Одним из наиболее рамочно сформированных институтов можно считать и избирательную систему. Хотя она подвержена (и уже подвергается) известному реформированию, модификации, но это как раз свидетельствует о существовании института и известной степени его зрелости, когда выявляются как его положительные черты, так и недостатки, а отсюда – пути к его совершенствованию посредством реформирования.
Партии и партийная система часто рассматриваются в качестве одного из наиболее неустойчивых, слаборазвитых институтов современной политической системы России. На наш взгляд, это не совсем так. Что касается абриса самих политических партий (за исключением КПРФ), это действительно так, да и не могло быть иначе, поскольку для процесса партогенеза, беспрецедентного после однопартийной советской системы, требуется больший период времени, чтобы такие структуры обрели определенную степень внутренней устойчивости.
Кажущимся парадоксом, однако, является то, что рамочная партийная система в условиях постсоветской России, вопреки всем известной классике, складывается, а во многом уже сложилась опережающими темпами по сравнению с процессами конкретного партогенеза. Но это как раз и говорит о здоровом, естественно-историческом характере партогенеза в целом, соответствующего особенностям и уникальным чертам политического процесса в России.
Вмешательство же государства (пусть из «добрых побуждений») способно лишь деформировать, но не изменить существенно характер этого процесса, что, не изменить существенно характер этого процесса, что, на наш взгляд, также свидетельствует о степени его зрелости.
Проблематика структур гражданского общества, а также структур местного самоуправления является одной из наиболее сложных применительно к современной России. Отсутствие или слабость этих структур является одной из главных причин, побуждающих говорить о «недостроенности», демократического характера политической системы постсоветской России.
Эта фундаментальная слабость, ощущаемая политической элитой и государственными институтами, побуждает в них устойчивое стремление «построить» и институты гражданского общества, и систему местного самоуправления. Эти побуждения государства опасны по своей сути, они свидетельствуют о идущих от советской системы традициях социально-политической инженерии, пусть и будучи продиктованы самыми «либерально-демократическими мотивами». Все эти попытки ведут в пределе к огосударствлению фундамента демократии и, соответствию, к отторжению его стороны общества.
Только методы «гибкой настройки» и культивирования почвы для прорастания и развития этих ростков могут дать здесь адекватный эффект.
Поэтому ситуация с институтами гражданского общества, структурами местного самоуправления, является, на наш взгляд, тем «оселком», одним из важнейших критериев на котором выявляется и окончательный характер российской политической системы и его определенная типологическая модель. По отношению к этому критерию и можно в первую очередь говорить о незавершенности процесса складывания политической системы.
Черты переходности, смешанности имеют такие неформальные, но весьма важные политические институты, как институт политического лидерства, политическая элита, группы давления и т.д. Хотя исторически генезис ряда этих институтов (например, групп интересов, групп давления) предшествовал созданию политических партий, процесс партогенеза и складывания неформальных институтов в России носит более сложный характер, идя параллельными путями, это объясняется особенностями российской специфики.
Говоря о других, неинституциональных политических подсистемах, таких как нормативная, функциональная, коммуникативная, при всей непростой проблематике каждой их них, можно отметить столь же отчетливую рамочную и структурную очерченность, которая проявляется в отношении большинства политических институтов.
Так, очерченность, структурная определенность и тенденция к постоянному росту функционального значения нормативной подсистемы проявляется в непрерывном совершенствовании и расширении правового поля, отмеченную уже частично на примере конституционного строя, но не сводящемуся только к нему: все меньше остается правовых «белых» пятен, определяющих место и функциональную роль политических институтов, законодательно регулируемых правил политически значимого поведения государства, общества и граждан. Хотя такие «белые пятна», разумеется есть, как сохраняются и противоречия в законодательной базе, дающие простор для волюнтаризма бюрократии, коррупции, преступности, нарушения гражданских и политических прав и свобод.
Все более четко определяются границы между формальными (правовыми) и неформальными (политическими, моральными, традиционными и пр.) нормами, при устойчивой тенденции усилия роли первых.
Вместе с тем сложный процесс складывания адекватных системе неформальных норм имеет характер переходности, смешанности, столь характерный для переходного периода, периода становления системы, т.е. идет с известным отставанием, это вообще характерно для процессов, корни которых произрастают главным образом на почве политической структуры.
