Элементы, образующие сложные перехватывающие плетения этого декора, находят прямые стилистические параллели среди более ранних металлических изделий борре, в том числе в ременных наборах, оформлении наконечников ножен мечей и в антропоморфных масках-подвесках, где представляются в максимально упрощенном варианте [22, с. 209] (рис. 3.2-3.5).
Ясность образа и яркая художественная выразительность подобного рода переплетений делают их универсальным для любого изображения, позволяя обыгрывать сложные композиционные решения. Например, на чаше из Дании [5, р. 19] изображено распластанное тело, смоделированное плавным перехватом петель (рис. 3.6).
Рис. 3. Примеры использования элементов борре
3.1. Копыл с плетенкой борре. Дерево, Великий Новгород. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции: Н-09, Тр. 14, 115-177778; 3.2. Ременной наконечник. Йорк, Англия [5, p.230]; 3.3. Наконечники мечей из (а) Ирзекапиниса, Польша; (б--в) Засина, Литва [23, р. 107]; 3.4. Подвеска из Эстер, Дания [24]; 3.5. Подвеска из Упокры, Швеция [25, р. 17]; 3.6. Серебряная чаша из Лейре, Аллерслев, Дания [5, fig. 63]; 3.7. Фигурка Вёлунда из Уппокры, Швеция [25, р. 24]
Самая выразительная аналогия использования подобного рода композиционного решения находится в изображении фигурки летящего Вёлунда из Уппокры (Швеция) [25, р. 24]. Элементы оперения демонстрируют каркас, перехватывающий петлями руки и талию героя. Особое внимание обращает на себя композиционное решение хвоста. Его оперение «скреплено» узлом, охватывающим ноги героя двумя плавными петлями (рис. 3.7).
Наряду с этим встречаются и более усложненные варианты цепочек, состоящих из перехваченных узлами лент с двойным контуром. Примерами могут служить два фрагмента деревянных брусьев (рис. 4.1-4.2). Структурная и стилистическая близость их декора сохраняется, различия имеют место в морфологии.
В цепочке, изображенной на брусе начала XI в. (Суворовский раскоп, 1970), просматривается ось симметрии, пропущенная через центральные элементы трех узлов, расположенных ближе к обломанному краю. Следующие три узла демонстрируют спутанность и нарушение логики построения в изображении петель из лент, перехваченных узлами, что в конечном итоге приводит к максимальному упрощению мотива.
Цепочка второго бруса (вторая половина XI -- первая половина XII в.; раскоп Троицкий-XIII, 2006), выполненная в более грубой манере, в значительной мере упрощена.
Из центральных узловых элементов расходятся сдвоенные и перекрученные ленты, подчеркнутые двойным контуром. Однако идея узловой композиции, основанной на пересечении, здесь существенно схематизирована: вместо переплетения или перехвата лент в центр круга, обозначающего узел, помещена ромбообразная фигура.
Периферийный вариант стиля борре не прекращает свое существование даже тогда, когда из материальной культуры Новгорода уходит ярко выраженный скандинавский компонент. Композиционная идея цепочки упрощается и сводится к разложению на простые, легко воспроизводимые элементы. Примером может служить мотив, изображенный на грядке саней XI-XII вв. (Троицкий-XII, 1999, НГОМЗ) (рис. 4.3).
Главные стилистические особенности -- двойной контур и штриховка незаполненного пространства (в данном случае за пределами круга) -- сохраняются, но нарушается сама идея цепочки, состоящей из переплетенных лент и объединяющих их звеньев.
Рис. 4. Консервация явления и типизация элементов борре в новгородских памятниках XI-XIII вв.
4.1. Резной брус, нач. XI в. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции: Н-1970, Сув. 37, 22-139а-4; 4.2. Резной брус, вт. пол. XI -- пер. пол. XII вв. Рисунок автора; 4.3. Резная грядка саней XI-XII вв. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции: Н-1999, Тр. 12, 14-1493-10;
4.4. Резная ложка кон. XII -- нач. XIII в. Коллекционные описи НАЭ: Н-98, Тр. 12, 10-1516-89
Мотив цепочки продолжает существовать в новгородском прикладном искусстве до конца XII в., встречаясь главным образом в унифицированном декоре деревянных копылов.
