undermined” authority of philosophical expertise; and also we'll find out how epistemic paternalism may become a virtue of research practice.
Keywords: epistemology, philosophy of science, methodology of science, normativity, metanormativity, experimental philosophy, expertise, epistemological paternalism.
Введение
В статье «Философское использование и злоупотребление наукой» среди ряда принципиальных различий между научной и фило - софской практикой говорится о том, что в основе их лежат разные принципы функционирования: наука - это «коллективное самокорректирующееся предприятие» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 457], а философия, напротив, царство «одиночек», редко практикующих коллективные исследования и воспринимающих все «идеи как свои» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 457]. В противовес этому можно сказать, что научные издания философской тематики становятся полем, на котором философы также в ходе полемик и обсуждений объединяются, а философия становится «самокорректирующимся предприятием». Одним из примеров такого поля является журнал «Метафилософия».
В обзоре будет рассмотрен ряд статей данного издания и актуальные вопросы представленных в нем исследований. Одним из первых рассматриваемых вопросов станет проблема переопределения нормативности в философии науки в связи с ее практическим поворотом. Основательно написанная статья М.И. Кайзер становится отправным пунктом для рассмотрения последующих задач, связанных с узловыми проблемами использования эмпирических данных наук в философских теориях Д. Кингсбери и Т. Дэра. Проблема экспериментальной философии, раскрывшей методологический кризис использования интуитивных убеждений, приводит к постановке масштабного вопроса о природе философской экспертизы и ее состоятельности. Одной из граней рассмотрения экспертизы оказывается радикальный пересмотр понятия эпистемологического патернализма, который заставляет обратить внимание на прикладные этические вопросы философской эпистемологии.
Нормативность философии науки
В статье «Нормативность в философии науки» Мари И. Кайзер пытается переосмыслить нормативность, связывая эту необходимость с происходящим на протяжении последних десятилетий «практическим поворотом» в философии науки. По описанию Л. Солера, этот процесс представляет собой «переход от нормативной к дескриптивной перспективе науки» [цитир. по Kaiser, 2019, p. 37], означает отход от принципа ex cathedra и традиционных нормативных теорий науки, конструирующих модели ее идеального функционирования. Этот поворот перемещает фокус с научных результатов на научные процессы. Также и эпистемология с априорного теоретизирования перемещается в область новых практических вопросов. Как результат, перед исследователями встают новые задачи анализа, в том числе эпистемической структуры, социального контекста и материальных аспектов научной практики.
Практический поворот не означает отхода от нормативности, но приводит к ее переосмыслению. При этом проделанный дескриптивный анализ становится основной для нормативных рекомендаций о принципах функционирования науки, выбора «удачных» иллюстративных примеров и успешных стратегий науки. Результатом такого переосмысления для Кайзер становится разделение нормативности на три вида: метанормативность, методологическая нормативность и объектная нормативность.
Поскольку философия науки выдвигает нормативные требования к исследуемому элементу науки, они и становятся основанием для метанормативности, вырастающей из самой философской теории. Как утверждает автор, нормативные требования могут иметь оценочную окраску и указывать на ценность того или иного элемента, быть основанием оценки в категориях «хорошо/плохо», «верно/ неверно». Помимо этого нормативные требования могут иметь предписывающий характер с рекомендациями по оптимальным стратегиям исследования.
Остается ли метанормативной философия науки, принимающая в расчет научную практику? Автор дает утвердительный ответ, указывая на фундаментально нормативную природу философии науки. От чего же приходится отказаться, когда нужно брать в расчет реальную научную практику? От ex cathedra нормативности, которую еще называют «внешней философией науки» [McMullin, 1970, ци- тир. По Kaiser, 2019, p. 43] и того ее образа, где философы выступают в качестве «эпистемологического суверена» [Rouse, 2002, цитир. По Kaiser, 2019, p. 43], «философских королей» или «философской полиции» [Sober, 2008, цитир. по Kaiser, 2019, p. 43] - всего, отрицающего реальную научную практику.
«Философия науки, стремящаяся прояснить и точно описать определенный элемент научной практики даже при использовании только фактических утверждений о науке имеет нормативный характер» [Kaiser, 2019, p. 44] - это и является «методологической нормативностью», неизбежно включающей в себя нормативные предпосылки.
Философия науки имеет второпорядковый характер по отношению к самой науке: она изучает научные процессы, в то время как наука анализирует процессы естественного мира. Возникает вопрос об их точках соприкосновения. Автор утверждает, что они сходны в том, что разрабатываемые ими теории должны быть эмпирически адекватны (хотя эмпирический материал первых касается науки, а вторых - данных о самом мире).
Очень важный момент, который порой упускается при проведении практических исследований по философии науки, состоит в том, что они не должны копировать сами научные исследования, но должны сохранять философскую перспективу. Процесс критической реконструкции релевантного эмпирического материала научной практики при этом должен состоять из четырех этапов: отбор эмпирического материала; интерпретация эмпирических данных; оценка эмпирического материала с целью установления соответствий; взаимное регулирование философских утверждений и эмпирической информации.
Каждый из предложенных автором этапов, как мы рассмотрим далее, скрывает в себе ряд проблематичных с методологической точки зрения моментов. Так, большие объемы доступного эмпирического материала заставляют придерживаться строгих принципов при их отборе. Рассматриваемые примеры должны обладать значимостью для исследований в целом, не только философских, но и научных. Пример должен быть достаточно репрезентативным и зачастую демонстрировать историю успеха. В данной статье в качестве критериев успеха выдвигается упоминание в уважаемых учебниках и широкое обсуждение в профессиональном поле. Однако как мы увидим далее, подобный подход считается некоторыми учеными «злоупотреблением наукой».
