- «собеседник»: Вообще-то у меня есть такая привычка - временами обращаться к интернету с дурацкими вопросами (А. Матвеев «Любовь для начинающих пользователей», 2002); Я же отправился к компьютеру, чтобы узнать, что думает по этому поводу Яндекс (А. Житинский «Flashmob! Государь всея Сети», 2007); Желающие узнать, что говорит Яндекс, могут повторить мои поиски по ключевым словам... (Там же); «Согласен с мнением моей жены», - говорит страница Валерия (Т Шахматова «Унесённые блогосферой», 2017); Вот бы судьбу можно было так про- страивать: в точку А вбить текущую позицию, в точку Б - к чему хотел бы прийти. И Яндекс тебе рассказывает... (Д. Глу- ховский «Текст», 2017);
- «помощник, проводник, эксперт»: Интернет сам вёл его от одного слова к другому, выдавал адреса, тыкал пальцем. Если сам чего-то не знал, то тактично умолкал или упорно, до тошноты показывал одни и те же сайты (О. Токарчук «Бегуны», 2018); Ссылка вела на закрытую страничку (А. Иванов «Комьюнити», 2012); Ссылка вывела Глеба на какой-то русскоязычный туристический сайт (Там же); Умница Вики точно и с блеском вписывает контент в контекст (Там же); Реальность - это то, что вы считаете реальностью. А что считать реальностью, вам подсказывает «ДиКСи» (портал. - Е. М.), поставщик информации о мире (Там же); Сеть щедро поделится ссылками на научные журналы (Т Шахматова «Унесённые блогосферой», 2017); Интересно здесь не то, что услужливый фейсбук вспоминает (выбирает, что вспомнить и что забыть) вместо меня. (М. Степанова «Памяти памяти», 2018).
Отрицательное отношение к Интернету, в том числе настороженное, связано с представлением о нём как о недобросовестном исполнителе (плохом помощнике), обманщике:
- «недобросовестный, некомпетентный исполнитель»: На этот раз искалка опять ошиблась. Поняв, на чём ошибается здешняя поисковая система, я уже мог предсказать, что в следующих новостях она тоже обманулась (Мерси Шелли (Алексей Андреев) «Паутина», 2002); Искал- ка выдала мне всякую ерунду (А. Матвеев «Любовь для начинающих пользователей», 2002); Немного пошуршав, поисковик выбрасывает около полутора тысяч ссылок на документы, содержащие слово «Симба» (Там же); Но разве ж Яндекс скажет? Ничего Инет ей не сказал (Н. Балашов “Zelda”, 2010); .делаю поиск по словам «Кавказ» и «тур». В смысле, «маршрут», «поход». А гугл выдал животное (В. Пелевин «Иа- кинф», 2019) В одном из эссе У. Эко сравнивает Интернет с ге-роем рассказа Борхеса «Фунес памятливый», который всё помнит, но, как пишет Эко, «полный идиот»: Интер-нет подобен Фунесу. не способен отбирать и выбра-сывать ненужное [9].;
- «обманщик»: .Сеть была ещё не столь искусна, чтобы обмануть меня (М. Шелли «Паутина», 2002); Приложения давили на жалость, притворялись умирающими тамагочи (В. Пелевин «Любовь к трём цукербринам», 2014); Ссылка сбросила нас туда - и дезактивировалась (А. Иванов «Комьюнити», 2012). См. также: предикативная метафора, прямо выражающая отношение к интернету и его «реальности»: Интернет - обманщик. .не более чем приманка (О. Токарчук «Бегуны», 2018).
В том же персонифицированном ключе осмысливается иногда экран компьютера, служащий метонимической заменой Сети. Например: Кто он (лечащий доктор. - Е. М.) такой, чтобы спорить со светящимся экраном, который ответит на ваш вопрос меньше, чем за секунду? Николс Т Смерть экспертизы. Как интернет уби-вает научные знания / пер. с англ. Т Л. Платоновой. - М.: Эксмо, 2019. - С. 171. В философских исследованиях экран интерпретируется как «поверхность», до которой редуцируется реальность; граница двух миров; рама, через которую мы общаемся со «сверхчувственной виртуальной вселенной» [4]. Одна из глав аналитической книги об Интернете А. Барикко «Игра» так и называется «Поверхность»: Глаза устремлены на экран... основное, главное выступает на поверхность, а всё остальное поглощается, пропадает в каком-то невидимом не-месте [3, с. 162].
Следует обратить внимание на то, что ряд метафор-олицетворений имеют узуальный характер и существуют в сознании носителей языка как естественный речевой образ. Так, во фразе Окошко снова молчит, не обновляется (Д. Бавильский «Но- дельма», 2004) глагол использован в своём вторичном значении, зафиксированном словарями («не действовать, не работать, не издавать никаких звуков»1). Однако новым (или во всяком случае непривычным) оказывается сочетаемость: в НКРЯ Большой толковый словарь русского языка / под ред. С. А. Кузнецова. - СПб.: Норинт, 1998. - 1536 с. Национальный корпус русского языка (rusco- rpora.ru). фраза окошко молчит не обнаружена. Однако именно в таких стёртых, языковых метафорах и закрепляется «привычка к персонификации» [21, с. 201] окружающего мира, так называемый антропоморфный взгляд на предметы, на бытие.