Наиболее распространенной резьбой являются заплетенные в цепочки узлов ленты, напоминающие косы. Широкая распространенность этого мотива дает возможность говорить о его массовости и, следовательно, позволяет выявить общее в морфологии и найти ряд аналогий. Наряду с этим имеется ряд стилистических признаков, характерных для всех типов цепочек и встречающихся на протяжении X-XII вв.
К ним относятся тонкая линия, прочерченная по краю каждой ленты, и мелкая штриховка прямыми или пересекающимися линиями, заполняющая пустое пространство между элементами вне цепочки.
Длительное существование этого мотива и его стилистические особенности свидетельствуют об устойчивой художественной традиции, которая тем не менее нашла выражение только в декоре полозного транспорта.
Среди предметов древнерусского прикладного искусства, в том числе и археологических находок, пока не удалось обнаружить декоративные мотивы, близкие тем, которые вырезались на новгородских копылах.
Максимально широкий вариативный ряд изображения цепочек, близкий мотивам на новгородских копылах, можно найти в Польском Поморье. Самые ранние примеры подобного декора встречаются среди костяных и деревянных находок Волина [26; 27].
В отличие от новгородского единообразия узловых переплетений лент, польские материалы демонстрируют больший вариативный ряд этого декора. Здесь встречаются как различные варианты цепочек, так и элемент мотива гаута. Наличие этого элемента, в свою очередь, позволяет связать поморскую художественную традицию с искусством эпохи викингов на территории Британских островов, например в Камбрии, и на острове Мэн [28].
Сопоставляя английский и древнерусский декор, нельзя не отметить структурную идентичность некоторых цепочек каменных крестов и резьбы новгородских копылов [14].
В этом родстве, однако, не приходится усматривать непосредственное влияние или взаимовлияние искусства двух регионов. Правомернее было бы поставить вопрос об одновременных этапах развития искусства борре на периферии скандинавского мира эпохи викингов. Гипотеза о единстве изобразительной традиции, сформированной на основе оригинального стиля, вынесенного за пределы первоначальной художественной среды и получившего упрощение мотивов, вполне могла бы объяснить единство декора деревянных, костяных, металлических и каменных произведений на территории Британии, Польского Поморья и СевероЗападной Руси.
Работа с произведениями британской каменной скульптуры эпохи викингов существенно осложняется из-за отсутствия точных датировок [28], в то время как археологические находки Волина и Новгорода имеют точные даты. Самые ранние предметы с характерным декором-цепочкой в Волине встречаются во второй половине Х в., в Новгороде появление копылов с аналогичной резьбой относится к концу Х в., самые поздние экземпляры могут датироваться рубежом XII-XIII вв. [29, с. 132].
Вероятно, одним из последних этапов существования этой художественной традиции можно считать резьбу рукояти одной из ложек второй четверти XII в. (раскоп Троицкий-XII, 1998, НГОМЗ), декор которой представляет сильно упрощенный вариант узлов, представленных на изделиях XI в. (рис. 4.4). Столь длительный период существования неизменного мотива делает актуальным вопрос о сохранении элементов искусства эпохи викингов в прикладном искусстве Великого Новгорода. Это явление вполне можно было назвать периферийным искусством эпохи викингов.
Многообразные мотивы, описанные выше, объединены не только морфологической близостью структуры декора, но и стилистическим единством художественных приемов, использовавшихся для декора деревянных и костяных предметов.
Уникальным предметом являются небольшие новгородские ножны X в. (Троицкий раскоп, усадьба «П», 1994, НГОМЗ) [21, с. 773], декорированные абстрактными орнаментальными фигурами и изображением сильно стилизованной птицы (рис. 5.1).
Изображения на ножнах не являют смыслового единства, однако между двумя декоративными мотивами и изображением птицы можно выявить стилистическую общность, проявляющуюся в двойном контуре, единообразной проработке деталей отдельных мотивов. Характер разбивки внутренних деталей поверхности включает небольшие двойные отрезки и мелкую, аккуратную ромбическую штриховку.