Проблематика функциональной подсистемы в значимой мере описана через понятие политического режима, и здесь хотелось бы подчеркнуть значительную роль ее рамочной и структурной определенности, показывающей ее относительно зрелый, устойчивый характер, но вместе с тем, наличие проблем, которые тоже отчасти уже упоминались: проблем прямых и обратных, горизонтальных и вертикальных связей, механизма функционирования в целом.
Что касается коммуникативной подсистемы, весьма характерным для нее является то, что, подобно большинству современных и, подчеркнем, именно демократических политических систем является центральная, во многом системообразующая роль СМИ в структуре и функционировании политических коммуникаций, которая структурно состоялась и процессуально во многом устоялась, а также мощное влияние на процесс политических взаимодействий такого нового для России института как институт общественного мнения.
Другое дело, это наметить и факторы, деформирующие поле политических коммуникаций усиливающие роль манипулятивных инструментов и тенденций в процессе политических взаимодействий. Но эти и другие проблемы не являются аргументами в пользу недостаточной зрелости подсистемы, они показывают тенденции и пути ее дальнейшего развития и значение устранения негативных фактов на этих путях.
Особо следует отметить проблематику культурной подсистемы. Поле политической культуры не случайно рассматривается многими политологами, включая школу Г. Алмонда и С. Вербы, в качестве основной критериальной базы типологизации политических систем. Ведь именно политико-культурные критерии показывают в конечном счете социально-политическую глубину политических структур, их эффективность, легитимность, наконец степень зрелости политических отношений и представлений о них.
В этом отношении, учитывая естественное отстаивание политико-культурного поля, в силу его более медленного вызревания, от других элементов политической системы (хотя некоторые процессы на нем могут происходить и опережающими темами), культурная подсистема представляет собой даже более современную модель «конечного критерия», чем упоминавшееся ранее. Поэтому на первый взгляд кажется (и это устойчивая позиция ряда отечественных политологов), что о формировании постсоветской политической культуры в России говорить вообще преждевременно.
И все же некоторые рамки и структуры этого поля есть основания расценивать как сложившееся. Так, несмотря на видимое отсутствие «общенациональной идеи», разорванность политико-культурного поля по этническим, конфессиональным, политико-ориентационным, социально-политическим и другими векторам, идеосинкразию внушительных секторов общественного мнения к самому понятию «россияне», в последнее время появились отчетливые сигналы, свидетельствующие о довольно серьезной тенденции отождествления большинством граждан себя с государственной, политической системой РФ.
Одним из основных элементов политической организации общества, сосредоточением всей политической жизни выступает государство.
Государство существовало не всегда. Оно выделилось из общества на определенной стадии его зрелости. Государство приходит на смену родоплеменным отношениям, которым были свойственны коллективизм, социальное равноправие, отсутствие обособленной принудительной власти.
В современной политологии существует определенное согласие в характеристике предпосылок возникновения государства, среди которых выделяются: экономические, демографические, экологические, социальные, внешние факторы.
Экономические факторы связаны с неолитической революцией, переходом от присваивающего к производящему хозяйству, с торговлей на дальние расстояния. Демографический фактор определяет численность и плотность населения, переход от миграционного существования к оседлому образу жизни. Экологический фактор создает условия для развития социально – экономического неравенства, предрасполагает к определенным видам хозяйственной деятельности – скотоводству, земледелию и др. Социальные факторы – разделение на богатых и бедных, появление социальных конфликтов, изменение форм семейной и общинной жизни, способствуют появлению новых управленческих структур, выполняющих задачу поддержания и воспроизводства отношений господства и подчинения, функции интеграции и контроля общества. Внешние факторы – угроза обществу извне, опасность войны или сама война приводят общество к необходимости создания охраны своей безопасности.
Древнейшие государственные образования закономерно возникают на социально-экономической основе раннеземледельческого общества. Географический фактор и возможность контакта с другими народами и др. играли определяющую роль на этапе неолитической революции, поскольку для перехода к производящей экономике необходимо было наличие подходящих природных условий, растений и животных и других. Эти первичные государства возникают к IV-III тыс. до н.э. в Месопотамии, в Горном Перу, в некоторых других районах разновременно и независимо друг от друга.