В то же время персонификация может быть намеренным приёмом автора. Например, та же языковая метафора во фразе: Машина (о компьютере. - Е. М.) не хочет со мной сотрудничать, она чётко знает, что должна получить пароль, пароля нет, поэтому она молчит (У. Эко «Маятник Фуко», 1988) встраивается уже в цельную картину своеобразного поединка человека и машины, диалога между ними (см. далее: Как будто говорит мне: «Подумай только, всё, что ты хочешь знать, находится здесь, в моём нутре, но ты рой, рой, старый крот, всё равно ничего не получишь»). Как пишет С. Жижек в статье «Киберпространство, или Невыразимая замкнутость бытия», «понимание того, что человек обладает рядом свойств, недоступных для компьютера (вдохновение, тревога и т. п.), позволяет относиться к компьютеру как “живому и думающему партнёру”, поскольку мы знаем, что это только игра, ведь на самом деле компьютер не таков» [4].
В нашем материале приём персонификации организует как отдельные фрагменты разных текстов См., например: У них был когда-то старенький компьютер, и когда он перегревался, то выключался сам. И минут двадцать его невозможно было запу-стить. Стоял и не реагировал. Мама сначала руга-лась, а потом стала относиться к нему как к живому, соглашалась: «Да-да, отдохни, старичок» (Р. Сенчин «Чего вы хотите?», 2013)., так и целые произведения, в которых признаки живого существа приписываются какому-либо гаджету. Так, выход из строя технического устройства ассоциируется со смертью: Она достала мобильник и поняла, что тот безвозвратно мёртв. Лишённая души тушка, комочком мёртвой плоти лежащая на ладони (А. Матвеев «Третий знак киберкалипсиса», 2004); .Кеша положил пискнувший очередной смертью айфончик на стол, встал и открыл окно (В. Пелевин «Любовь к трём цукербринам», 2014») - или серьёзной болезнью, напр., в «черепе» компьютера, как в рассказе В. Пелевина «Святочный киберпанк, или Рождественская ночь-117.Ю1Р» (1996): ...под пластмассовым черепом компьютера уже случилось несколько обширных электронных инсультов. Один из героев рассказа, мэр города Петроплаховского Ванюков рассматривал свой компьютер как вполне одушевлённое существо. Такое отношение к компьютеру, «сумасшедшему», по мнению Ванюкова, и обыгрывается писателем по ходу сюжета.
В романе А. Матвеева «Любовь для начинающих пользователей» также отчётливо сформулирована мысль о том, что компьютер для героев - живое существо, обитатель дома, который может жить своей жизнью. Они постоянно отслеживают «эмоциональное» состояние компьютера, проводя время за поиском важной для них информации: Скорее всего, в письме содержался вирус, и компьютеру это не понравилось. Компьютер заворчал громче, будто ему делали больно, а он сопротивлялся. Или терпел.; Письмо болталось на экране, письмо, вызвавшее ревность компьютера. Героиня книги Симба задаётся вопросом: Есть ли у компьютера сердце? А сам автор, обыгрывая термин информатики память, пишет и о сердце: .элемент на экране бесследно исчезает. не только с экрана - из памяти компьютера, из его сердца.
Вполне правдоподобно выглядит диалог Симбы со своим компьютером (в научной литературе анализировались как подобные диалоги, так и сами причины, побуждающие человека к общению с «молчащими объектами» [22; 23]): Симба посмотрела на приаттаченный файл и решила его открыть. - Может, не надо? - спросил компьютер.
Итак, авторы передают образными средствами то, что происходит с нами в действительности, когда наше постоянное обращение к компьютерной технике и виртуальному миру создаёт иллюзию существования чего-то живого по ту сторону экрана. «Между человеком и машиной заключается мир, то, что было искусственным, окончательно становится природным, естественным, натуральным. Что-то размылось, и с каким-то невиданным благоволением машины склонились к тому, чтобы стать продолжением человеческого духа и тела» [3, с. 144].
Очевидно, с этим представлением и связано использование антропоморфной метафоры.
Ещё одним типом метафоры, имеющей отношение к интерпретации оппозиции «человек - машина», является антропоцентрическая метафора1. Её объектами становятся: внешний вид человека, включая анатомические особенности; духовная и эмоциональная сфера; процесс жизни с момента рождения и, наконец, сам человек как феномен земной цивилизации и «продукт» цивилизации современной.
