О нарративном экспериментировании в творчестве А. Дюма (на основе сборника Bric-a-brac)
Макарова Полина Александровна
Аннотация
нарративный экспериментирование творчество дюма
Тяга к нарративному экспериментированию, свойственная, как отмечают исследователи, художественным произведениям А. Дюма, рассматривается в данной статье на примере его публицистики. Сборник «Bric-a-brac» (1861), ранее не становившийся объектом изучения, анализируется с точки зрения переплетения в нем различных жанровых кодов и повествовательных структур как в рамках отдельного текста, так и в рамках сборника как единого целого. Тесная связь художественного творчества и публицистических текстов Дюма (на сюжетном уровне и на уровне повествовательных техник), внедрение литературных жанров в публицистический контекст, а также их сочетание с чисто публицистическими жанрами в рамках одного текста свидетельствуют о склонности Дюма к комбинированию жанровых сегментов и нарративных структур и позволяют рассматривать сборник «Bric-a-brac» как метафору многообразного творчества французского писателя на стыке журналистики и литературы.
Ключевые слова: А. Дюма, causerie, нарративное экспериментирование, печать Франции, XIX век.
Polina A. Makarova,
On narrative experimentation in A. Dumas' works (based on the “Bric-a-brac” collection)
Abstract
The paper discusses narrative experimentation characteristic of A. Dumas' literary works in a case study of the writer's journalistic texts. The “Bric-a-Brac” collection (1861) is analyzed from the point of view of intertwining of various genre codes and narrative structures, both within an individual text and within the collection as a whole. The methodology of the study is also based on a comparative analysis of the techniques of Dumas' journalistic texts and his literary works. The novelty of the study lies in the introduction into the scientific discourse of Dumas' journalistic texts, which have not previously been translated into Russian and have not become the subject of literary critics' special attention. The close connection between Dumas' literary works and journalistic texts, the introduction of literary genres into the journalistic context, as well as their combination with purely journalistic genres within a single text, allows one to see the tendency of Dumas' writing model towards a combination of genres and narrative structures and to consider the “Bric-a-Brac” collection as a metaphor for the writer's versatile work, at the intersection of journalism and literature.
Key words: A. Dumas, causerie, narrative experimentation, press in France, 19th century.
Введение
Творчество А. Дюма всегда являлось предметом научного интереса как французских, так и отечественных литературоведов. Особенно много внимания традиционно уделяется исторической прозе (Литвиненко, 2005; Arrous (ed.), 2003; Bernard, 2021 и др.). В связи с этим внимание исследователей, как правило, сосредоточено на проблеме соотношения факта и вымысла (Бейнарович, 2002; Jongue, 1952), приключенческом элементе в романах писателя (Letour-neux, 2010). Вместе с тем в год 220-летия со дня рождения автора нам представляется важным выйти за пределы популярных тем и привычных объектов литературоведческого анализа, поскольку наследие Дюма несравненно более обширно и многогранно.
В статье «А. Дюма и готический роман (к 150-летию со дня смерти писателя)» К.А. Чекалов пишет о наличии нарративного экспериментирования в готической прозе Дюма, то есть о смешивании различных жанровых, национальных и культурных традиций и кодов, нацеленном на «консервациию жанра в новом литературном контексте за счет обогащения его иными нарративными структурами» (2020: 139). Нам показалось интересным продолжить изучение склонности Дюма к комбинированию нарративных структур, но на ином материале -- обратиться к текстам, которые Дюма публиковал как журналист в своих газетах («Ле Мушкетер», «Ле Монте-Кристо») и других изданиях, с которыми сотрудничал.
Обращение к публицистическим текстам Дюма в данном случае представляется обоснованным по следующим причинам. Печать играла большую роль в общественной и литературной жизни Франции на протяжении всего XIX столетия. Многие писатели XIX в., и Дюма в их числе, находились в тесном контакте с печатью, формируя тем самым своеобразие газетных текстов этого периода, их язык и манеру. Влияние литературы прослеживается в формировании некоторых публицистических жанров того времени, например хроники или заметки из рубрики «Происшествия». В то же время публикация художественных произведений в периодике накладывает отпечаток и на литературу, способствуя появлению новых жанровых форм. Важность взаимодействия журналистики и литературы во Франции XIX в. трудно переоценить. Исследователи данного феномена констатируют появление в этот период новой фигуры в литературном и общественном пространстве -- фигуры писателя-журналиста (Vaillant, Therenty (eds.), 2001; Therenty, 2003). К писателям-журналистам причисляют О. де Бальзака, В. Гюго, Ж. Барбе д'Оревийи. На наш взгляд, таковым можно считать и Дюма. На протяжении всей своей карьеры он активно сотрудничал с газетами, что позволяло пробовать себя в самых разных журналистских жанрах, вырабатывать свой стиль и подход к созданию публицистических текстов.
Обзор литературы
Предметом изучения отечественного литературоведения является, прежде всего, литературное творчество Дюма. Значительно меньше работ посвящено его мемуарам и путевым заметкам (Ощепков, 2010; Чайковская, 2010). Публицистика же французского автора вовсе не изучалась. Данная статья призвана хотя бы частично восполнить этот пробел и наметить пути дальнейшего изучения его публицистических текстов.
