Изначально специфическое отношение сложилось у салафитов к Мухаммаду, пророку ислама. Они считают его человеком, которого Аллах выбрал для пророческой миссии. Но его нельзя обожествлять, ему не следует поклоняться, у него ничего нельзя просить. Нельзя поклоняться его могиле в Медине, однако ее можно посещать без каких-либо просьб. К нему нельзя взывать о помощи. У Мухаммада нельзя просить никакого заступничества. Однако в Судный день он может выступить заступником перед Аллахом за мусульман. Места, связанные с жизнью Мухаммада, нельзя делать объектом поклонения. Все виды поклонения и верований, противоречащие этим установкам, обозначались термином «ширк» («многобожие»).
В посещении могил суфийских святых салафиты также усматривают проявление многобожия «ширк » и неверия «куфр». По их мнению, пиетет к святым, шейхам, устазам и даже поклонение пророку ислама, обращение к нему за помощью является отступлением от единобожия.
Помимо выше указанного, салафитами также отрицаются такие мусульманские обычаи, как: практика суфийской молитвы зикр , индивидуальной или коллективной, громкой (джали ) и тихой (хафи ); чтение Корана на могиле или в доме усопшего; раздача милостыни-садака на кладбище и у могил святых; ритуальное чтение на похоронах - так называемое «талкина » («наставление »); пользование четками и амулетами; и даже празднование мавлида - дня рождения пророка Мухаммада.
Айяты в Коране, которые осуждали домусульманских язычников, в доказательство правоты своего учения Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб истолковывал как обращенные к современным мусульманам, якобы впавшим в грех уклонения от единобожия. Он переадресовывал айяты, обращенные к язычникам, на современных ему мусульман, тем самым отождествляя мусульман, не принимавших его учение, с язычниками.
Таким образом, салафитами предлагается возврат к первоначальным нормам ислама, возврат мусульманской общины - уммы к тем установлениям, которые действовали в ее границах при жизни пророка Мухаммада. Источником вероучения они признают только положения Корана и Сунны. В этом отношении салафиты выступают крайними традиционалистами. Они провозглашают курс на восстановление «религии предков», по-арабски «салаф », отсюда и происходит их историческое самоназвание - «салафийя», «салафийун» (повторимся - более корректное и адекватное, чем широко применяемый в литературе и особенно в СМИ термин «ваххабиты»). Другие самоназвания этого направления мусульман - «община истинных мусульман» («джама'ат аль-муслимин »), «братья» («ихван »), «единобожники» («мувахиддун »).
Американский арабист и исламовед Г. фон Грюнебаум обращает особое внимание на то, что для салафитов характерна опора на идеал «исламской классики»: «Возможность придания своим устремлениям (Wollen, aspiration) авторитетности. Этот взгляд является доминирующим для большинства исламских реформистских движений. Однако ханбализм, ваххабизм, салафийа или ихван ал-муслимун, факт появления которых мог показаться историкам непосредственной реакцией на нужды времени, обязаны своей мотивацией и привлекательностью тому, что они восприняли целевые установки, сформулированные или реализованные (по крайней мере, мнимо) в эпоху, признанную образцовой» [10, c. 202]. Такой эпохой, повторимся, салафиты считают время жизни пророка Мухаммада и, с известными оговорками, «праведных халифов».
В общественно-политической сфере салафиты проповедуют социальную гармонию, патриархальное равенство и размывание социальной иерархии, братство и единение всех мусульман мира, строгое соблюдение моральных норм ислама.
С другой стороны, само по себе братство мусульман салафиты трактуют как особый тип организации, с жесткой внутренней дисциплиной, гораздо большей, чем в обычной мусульманской общине, ярко выраженным единоначалием и круговой порукой, делающих салафитскую общину не просто религиозным сообществом, а особой, как правило, военизированной религиозно-политической организацией.
Салафиты признают четырех великих факихов, мусульманских правоведов, основателей мазхабов (правовых толков) суннитов, а также авторитет крупных суннитских богословов Таки эд-Дина ибн Таймийи [32] и Ибн аль-Кайима (XIV в.). В изданной в 1989 г. в Саудовской Аравии «Исторической энциклопедии по исламским школам» указывается, что Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб опирался на «фикх аль-Ханбали (ханбалитский мазхаб, правовой толк - А. М. ), и на толкование хадисов, и на знание наизусть Корана» [34, c. 273].