Первоначально они возникают как города-государства. Поселок (селение), в котором живут свободные общинники-земледельцы, представляет уже не родовую (семейную), а соседскую общину. Он выделяется из группы первоначальных селений в хозяйственный и религиозный центр, постепенно перерастает в административно-хозяйственный и религиозный центр-город. Этот город с прилегающей к нему небольшой сельскохозяйственной местностью и становится городом-государством. В таком городе постоянно проживают вожди и жрецы, он становится местом, где происходят заседания советов и собраний.
Город-государство имеет социальную дифференциацию. Имущественное расслоение и разделение труда в нем закрепляется территориально – появляются кварталы ремесленников (горшечников, медников и других), выделяется знать, формируется первоначальный аппарат управления: лица, занимающиеся организацией производства, учета, организацией общественных работ, выдачами из общественных фондов и т.п.
В городе-государстве организуются три центра административного и идеологического лидерства: городская община, дворец и храм. В частности, храмы начинают выступать как религиозные, организационно-хозяйственные, распределительные и информационные системы. Особая роль принадлежит жрецам (священникам), обеспечивающим знание и соблюдение религиозно-регламентирующих норм, действующих в организации сельскохозяйственного производства и в иных сферах хозяйственной деятельности.
Город начинает выполнять по отношению к другим прилегающим селениям функции государственного управления. Эти функции весьма многообразны: управление общинными земледелием и землевладением; выполнение общественных ритуальных обрядов; осуществление межгосударственного продуктообмена, который со временем развивается в товарообмен; защита от военных нападений и организация военных походов для покорения других городов-государств, взимание дани или налогов; создание и распределение общественных фондов, в основном продуктов на случай стихийных бедствий, военных нападений и т.п.; создание институтов для рассмотрения споров, поддержания соответствующих традиций, обычаев, установления светских и религиозных правил (при переплетении таковых); развитие ремесла и торговли и ряд других функций.
Первичное государство возникает, чтобы организационно обеспечить новые формы трудовой деятельности и функционирование производящей экономики, которая становится условием выживания и воспроизводства человечества, т.е. чтобы обеспечить само существование человечества в новых условиях.
Многочисленные функции города-государства привели на первых этапах его возникновения к созданию разветвленного бюрократического аппарата: в некоторых древнейших небольших городах-государствах IV–III тыс. до н.э. насчитывается, по письменным источникам, от 80 до 130 должностей и профессий. Ранние классовые структуры делят общество на знать, зажиточных горожан, свободных лиц. Первичный аппарат городов-государств, как правило, складывался из социальных структур управления земледельческой общины (собрание земледельцев, совет старейшин, вождь, предводитель), но постепенно отделяется от них по своим функциям и отношению к общине, к прилегающим селениям он становится уже аппаратом управления города-государства.
Таким образом, в отличие от социальной организации первобытнообщинного строя раннеклассовое общество получило в форме государства новое политическое, структурное и территориальное образование.
Политическое потому, что стало выражать и защищать интересы всего общества, классовые интересы, интересы иных социальных групп, осуществлять крупные внешние и внутренние акции: военные походы, завоевания, взимание дани – словом, стало заниматься политикой.
Государство стало и новой структурной организацией общества, т.к. выделился из общества особый слой людей, основным занятием которых стали государственное управление, организационная деятельность. Этот слой людей составил новое структурное образование – аппарат государства, первичную бюрократию, которая наделяется властью, т.е. возможностью с помощью принуждения, насилия, когда возникает необходимость, подчинить другие слои населения своей воле, обеспечивать осуществление тех или иных интересов.
Для этого в первичном государстве появляются такие социальные инструменты, как суды, тюрьма, полиция, армия, другие органы государства, ориентированные на возможность принуждения.
В отличие от первобытного общества государство было территориальным образованием. Первым этапом территориальной организации стал город, объединявший уже не столько родственников, сколько население, проживающее на определенной территории.
Дворцы, храмы, иные здания для коллективных празднеств, выполнения обрядов, строения для производства работ, сельскохозяйственные угодья, рудники и т.п. – все это сооружалось на определенной территории, которая отныне становилась территорией государства.