Зарубежные исследователи долгое время также не уделяли внимания публицистической деятельности писателей XIX в., несмотря на то что печать в этот период была одним из главных каналов распространения и -- в определенном смысле -- формирования литературы. Однако в современной науке ситуация изменилась: помимо исследований о взаимодействии печати и литературы в целом (Vaillant, Therenty (eds.), 2001; Therenty, 2003), появились работы о деятельности отдельных писателей-журналистов. В частности, публицистика Дюма рассматривается в работах Даниэля Компера и Мелани Потра, Сары Момбер и Паскаля Дюрана (Compere, Pautrat, 2008; Durand, Mombert (eds.), 2009; Mombert, 2009). Тем не менее, публицистические тексты писателя, например causeries, часто по-прежнему остаются в тени его исторических романов и пьес, а также мемуаров и путевых заметок.
Методика
Изложенные выше соображения привели нас к публицистическому сборнику Дюма Bric-a-brac, или «Хлам» в переводе с французского. Уже само название подсказывает, что нас ожидает собрание разнородных текстов. Большинство из них были опубликованы между 1853 и 1858 гг. в газетах, с которыми сотрудничал писатель. Это газеты «Ле Мушкетер» и «Ле Монте-Кристо», которые основал сам Дюма, а также другие издания (в частности, «Ла Пресс» и «Ле Пэи»). В 1861 г. тексты были собраны в сборник и опубликованы в двух томах в издательстве Мишеля Леви. Позднее тома разделили: второй том в 1877 г. был переиздан под заголовком Propos d'art et de cuisine (дословно: «Разговоры об искусстве и кулинарии»), а под заглавием Bric-a-brac начиная с того же 1877 г. переиздается лишь первый том оригинального издания. В данной статье мы рассматриваем тексты из обоих томов сборника в издании 1861 г.
Сборник Bric-a-brac объединяет в себе самые разные жанровые формы. В нем можно найти и сказку, и новеллу, и притчу, и путевые заметки; присутствуют и чрезвычайно популярные в газетах периода Второй империи causeries. Несмотря на разнородность этого сборника, с нашей точки зрения, его следует воспринимать как единое целое. В данной статье он рассмотрен как единый корпус текстов, поскольку важно проследить не только что представляют собой составные части сборника, но и что нового возникает, когда они объединены. Анализ сборника включает в себя три задачи:
проследить, присутствует ли в публицистических текстах Дюма стремление к нарративному экспериментированию, которое мы можем наблюдать в его художественных произведениях;
выявить, в какой мере в публицистике Дюма присутствуют повествовательные структуры и жанровые особенности, свойственные его художественным произведениям;
определить, можно ли говорить о тенденции к комбинированию жанров и нарративных структур в творческой модели письма Дюма (независимо от того, идет ли речь о художественных текстах или публицистических).
Методика исследования основана на анализе текстов с точки зрения их жанрового своеобразия и повествовательной структуры и на последующем обобщении полученных результатов на уровне сборника как единого корпуса; а также на сопоставительном анализе техник и приемов публицистических текстов Дюма и его художественных произведений, что позволяет осмыслить творчество Дюма в целом. Новизна работы заключается во введении в научный дискурс корпуса публицистических текстов Дюма, которые ранее не переводились на русский язык и не становились предметом отдельного внимания литературоведов -- ни отечественных, ни зарубежных, но могут представлять ценность как в рамках исследования печати Франции периода Второй империи в целом, так и в контексте изучения творчества Дюма в частности.
Трансформация жанра causerie: от газетного текста к книжному
Сборник открывается текстом под названием «Два детоубийства» (Deux infanticides). Впервые он был опубликован в 1854 г. в газете «Ле Мушкетер». Тем не менее, следует отметить, что газетная версия текста и его вариант для публикации в сборнике сильно разнятся. Дюма значительно расширяет текст, делит его на две части и дает ему заголовок. Подобные различия между газетной версией и книжной свойственны и другим текстам сборника. В результате изменений, вносимых Дюма, они нередко меняют свою жанровую принадлежность. Первоначально текст «Два детоубийства» относился к жанру causerie. В книжном же варианте, как мы увидим, эта принадлежность уже не столь очевидна.