Так, о мозге человека авторы пишут: Мозг человека - лучший компьютер (М. Шелли «Паутина», 2002); ...так уж был устроен проклятый человеческий мозг. Этот перелатанный биокомпьютер. (В. Пелевин «Любовь к трём цукербринам», 2014); Обычно ярость прочищала Симбе мозги, и они начинали шуршать со скоростью последнего «Пентиума» (А. Матвеев «Любовь для начинающих пользователей», 2002); ..среди внутримозговых приложений не осталось ни одной левой софтинки, и все большие жизненные выборы давно сделаны за них (современных девушек. - Е. М.) этим самым смартфоном. (В. Пелевин «Искусство лёгких касаний», 2019) Понятие антропоцентрической метафоры обо-сновывается Г. Н. Скляровской [24, с. 108-109]. Метафора компьютер (о голове человека, мозге) бытует и в разговорной речи, что фиксируется слова-рями. См.: «Компьютер болит. Включи компьютер - подумай, задумайся, пошевели мозгами» (Вальтер Х. и др. Словарь: Заимствования в русском субстандарте. Англицизмы. М.: ИТИ Технологии, 2004. 416 с.). Мета-. См. также - о крови: Грубая аналогия - это удалённый сетевой доступ (В. Пелевин «Бэтман Аполло», 2013); о руках: У городских гаджеты вместо рук (о неспособности заниматься физическим трудом) (А. Синяев «Взломанный. (Блог Экста)», 2018); о душе: Ассемблер чужой души при близком рассмотрении редко выглядит привлекательно (В. Пелевин «Любовь к трём цукербринам», 2014); о сознании: ..на главный диск у себя в голове, который не поменять до смерти, человек доверчиво ставит что попало (В. Пелевин "iPhuck 10”, 2017); ..более удачливые предшественники навсегда хакнули их головы (о критиках. - Е. М.) (Там же); Неужели. это «тёмная сторона» моего Робина (сетевое имя рассказчика. - Е. М.) который взламывал и декодировал мировоззрение других людей? (М. Шелли «Паутина», 2002); Вероломство (о предательстве. - Е. М.) - это когда тебя по-настоящему взломали, как ломают хакеры защищённый аккаунт (Т Шахматова «Унесённые блогосферой», 2017). Ср. также: «Мы живём в эпоху взлома человека» [8, с. 323].
С помощью антропоцентрической метафоры может передаваться эмоциональное состояние человека: Я завис между словом и делом, как зависает между командами старая Винда (Т Шахматова «Удар отточенным пером», 2017); У двух разных пользователей адреса одинаковые... И машина сообщает: конфликт адресов. У меня в мозгах сейчас именно такой конфликт (А. Матвеев «Любовь для начинающих пользователей», 2002); изображаются его улыбка, смех: Вверху смайл. (В. Пелевин «Шлем ужаса.», 2005); За столом раздался электронный смех; ..электронно засмеялся Кедаев (В. Пелевин «Бэтман Аполло», 2013). Этим же способом может выражаться общее впечатление о человеке, см.: На той презентации Джобс был высушен онкологией, выглядел оцифрованным (А. Иванов «Комьюнити», 2012); .Встречался бы с какой-нибудь девушкой - поджарой, стрижка каре, загар, а там, где люди крестик вешают, кью-ар код (Д. Глухов- ский «Текст», 2017).
Вот таким предстаёт обобщённый портрет Человека, если собрать воедино отдельные штрихи. Вместо рук - гаджеты, вместо крестика - кью-ар-код, улыбка на лице интерпретируется как графический значок электронной речи, под кожей - компьютерный интерфейс1.
Человеку приписываются черты технических устройств. По сути, эта идея изначально постулировалась теоретиками кибернетической науки. Так, её основоположник Н. Винер в трактате «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине» (1948) исходит из того, что люди, как и всякие живые существа, являются машинами, обрабатывающими информацию. Цитируя Винера и комментируя это положение, Я. Левин, автор книги «Интернет как оружие», пишет: «Все мы - компьютеры, чрезвычайно сложные, но всё же компьютеры» Подобная образность встречается иногда и в современной публицистике: Социальные сети - мощ-ная вещь!.. Тут людям давно вместо мозгов доста-лись лайки и вместо реальной доброты - перепосты (Мальцев И. Театр не закрывается // Известия. 2014. 2 марта). Левин Я. Интернет как оружие - М.: Индивидуум паблишинг, 2019. - 360 с. - С. 69..
Если человек - устройство, значит, устройство можно взломать, «хакнуть». Как пишет автор «Критической теории иИтер- нета», «нас всех перезапустили» [25, с. 19]. Грубое вмешательство в сознание личности, манипулирование, видимость свободы и воли человека - эти, всегда интересовавшие писателей и учёных идеи в эпоху интернета реализуются с помощью метафоры кода, программирования, «цифры».
Отсюда такие образы, как ассемблер души, логины и пароли крови, декодирование мировоззрения, оцифрованный (о человеке ), цифровой (герой одноимённого романа М. и С. Дяченко). См. также: ...гуру-технофилы и футурологи Кремниевой долины уже выдвинулись в крестовый поход против неприятных багов человеческой природы в надежде найти целительный патч [7].