Доиндустриальные и частично индустриальные политические системы имеют смешанную политическую культуру. Она состоит из множества местных политических субкультур, в основе которых лежат ценности рода, клана, общины. Это затрудняет процессы коммуникации и достижения согласия, делает насилие наиболее эффективным способом интеграции общества. Для политических систем данного типа характерны концентрация власти и влияния в руках узкого круга лиц, высокий уровень нестабильности.
Тоталитарные политические системы функционируют на основе классовых, национальных или религиозных ценностей. Власть концентрируется в руках монопольно правящей партии или группы лиц. Государство контролирует все сферы деятельности общества и индивида, отсутствует возможность создания добровольных объединений.
Французский ученый Ж. Блондель различает политические системы по содержанию и формам управления. Он выделяет пять основных типов: 1) либеральные демократии, в которых принятие политических решений ориентировано на либеральные ценности; 2) коммунистические системы или радикально-авторитарные характеризуются равным распределением благ и пренебрежением либеральными средствами достижения политических целей; 3) традиционные системы опираются на олигархические формы правления и ориентируются на неравномерное распределение экономических ресурсов и социальных статусов; 4) популистские политические системы, сложившиеся в развивающихся странах, используют авторитарные методы управления и стремятся к равенству в распределении благ; 5) авторитарно-консервативные системы стремятся к сохранению сложившегося неравенства «жесткими» средствами, ограничению политического участия населения.
Распространено деление политических систем, исходя из характера их взаимоотношения с внешней средой. По этому критерию политические системы подразделяются назакрытые и открытые.
Иногда при построении типологий политических систем используют не только собственно политические критерии, но и показатели, касающиеся общества в целом. В качестве последних берутся показатели экономического развития, социально-экономического неравенства, социальной и культурной дифференциации. Как пример приведем типологию демократических систем Аренда Лейпхарта. Ранее говорилось о том, что зачастую типологический анализ служит общей, концептуальной проработке исследования и при эмпирическом дополнении служит также проверке гипотез исследования. В данном случае Лейпхарт, анализируя условия стабильности политических демократий, находит, что большой процент стабильных демократий при наличии в них серьезных дифференцирующих население факторов имеет свое объяснение в поведении политических элит. Сегментированные или субкультурные расколы в общественной структуре могут компенсироваться стремлением политических элит к кооперации своей деятельности. Эта ситуация явно просматривается в таких странах, как Нидерланды, Бельгия, Австрия и Швейцария, где элиты работают сообща, чтобы понизить потенциально дестабилизирующую роль социальной дифференциации. В то же самое время элиты используют ценности субкультур для укрепления своего авторитета и, следовательно, для повышения вероятности того, что сделка между элитами будет принята населением.
На этой основе Лейпхарт и строит свою типологию демократических систем, используя два критерия; (1) структура общества — однородная или плюралистическая, (2) поведение элит — враждебное или коалиционное. В результате появляются четыре типа политических демократий.
В системах с однородной социальной структурой и соответствующей однородной политической культурой демократии, вероятно, будут стабильными, независимо от типа поведения элит, хотя Лейпхарт видит возможность возникновения новых форм протеста в таких политических демократиях, в которых слишком много коалиций на всех уровнях общества (деполитизированные демократии). В системах же с многообразными структурами и культурами культурные различия имеют двойную функцию. Они выступают источником потенциального раздора и даже разрушения системы, но они так же могли бы помочь в процессе стабилизации, если элиты различных субкультур выберут сотрудничество. Ключевым здесь является понятие сообщественной демократии, при которой элиты стремятся к сотрудничеству на основе ценностей всего общества и обязанности поддержать единство в стране, а также на основе готовности сотрудничать с другими элитами, исходя из принципов доверия и компромисса. В центростремительной системе враждебное отношение элит не нарушает стабильности, поскольку существует относительная однородность ценностей на уровне общества. В центробежной системе, наоборот, есть опасность нестабильности и беспорядка в связи с плюралистической системой ценностей на уровне общества и некооперативным поведением политических элит.
Лейпхарт применяет и другие критерии для группировки демократических систем. Так, им строится эмпирическая типология демократий в зависимости от сочетания уровня однородности или неоднородности общественной структуры. Для типологизации используются два критерия: (1) уровень религиозной и лингвистической однородности и неоднородности, (2) уровень закрепленности этой однородности и неоднородности в различных политических, социально-экономических, культурных, образовательных и иных организациях. По первому показателю система классифицируется как однородная, если 80% населения и более принадлежат к одной и той же религии (католичество, объединение различных ветвей протестантизма, иудаизм или перекрещивающаяся буддистско-синтоистская вера в Японии) или говорит на одном языке. Если этот показатель менее 80%, то система относится к группе неоднородных. Второй показатель фиксирует организационный плюрализм и включает три измерения: неплюралистическое, полуплюралистическое и плюралистическое общества.