В статье «Два детоубийства» с самого начала проявляется стремление автора установить доверительное общение с читателем, прямые обращения к нему содержатся в самом начале текста, создавая иллюзию диалога, который ненадолго прерывался, но возобновляется вновь: «С некоторых пор все чрезвычайно озабочены одним знакомым мне животным, обитателем Сада растений, которое снискало себе известность благодаря двум самым тяжким преступлениям, которые когда-либо мог совершить двуногий и четвероногий, человек и пахидерм, -- благодаря двум детоубийствам. Вы уже поняли, что я хочу поговорить о гиппопотаме»1. И немного ниже: «Если вы читали в моих “Беседах” статью под названием “Маленькие подарки моего друга Делапорта”, то вспомните, что я уже рассказывал, как наш превосходный консул в Тунисе <...>» (Dumas: 2). Подобные обращения мы встретим во многих текстах сборника, преимущественно в тех, что ближе всего к публицистическому жанру causerie. Тем не менее, следует вспомнить, что обращения к читателю присутствуют не только в газетных текстах Дюма. Мы встречаем их и в исторической прозе писателя: «По адресу, который Гастон дал Элен, на улице Бурдонне, как наш читатель уже знает, находился трактир, который можно было бы даже назвать гостиницей»2 («Дочь регента»); «Читатель догадывается, что Дантес попал к контрабандистам»3 («Граф Монте-Кристо»); «Читатель, наверно, помнит, что из комнаты Мадлены была дверь в Оружейную палату»4 («Королева Марго»). Безусловно, большинство романов Дюма сначала выходили в форме романа-фельетона, поэтому подобные обращения и напоминания были вполне обоснованны: для удержания читательского интереса от номера к номеру необходимо было создавать иллюзию постоянной коммуникации автора и публики (Queffelec, 1989: 13). Роман-фельетон способствовал усилению фигуры рассказчика-повествователя. Тем не менее, на наш взгляд, использование данной техники является одной из характерных черт поэтики Дюма-романиста и, как мы теперь можем видеть, Дюма-журналиста.
Книжный вариант текста «Два детоубийства» построен на комбинировании нескольких повествовательных структур. Он открывается рассказом о невероятном случае в зверинце парижского Ботанического сада (Jardin des plantes), где самка гиппопотама умертвила обоих своих детенышей. Автор сообщает предысторию этого незаурядного происшествия, подробно рассказывая о транспортировке самки гиппопотама из Каира в парижский зверинец под руководством Делапорта, в то время занимавшего должность французского консула в Тунисе. Данный фрагмент отличается репортажностью и близок по стилю изложения к заметкам натуралиста-зоолога. Однако внезапно автор прерывает повествование, чтобы рассказать о судьбе чернокожего мальчика -- слуги Делапорта. Характер вставной новеллы несколько иной. Дюма живо рисует злоключения мальчика, используя приемы создания увлекательности, которые мы встречаем и в его исторических романах: саспенс, неожиданные повороты сюжета, мотив переодевания. Затем повествование возобновляется в русле заметок рассказом о прибытии самки гиппопотама в зоопарк, о рождении ее детенышей и их последующей трагической гибели. Заканчивает Дюма анекдотом о нерадивых ученых и осле-гермафродите: ученые, получив в свое распоряжение осла-гермафродита, вместо того чтобы оберегать единственную в своем роде особь, убили ее и препарировали. Тем самым автор не без иронии раскрывает мотивы самки гиппопотама, которыми она руководствовалась, решая убить своих детенышей: «Признайте, что самка гиппопотама, которая, возможно, знает анекдот об осле-гермафродите, была совершенно права, не позволив ученым притронуться к своему малышу» (Dumas: 26). Заметим, что текст заканчивается опять же обращением к читателю, Дюма тем самым поддерживает иллюзию диалога, которую сохраняет при переработке газетного варианта в книжный.
Увлекательность книжного варианта статьи «Два детоубийства» достигается именно благодаря комбинированию разных по характеру изложения повествовательных сегментов. Подобное сопоставление, скрепленное регулярными обращениями к читателю, позволяет обогатить текст. Еще раз подчеркнем, что Дюма значительно видоизменяет текст для публикации в сборнике: газетный вариант подобным своеобразием не обладает. Думается, сопоставление газетных и книжных вариантов текстов Дюма могло бы стать предметом отдельного исследования.
Небольшая статья «Поэты, художники и музыканты» (Poetes, peintres et musiciens) отличается по настроению от предыдущего текста сборника. Это небольшое эссе, в котором автор размышляет о взаимоотношениях поэзии и живописи, а также поэзии и музыки. В начале статьи Дюма делится своим наблюдением с читателем, а затем обосновывает его: «Замечали ли вы, что все художники любят музыку, в то время как все поэты или ее ненавидят, или плохо ее понимают, или говорят, подобно Карлу X: “Я ее не боюсь!”. Попытаемся найти объяснение этому факту» (Dumas: 27). Особенностью текста является его живость и ориентация на устную речь. Этому способствует и внедрение в текст диалогов. Решая показать читателю расходящиеся точки зрения поэта и художника на один и тот же вопрос, автор делает это в форме воображаемого разговора поэта с художником. Подобный прием Дюма использует и в других текстах сборника. Например, в «“Триумфе мира” Э. Делакруа» (“ Triomphe de la paix” par E. Delacroix) Дюма воспроизводит воображаемую беседу между людьми, рассматривающими и обсуждающими картину Делакруа (Dumas: 150--153), а в тексте «Мой друг Кольбрен» (Mon ami Colbrun) разговоры писателя с актером позволяют придать истории их дружбы большее правдоподобие в глазах читателя. Талант Дюма в создании искрометных диалогов известен и по его художественным произведениям (Макарова, 2014: 78). Активное присутствие диалогов -- характерная черта текстов Дюма, как художественных, так и публицистических.