Свою систему доводов, включая яростную атаку на культ святых, на «новшества» салафиты заимствовали у Ибн Таймийи и Ибн аль-Кайима. Правда, салафиты не углублялись в сложные религиозно-философские проблемы, как это делал Ибн Таймийя, и даже признавали, что по некоторым мелким ритуальным и бытовым вопросам они расходятся с этим богословом. Однако его труды, а также сочинения Ибн аль-Кайима были для них фактически «настольными книгами». Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб неоднократно цитирует Ибн Таймийю и Ибн аль-Кайима. Сохранились работы Ибн Таймийи, переписанные рукой салафитского вероучителя.
С точки зрения догматики салафиты кажутся ортодоксами. Не случайно в европейской литературе было также широко распространено определение салафитов как «пуритан», или «протестантов ислама». Это сравнение салафийя с европейскими течениями средневековой Реформации фактически проводилось по формальному признаку, то есть по внешнему стремлению «очистить» первоначальную, «истинную» религию от последующих наслоений. На наш взгляд, только в таком плане можно говорить о внешнем сходстве этих двух явлений, совершенно различных по общественно-политическому содержанию.
Важное место в учении Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба занимает идея джихада-войны против многобожников и против мусульман, которые отступили от норм раннего ислама и потому, по мнению салафитов, хуже язычников. Исходя из данного постулата, салафиты безапелляционно объявляют абсолютное большинство мусульман вероотступниками, а себя - истинными хранителями и ревнителями исламского правоверия. Не отрицая общепринятого толкования джихада как внутреннего самосовершенствования мусульманина («джихад сердца» - «джихад аль-кальб»), салафиты полагают, что внутренний «великий джихад» неотделим от «джихада малого», то есть войны с «неверными».
Все выше сказанное обусловило военизированный характер уже раннего салафитского движения, его фанатизм и экстремизм. Обращает на себя внимание то, что даже к иудеям и христианам салафиты могут отнестись лояльнее, чем к тем мусульманам, которые в чём-либо не согласны с их трактовкой ислама.
Примечательно, что, начиная с периода, когда жил и проповедовал аль-Ваххаб, до дня сегодняшнего с резкой критикой его доктрины чаще всего выступают именно мусульманские авторы. Так, современный пакистанский публицист Тарик Али дает доктрине «отца-основателя» салафийя и методам ее реализации весьма нелестную оценку: «Эти взгляды не были особенно оригинальны. Жесткое пуританство в исламе всегда имело своих защитников. Сами по себе взгляды аль-Ваххаба не могли бы причинить вреда. Именно его социальная программа - наказание поркой, забивание камнями до смерти за адюльтер, отрубание конечностей ворам и публичная казнь преступников - создала… серьезные проблемы. Религиозные лидеры региона резко возражали, когда он начал на деле следовать тем предписаниям, которые проповедовал» [26, c. 120].
Проповедь Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, направленная против распространенных среди мусульман Аравии норм и обычаев, натолкнулась на серьезное противодействие со стороны улемов Хиджаза, особенно Мекки. Религиозная элита Османской империи также в большинстве своем не проявила благосклонности к новому аравийскому проповеднику. Не случайно противники салафийя по сей день говорят о почти единодушном осуждении этого учения всеми ведущими мусульманскими учеными-богословами.
Но уже тогда, в XVIII в. и в первые десятилетия XIX в., движение салафийя проявило свою удивительную жизнестойкость, образно выражаясь, «способность держать удар»: «Однако догматическая полемика с ваххабитами часто оказывалась мало результативной, а ее доводы далеко не всегда выглядели убедительно. Неприятие ваххабизма основной массой суннитских улемов объясняется скорее не догматическими разногласиями, а тем, что его дух был, по разным причинам, принципиально чужд традиционалистскому пониманию религии» [3, c. 237].
Со временем движение салафийя, выросшее из богословской полемики по поводу очищения ислама от еретических нововведений, превратилось в мощный фактор идейно-политической жизни мусульманского мира, распространив свою активность и свое влияние на многие страны. В частности, радикально-реформаторскую проповедь Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба восприняла военная аристократия ряда племен Неджда, прежде всего, Мухаммад ибн Сауд - правитель аравийского эмирата Дерийа. Так для салафитов началось победное восхождение к вершинам власти на большей части Аравийского полуострова. Преемник Мухаммада ибн Сауда, Абд аль-Азиз ибн Сауд (годы правления 1765 - 1803 гг.) контролировал уже весь Неджд и эль-Хассу. В 1802 г. он взял Кербелу в Ираке, бросив, таким образом, вызов Османской империи.
В первые десятилетия XIX в. салафийя окончательно утвердилась в качестве официальной доктрины государства Саудитов. Рост влияния этой монархии и этой идеологии не остановили даже отдельные поражения, например - в войнах с грозным египетским наместником Мухаммад-Али-пашой. И по сей день Саудовская Аравия остается единственной страной в мире, сделавшей учение салафитов своей государственной идеологией [31].