Следующий этап работы состоит в разработке философской теории. Когда «философы должны эксплицировать предпосылки, которые ученые подразумевают при проведении экспериментов и выстраивании аргументации, они должны установить связи между, казалось бы, несвязанными утверждениями и концептами, абстрагируясь от нерелевантных деталей, сделать философские выводы из эмпирической информации» [Kaiser, 2019, p. 47].
Третий этап связан с трудностями систематизирования крайне неоднородных данных, производимых наукой. Философ при этом должен критически рассмотреть информацию, которую можно считать «ложной, вводящей в заблуждение, ангажированной» [Kaiser, 2019, p. 48]. При этом закономерно возникает вопрос, достаточно ли у философа профессиональной квалификации в науке, чтобы произвести такой отбор, если в самих научных дисциплинах настоящая проверка достоверности результатов исследования начинается только с момента его публикации. Сами ученые зачастую не могут в оперативном режиме подтвердить или опровергнуть его результаты. Последний, завершающий этап связан с «синхронизацией» абстрактной теории и эмпирических данных.
Объектная нормативность предполагает, что исследуемый объект сам по себе может быть нормативным. Например, в случае анализа эпистемологических и социальных норм и их роли в науке, общественной жизни.
Методологическая нормативность вырастает из нормативных требований, указывающих философам на ценность различных видов эмпирической информации (парадигматические примеры, примеры «успешной науки», непредвзятые и ясные данные), а также на стратегии действия при развитии философской теории (установление соответствия, раскрытие концептуальных связей, игнорирование ангажированных и нерепрезентативных случаев). Метанормативность касается норм, указывающих ученым на ценности информации и стратегии поведения (что можно считать удачными примерами редукции, какие методы предпочтительны). Методологическая нормативность отличается от объектной нормативности тем, что последняя вырастает из норм науки, тогда как методологическая - уходит к нормам философии.
«Злоупотребление» наукой
В статье Ж. Кингсбери и Т. Дэра «Философское использование и злоупотребление наукой» [Kingsbury, Dare, 2017] предлагается другая перспектива для философии науки - с точки зрения проблем самой науки и многочисленных ловушек, в которые могут попасть философы, активно пользуясь результатами научных исследований (в статье проведена строгая демаркационная линия между наукой и философией).
Первая ловушка - это избирательный подход («cherry-picking»), заключающийся в «выборе только тех научных результатов, которые поддерживают разрабатываемую философскую теорию при значительном пренебрежении данными, конфликтующими с ней» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 450]. Следующей проблемой становится использование противоречивых научных результатов без их должной проверки, когда крайне спорные идеи из одной области представляются беспроблемными и правдоподобными в другой.
Один из самых сильных аргументов, дающих неожиданно новую перспективу для «кабинетной философии», тот самый принцип ex cathedra, который, по мнению Мари И. Кайзер должен быть исключен как метанормативный принцип, здесь оценивается иначе. Представление о том, что только сам факт «научности» теории добавляет ей авторитетности, ложно. Определенные результаты исследований или их публикация в уважаемом издании не придают результатам должной авторитетности. Один из самых вредоносных мифов, по мнению авторов, состоит в том, что ссылка на любые практические научные исследования лучше, чем «кабинетная философия» с присущим ей априорным теоретизированием.
Процесс получения научного знания таков, что множество результатов не будут приняты сообществом. Выводы, сделанные из отдельных экспериментальных данных, могут быть недостаточно ясными без знания более общего научного контекста или не быть равнозначны выводам альтернативного эксперимента. При этом под вопрос также может быть поставлена используемая научная методология.
Авторы делают сильный акцент на природу философской аудитории, утверждая, что философы, как правило, общаются с «научно наивной аудиторией» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 458], а если и сами принадлежат к ей, то «легко попадают под впечатление от блестящих результатов, разрешающих философские головоломки» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 458].
Философы имеют склонность к злоупотреблению наукой, как и исследователи других областей. Однако «у философов нет оправданий для нерефлективного отношения к собственным эпистемологическим практикам» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 458]. Науку и философию объединяет их преданность нейтральности как в теории, так и согласно их институциональной организации.
В статье предлагаются практические советы по разрешению данной проблемы. Во-первых, не стоит прибегать к упоминанию научной теории, которая просто вдохновила новую философскую идею, поскольку «этиология идеи не играет роли в ее доказательстве» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 459]. Также не стоит использовать научную теорию в качестве предпосылки аргументации. Лучше представить ее как иллюстрацию возможностей, связанных с конкретными философскими разработками. Во-вторых, если все же исследователь решился использовать научную теорию в качестве предпосылки, следует проверить достоверность результатов, добросовестность проводимых исследований, обоснованность выводов, сделанных на основании результатов исследования. Такого рода требования, которые вполне адекватны в самом поле науки, практически не реалистичны для исполнения философами, так как они «не могут быть компетентны в освоении методологии всех научных дисциплин» [Kingsbury, Dare, 2017, p. 460]. Возможным решением становится упрощение задачи до выяснения того, какое отношение к результатам исследования существует в данном профессиональном поле и как они соотносятся с другими результатами схожих работ.