Рис. 5. Стилистическое единство
5.1. Ножны, Х в. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, КП-41170, А-170, рисунок автора; 5.2. Фрагмент костяного томара [30, c.420]; 5.3. Резной подлокотник, нач. XI в. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции -- 1970; 5.4. Копыл с драконом, XI в. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции: Н-1987, Тр. 8, 19-873-25, яр. 22; 5.5. Резной копыл. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции: Н-1975, Тр. II-III, 20-132-2; 5.6. Резной копыл. Коллекционные описи Новгородской археологической экспедиции: Н-1977, Тр. IV, 14-185-1408
Стилистическую аналогию новгородской птицы можно обнаружить среди деревянных предметов Волина. Этой аналогией является изображение орнитоморфного существа на обломке деревянной рукояти из Волина (вторая половина X в.), которая была найдена во время раскопок в Старом городе. Стилевая принадлежность двух изображений разнится: если новгородская птица в силу большой степени схематизации образа стоит скорее вне стилевых направлений, то образ из Волина в польской историографии ассоциируется со стилем броа (середина VIII -- первая четверть IX в.) [19, s. 205, 213].
Однако стилистическое решение обоих изображений идентично: тела существ моделированы тонкой линией с двойным контуром, а внутренняя поверхность туловища, образующая слишком активные пустоты, аккуратно заполнена косой штриховкой.
Наиболее «реалистичный» вариант этой стилистики характерен для изображения оленя на томаре из Старой Ладоги (рис. 5.2). Обращает на себя внимание диссонанс между реалистичным изображением головы, рогов и копыт оленя и повышенной декоративностью туловища животного, обведенного контуром -- не-отъемлемой частью структуры тела животного, ее моделирующая основа, разделяющая фигуру на анатомические части, в то время как заполнения образовавшихся ячеек являются дополнительными вариативными элементами [16].
Стилистическое единство прослеживается и в более сложных вариациях широко распространенного мотива цепочки. Одним из самых сложных вариантов этого мотива является изображение фантастических существ на резном брусе XI в. (Неревский раскоп, усадьба «И», 1958, НГОМЗ) (рис. 5.3). Узловая структура цепочки образуется переплетением частей тел животных. Их фигуры развернуты в профиль и изображены плоскостно; тем не менее у каждого из них угадывается по две пары ног: передняя читается четко, задняя является поперечным элементом небольшой петли в окончании туловища зверя. Образованный узел перехватывает шею соседнего зверя. Еще один узел образует язык животного, перехватывающий туловище посередине.
Изображение тел в значительной мере усложнено по сравнению с вышеупомянутыми орнитоморфными образами, но стилистический принцип остается тем же: каждый элемент тела животных очерчен двойным контуром, внутренняя поверхность проработана насечками в виде зубцов.
Образ зверя на новгородском подлокотнике близок изображению на копыле от детских санок середины XI в., найденном на восьмом Троицком раскопе в 1987 г. (НГОМЗ) (рис. 5.4). Фигура животного имеет ряд отличий, но тело по-прежнему очерчено контуром, который четко читается только по абрису спины и живота, постепенно сливаясь с линиями лап и хвоста. Туловище «дракона» заполнено мелкими ромбовидными насечками, пересекающимися крест-накрест.
Стилистические приемы, характерные для фигуративных композиций, находят применение и в типизированном декоре копылов (рис. 5.5-5.6). Каждая такая цепочка состоит из одного-двух плотно перевитых узлов, очерченных двойным контуром. Пустоты, образованные элементами декора, также заполняются штриховкой, в то время как сами ленты могут дополняться зубцеобразными насечками. Наиболее зрелищным примером использования этого элемента является нестандартная цепочка копыла XI в. (Троицкий раскоп, 1975, НГОМЗ). Вместо привычных узлов его декор состоит из переплетающихся петель, каждая из которых дополнена двойным контуром с одной стороны и небольшими засечками по внутреннему краю. Свободное пространство между петлями заполнено мелкой ромбической штриховкой.
В заключение можно сказать следующее.
По мере распространения и удаления от Скандинавии стиль борре получает периферийный вариант развития. Основными художественными элементами декора являются декоративные цепочки, дополненные двойным контуром и штриховками, широко распространен мотив гаута. Появление периферийного борре наиболее характерно для искусства эпохи викингов на территории Польского Поморья и Британских островов.
Мотивы периферийного борре встречаются в прикладном искусстве Древней Руси лишь в единичных экземплярах. В частности, среди наиболее ранних деревянных находок Древнего Новгорода известны предметы, декор которых был сформирован под влиянием скандинавской художественной традиции. Эти элементы декора не имеют прямой связи с основными стилями скандинавского искусства X в., но находят прямые параллели на периферии скандинавского художественного мира -- Польского Поморья и Британских островов.
Данное художественное явление не локализуется в границах Северо-Запада, но также прослеживается на Северо-Востоке и территории Южной Руси, что отображается преимущественно в произведениях косторезного ремесла.