В течении XIX столетия салафийя широко распространилось за пределами Аравийского полуострова. Крупные салафитские общины возникли в Индии, мусульманских регионах Юго-Восточной Азии, в Магрибе и в Тропической Африке.
Исходя из своего учения об «истинном», «чистом» исламе, салафиты в течение своей истории неоднократно предпринимали враждебные действия в отношении других мусульманских общин, как суннитов, так и шиитов, и особенно - в отношении суфиев.
Например, в 1924 - 1925 гг. салафиты Саудовской Аравии разрушили в окрестностях контролируемых ими Мекки и Медины почитаемые суннитами кладбища сахаба - сподвижников-современников пророка Мухаммада. В период правления короля Абд аль-Азиза ас-Сауда (1953 - 1969 гг.) салафитами были разрушены все мавзолеи и надгробные памятники на знаменитом кладбище аль-Баки в Медине, где погребены ближайшие родственники и сподвижники пророка Мухаммада - его дочь Фатима, внук Хасан и третий «праведный» халиф Осман. Не брезговали салафиты и публичным сожжением книг мусульманских богословов - своих оппонентов.
Крайне отрицательно салафиты относятся к празднованию маулид - дня рождения и кончины пророка Мухаммада. Мусульманская публицистка из Великобритании Рукайя Максуд поясняет по этому поводу: «На заре ислама день рождения Пророка не отмечался, но позднее был введен в обычай багдадскими халифами из династии Аббасидов и сделался весьма популярным благодаря стараниям суфиев, живших в Х в. н.э. Во все времена этот обычай, будучи нововведенным, встречал жесточайшее сопротивление и до сих пор считается запретным и не соблюдается строгими ваххабитами Аравии и индийскими мусульманами из секты деобанди (имеется в виду близкая к салафийя Деобандская традиционалистская школа суннитского ислама - А.М. )» [20, c. 136].
Таким образом, салафиты внесли существенные, обусловленные изменившимися историческими и геополитическими реалиями, коррективы в исламское возрожденчество, отличаясь, скажем, от того же ханбализма средних веков новыми, направленными против Запада, акцентами в ведении джихада.
Во второй половине (особенно в последней четверти) ХХ века произошла глобальная активизация салафитских и иных радикальных групп в мировой умме.
Более того, в ХХ столетии формируется своеобразная интеллектуальная элита исламского радикализма, яркими представителями которой стали египтянин Сайид Кутб (1906 -- 1966 гг.) [33] и пакистанец Абу Аля аль-Маудуди (1903 -- 1979 гг.) [2].
Французский исламовед Ж. Кепель, анализируя современный исламский радикализм, отмечает: «В то время как уход религии в сферу частной жизни казался незыблемым достижением современного мира, внезапная экспансия политических групп, движимых желанием провозгласить исламское государство, признававших клятву только на Коране, призывавших к джихаду - священной борьбе за дело Божие - и вербовавших активистов среди городского населения, поставила под вопрос многие истины. Поначалу эти группы вызывали отторжение, смешанное со страхом: левые интеллектуалы - как на Западе, так и в мусульманском мире - видели в них религиозный вариант фашизма, либералы - возрождение средневекового фанатизма. Затем, по мере того, как эти движения приобретали все больший размах, многие из их критиков оказались в замешательстве» [13, c. 19].
Основная опасность со стороны радикальных исламистских (салафитских, иных) групп заключается в создании ими военно-диверсионных структур, не имеющих жесткой привязки к отдельным государственным преобразованиям.
Затрагивая вопрос о том, «против кого» направлена террористическая (или повстанческая) деятельность салафитов, исламовед А. А. Игнатенко отмечает: «Важным пунктом салафитской идеологии радикальных групп является то, против кого вести этот джихад. Очевидно, что это в первую очередь сам “тиран” или “узурпатор” власти. Но он не существует в одиночестве и изоляции. Значит, необходимо бороться против всех тех, кто составляет государственную машину (полиция, армия, спецслужбы и так далее). Все эти люди подвергаются такфиру, то есть объявляются неверными (куффар, единственное число кафир). С позиций шариатского права существует принципиальная разница между тем, кто является неверным от рождения, и тем, кто был верующим, а потом стал неверным. Этот человек считается вероотступником (муртадд), и “его кровь разрешена” - его не только можно, но и нужно убить. Салафитская логика приводит к тому, что вероотступниками объявляют не только тех, кто непосредственно поддерживает “тирана”, но и тех, кто не восстает против него, а это все мусульмане, кроме радикалов-салафитов» [11, c. 84].