Только три страны оказались лингвистически разделенные — Бельгия, Канада и Швейцария. Шесть религиозно разделенных стран оказались разными по составу религиозных групп: четыре страны (Канада, Западная Германия, Нидерланды и Швейцария) имели приблизительное равенство католического и протестантского населения, в двух странах (Австралия и США) имелось протестантское большинство. Две трети исследуемых стран оказались религиозно и лингвистически однородными. Большинство из них имели 80 и немного более процентов однородного по этому показателю населения, и только Великобритания и Новая Зеландия — около 90. Среди религиозно и лингвистически однородных стран шесть могут рассматриваться как плюралистические или полуплюралистические. В четырех странах, где наблюдается преобладание католического населения (Австрия, Люксембург, Франция и Италия), имеется значительное политическое различие между активными и пассивными католиками. Соответственно этот раскол выражается в партийной структуре и идеологических ориентациях: наличие религиозных партий, противоречия между социалистическими и либеральными партиями, серьезные расхождения между коммунистами и некоммунистами и т. д.
Шесть из семи неоднородных стран классифицируются как плюралистические или полуплюралистические. Лингвистические различия способствуют разделению общества на субструктуры с отдельными организациями. Девять стран относятся к неплюралистической группе. За исключением Ирландии и Японии, все они являются в основном протестантскими. В значительной мере уровень плюрализма определяется однородностью или неоднородностью страны, но также следует учитывать размер страны: больший плюрализм отмечается в странах с большим населением.
Мы рассмотрели координатные типологии политических систем, построенных на взаимодействии двух критериев.
Культурологический подход к исследованию политических систем.
В основе понимания политики - культурные характеристики:
определенные нормы,
ценности,
образцы действий,определяющие поведение людей и функционирование учреждений и организаций, всей политической системы.
По мнению Чарльза Эндрейна, политическая система структурно состоит из трех частей:
Культурные ценности, формирующие политические задачи;
Властные структуры (правительства, партии, социальные объединения внутри страны и иностранные институты, воздействующие на данную политическую систему);
Поведение политиков и рядовых членов общества, не столь активно участвующих в принятии правительственных решений.
Три данных аспекта составляют основу типологии различных политических систем: народной (племенной), бюрократической, согласительной и мобилизационной. Для понимания социально-экономических изменений, происходящих внутри отдельно взятой, системы, а также межсистемных политических трансформаций необходимо выяснить характер взаимодействий между тремя названными аналитическими частями.
Указанные четыре типа политических систем различаются по культурному, структурному и поведенческому параметрам. Если говорить о культурном аспекте, то в какой степени система основана на слиянии или дифференцированности духовных, нравственно-идеологических ценностей, с одной стороны, и материальных интересов — с другой? Какова структурная власть государства над социальными группами и населением вообще? Наличие сильной власти предполагает монополизацию механизмов принуждения, централизованное правление, эффективную координацию различных сторон деятельности правительства, предоставление социальным группам лишь незначительной самостоятельности и широкий спектр мероприятий. Каков поведенческий аспект взаимодействий между теми, кто управляет (действующими политиками), и теми, кем управляют (приверженцами той или иной политики)? Существование между ними непроходимой пропасти говорит об элитарном типе взаимодействия, в то время как малая политическая дистанция позволяет говорить о более эгалитарных отношениях.
Согласно этим общим параметрам, народные племенные и бюрократические авторитарные лидеры действуют в условиях совершенно различных режимов. Народные (племенные) системы представляют собой безгосударственные общества. Материальная деятельность — собирание плодов, уборка урожая — неразрывно связана в них с духовно-нравственными ценностями, такими, как почитание богов. Дистанция между правителями и подчиненными ничтожно мала. В бюрократической авторитарной системе, напротив, государство осуществляет строгий контроль над социальными группами. Отдельные лица практически не имеют возможности противостоять властям. Материальные интересы и нравственные ценности резко отделены друг от друга.
К столь же различающимся между собой типам политических систем относятся элитистские мобилизационные режимы, с од- ной стороны, и согласительные — с другой. Руководители мобилизационных систем не разделяют материальные интересы — ведение войны, индустриализация нации, электрификация инфраструктуры, совершенствование системы здравоохранения — и идеологические ценности; этим «мирским» задачам придается характер «священнодействия». Власти мобилизационных систем управляют сильным государством; социальные группы получают от государства лишь малую толику самостоятельности; между правителями и управляемыми — большая политическая дистанция. Власти направляют политическую деятельность народа. Частные лица обладают крайне незначительными возможностями для участия в процессе осуществления политики.
В начале 90-ых ХХ века в России зародился легальный институт оппозиции, признанный обществом. В условиях демократии основной предпосылкой успешного функционирования политического механизма является оппозиция. В. Гельман писал, что в начале 2000-х стоял вопрос о вымирании полуоппозиции. Переломным моментом политической системы можно считать выборы в Госдуму
в 1999г.
Политика экономического либерализма не смогла реализовать свои либеральные ценности в их современной формулировке. Общество, требовало перемен изменения политической системы. Они были выполнены.
На выборах в Госдуму РФ в 2003г. действовал закон о повышении барьера для прохождения партий в Госдуму с 5 до 7%. В 2005г был ликвидирован институт избирательных блоков.