Аппарат государства ориентировался на управление теми или иными группами на определенной территории. Территориальная организация государства имела разные формы в зависимости от способов включения тех или иных территорий в состав государств, этнического состава проживающих на ней людей, отношений с центром.
Таким образом, государство как новая организационная форма жизни общества возникает объективно. Оно не навязывается обществу извне, а возникает в силу внутренних факторов: материальных, организационных, идеологических. Его появление – результат общественного развития, одновременного формирования политической, экономической и социальной организации общества.
Неравномерность экономического и общественного развития сказалось на времени появления и процессе развития государства у разных народов и проявлению особенностей государствообразования на территории Европы, Азии и других континентах. Данное обстоятельство в теории государства позволило выдвинуть концепцию первичных и вторичных государств или первоначальный и производный путь образования государства. Первичное государство складывается там, где существовали условия для сравнительно быстрого роста общественного производства, земледельческого хозяйства. Первоначальный путь – это постепенное создание в родоплеменных сообществах людей институтов государственности. Вторичное государство появляется под воздействием первичного. Когда народы уже имевшие государственные формы организации общества (первичные государства) оказывали влияние на развитие соседних регионов и способствовали образованию на их территории государств (вторичные государства). Производный путь имеет место когда к возникновению государства или его трансформации приводят события, коренным образом изменяющие прежнее общественное устройство и государственность (захватнические войны, торговля, революционные преобразования, организационные изменения, распад колоний).
Этот процесс государствообразования имеет важное значение, т.к. появление в каком-либо центре нового типа государства, например буржуазного или социалистического, также приводит к ускорению процессов становления аналогичных «вторичных» государств в обществах, окружающих этот центр.
В научных теориях также рассматривают особенности азиатского и европейского пути образования государства.
В обеих моделях государства - "азиатской" и "европейской" имеет место различное сочетание двух важнейших факторов, выражающих коренную природу человечества: власти и собственности (причем собственность имеется в виду как частная, так и коллективная). От содержания субъектов и особенностей сочетания этих двух факторов в различных условиях и зависят конкретные черты процесса образования государства.
Для "азиатской" модели характерно то, что такое сочетание выливается в феномен "власти-собственности" (т.е. власть становится собственностью того, кто ею обладает). Здесь уместно образно говорить о такой "формуле" развития государственности: "Я обладаю властью, значит, я обладаю и собственностью (коллективной, прежде всего, и частной"). В "европейской" модели формула другая: "Я владею собственностью (прежде всего частной собственностью), значит, я обладаю (могу или должен обладать) властью".
Для азиатского пути характерно:
• возникновение из родоплеменной знати (трансформация знати). Вождь, старейшины становятся непосредственно государством, когда появляются силовые структуры, естественные пути возникновения;
• экономическая основа - общественная и государственная собственность;
• политическое господство основывается не на богатстве, а на занимаемой должности;
• чиновничий аппарат складывается до появления частной собственности, резервные фонды с продуктами требовали следящих за ними чиновников;
Для европейского пути характерно следующее:
♦ государство возникло до появления классов.
♦ насильственный путь перехода власти от родовой знати к богатой аристократии;
♦ основой государства является частная собственность;
♦ классовая дифференциация по занимаемому отношению к собственности;
♦ определение политического господства через богатство;
♦административная структура складывается после появления частной собственности;
♦ государство отделяется от общества, возвышается над ним, возникает противоречивая политическая структура.
Свои особенности имело формирование государств в Африке. Исследователи указывают на некоторые особенности раннего государства Африки, отличающие его от государства «восточной деспотии»: верховная власть была не наследственной, а выборно-наследственной, система управления строилась на геронтократическом принципе для нижних уровней, на аристократическом (меритократическом) — для более высоких. Кроме того, правители ранних государств Африки были связаны системой ограничений: в передвижении, в контактах с населением, что вытекало из представлений об их сакральности; в принятии важнейших решений, т. к. существовал известный противовес их власти в лице совета из представителей родовой знати.
В целом же и в этом регионе земного шара процесс монополизации функции общественного управления общинной верхушкой, т. е. зарождение государства, при отсутствии частной собственности на основные средства производства и разделения общества на классы являлся типичным, определяющим в становлении государственности, естественный ход которого был нарушен в результате колонизации материка.