В дальнейшем политические реформы привели к коммерциализации партий, превратившихся из объединений единомышленников в организации с олигополистическими механизмами выдвижения кандидатов в депутаты, особенно, на уровне выборов субъектов федерации. Бизнес стал пользоваться данными возможностями в зависимости от своих ресурсов, одни на региональном, другие на федеральном уровнях. Уровень лоббирования интересов бизнеса существенно возрос. За 2000-е годы при увеличении экономики России менее, чем в 2 раза, количество долларовых миллиардеров возросло более, чем в 10 раз. В отличие от крупного бизнеса, малый не имеет столько материальных средств и его лобби крайне не значительно, а перспективы туманны, это не способствует созданию инновационной экономики в России.
В 2007г. настал полный триумф партии Единой России на парламентских выборах. Сузив поле борьбы, к выборам было допущено 15 партий, в то время как в 2003г было 46 партий. В. Гельман обозначил данные выборы, как «электоральный авторитаризм».
В политической модели управления В. В. Путина мало уделялось внимания выстраиванию эффективных каналов для проведения политического дискурса между оппозицией и Кремлем . Тем более, когда речь заходила о «внесистемной оппозиции», которая «искусственно» была выкинута из официальной политики, и для представителей которых оставалась только улица для проявления своей позиции. Тем же партиям, которым, было позволено участвовать в политической жизни страны, играли даже не второстепенные роли. Такая ситуация перед выборами в Госдуму 2011г. рядом экспертов считалась как реальная угроза демодернизации политической системы в России. Кремль хотел полностью контролировать все политические партии России, для этого был создан юридический механизм, позволяющий не регистрировать «нежелательные» партии. Ряд партий левоориентированных были объединены в «Справедливую Россию» (эффект полуоппозиции). В то же время Кремль, так и не смог создать сильную правую партию, даже путем объединения ряда партий в «Правое дело», что продемонстрировали результаты выборов в Госдуму в 2011г.
Л. Козер правильно замечал, что необходима организация канала выплеска враждебности, который постепенно накапливается в обществе. Данный «выброс» позволяет снизить уровень агрессивной враждебности и перевести его в русло разрешимого социального конфликта, поддающемуся анализу. Считается, что если свыше 40% граждан отвергают существующую политическую систему, то легитимность действующего политического режима ставится под серьезнейшее сомнение.
В результате накопившийся негатив в обществе выплеснулся в многочисленные митинги протеста в РФ. Объединенным лозунгом для различных социальных групп общества стал протест «против фальсификации выборов».
Власть в декабре 2011 – январе 2012гг. начала организацию канала выплеска враждебности, было озвучено: политическая реформа, сводящаяся к тому, что минимальная численность партии снижается с 40 000 до 500 человек, но также без возможности организации политических блоков (принятая ГД в марте 2012г.); были возвращены прямые выборы губернаторов, в определенных случаях сохранялась возможность отзывать губернаторов; сокращение количества подписей для участия в «президентских гонках» с 2 млн. до 300 тысяч, а для кандидатов от партий не представленных в Госдуме РФ до 100 тысяч подписей; возврат к смешанной системе выборов в Госдуму РФ; создание общественного телевидения.
Согласительная система реализует плюралистическую модель. Государство обладает ограниченными возможностями контроля над самостоятельными социальными группами. Расстояние, отделяющее политических лидеров от рядовых граждан, мало, последние активно и по собственной воле участвуют в политике. Они добиваются для себя тех или иных выгод с помощью рыночных отношений и правительства, приобщение к духовным ценностям связано с религиозными институтами и общественными движениями. Дифференциация материальных интересов и нравственных ценностей находит отражение в структурном отделении церкви от государства.
Из этих четырех политических систем согласительный тип наиболее эффективен в условиях демократических структур и конкурентной рыночной экономики. Его лидеры признают легитимными столкновения интересов различных групп, организационный плюрализм и добровольное участие граждан в политической жизни. Политические деятели согласны на компромисс со своими противниками. Децентрализация и принятие решений на основе стратегий, нацеленных на достижение консенсуса, способствуют выработки гибких политических линий. Либеральные демократии в США, Великобритании, Канаде, Австралии и Новой Зеландии, придерживаются менее «регулируемой» формы капитализма, предоставляющей частным предприятиям Широкую самостоятельность. В скандинавских социальных демократиях экономическая политика вырабатывается в процессе переговоров между государственными чиновниками, предпринимателями и профсоюзными лидерами. Несмотря на то, что в данном случае социал-демократические правительства регулируют экономику и всестороннее социальное обеспечение, основные сектора экономики находятся в частной собственности. Экономическим обменом в основном управляют ценовые механизмы, а не центральные бюрократические планирующие организации.
У Ч.Эндрейна тип политической системы определяет структура, в которой формирующую роль играет политическая культура.
Именно культурные ценности играют определяющую роль в «производстве политик», то есть в выработке и воплощении в жизнь решений, влияющих на общество в целом. - главной функции всей политической системы.