198 ISSN 1997-2911. № 9 (63) 2016. Ч. 2
УДК 811.161.1
Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова
ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПОЛЯ ОДУШЕВЛЁННОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ НАЧАЛА XXI ВЕКА
В исследованиях по лингвистике под полем обычно понимается «совокупность языковых (главным образом лексических) единиц, объединённых общностью содержания (иногда также общностью формальных показателей) и отражающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений» [19, с. 380]. Благодаря использованию методики помлевого моделирования языковых подсистем удаётся разграничить и описать центральные и периферийные сегменты каждой из этих подсистем [3, с. 17-18]. В последней трети ХХ века была показана эффективность применения теории языкового поля к явлениям словообразования [23].
Словообразовательное поле одушевлённости как часть функционально-семантического поля одушевлённости-неодушевлённости является одной из малоизученных подсистем русского словообразования (см. подробнее [18; 32; 33; 34]). Нужно отметить, что начало комплексного изучения русских дериватов с точки зрения их способности выражать значение одушевлённости было положено в 1952 году В. В. Виноградовым. В академической «Грамматике русского языка» (переизданной в 1960 г. [9, с. 210-235]) и в первом университетском курсе русской морфологии [27, с. 96-110] В. В. Виноградов выделил несколько групп суффиксов, образующих названия лиц и животных. Эти словообразовательные форманты были отграничены от средств образования имен с предметным и отвлечённым значением.
Однако методика полевого анализа словообразовательного материала В. В. Виноградовым не использовалась. В начале 50-х гг. её ещё не было, первый опыт подхода к русскому словообразованию с позиций языкового поля был предпринят лишь через 17 лет после указанных публикаций В. В. Виноградова. О. Г. Ревзина в своей книге «Структура словообразовательных полей в славянских языках» обосновала вхождение всех дериватов с личным и зоонимным значением (т.е. значением живого существа), выраженным деривационными суффиксами, в особое словообразовательное поле («поле деятеля», или поле одушевлённости) [23, с. 6].
Под словообразовательным полем О. Г. Ревзина понимала набор суффиксов, которые «сообщают производным именам одно и то же общее словообразовательное значение» [Там же, с. 10].
Принимая в целом подход О. Г. Ревзиной, мы тем не менее считаем, что, во-первых, словообразовательные поля могут быть не только суффиксальными (ср. дериваты неправильный, аморальный, ирреальный, антиколониальный и т.п., представляющие префиксальное поле со значением отрицания признака), а во-вторых, семантика словообразовательного поля может не сводиться к одному словообразовательному значению. Например, у одушевлённых дериватов учитель, умник и школьник словообразовательные значения разные (ср. их обычные формулировки: `лицо, характеризуемое по действию', `лицо, характеризуемое по признаку' и `лицо, характеризуемое по предмету' Как будет показано ниже, при характеристике дериватов с позиции словообразовательного поля во всех подобных дефинициях более правильно было бы говорить не о лице, а о живом существе. ), но выражаемая словообразовательным формантом сема `лицо' (шире - `живое существо') позволяет объединить все эти дериваты в одно поле.
Словообразовательное поле одушевлённости противопоставлено другим словообразовательным полям, аффиксальные показатели которых служат для выражения значения неодушевлённости, - полям с предметным и отвлечённым значениями [Там же, с. 6].
Вслед за О. Г. Ревзиной термин «словообразовательное поле» стал использоваться многими исследователями-дериватологами [1; 2; 5; 8; 11; 13; 16; 20; 22; 26, 30]. Исследования такой направленности дают ценную информацию, позволяющую судить о том, как то или иное словообразовательное поле (например, поле одушевлённости) реализуется в общей деривационной системе языка.
Эта система применительно к русскому языку была детально охарактеризована в словообразовательном разделе академической «Русской грамматики» (РГ 1980) [24]. Русская деривационная система включает сотни словообразовательных типов, многие из которых служат для выражения анализируемого нами значения одушевлённости. Однако типы с подобной семантикой не отграничены в РГ 1980 [Там же] от типов с предметным и отвлеченным значениями, и сама терминология полевого анализа в данном фундаментальном труде не используется. Поэтому информация, содержащаяся в РГ 1980 [Там же], может являться лишь исходным пунктом, источником материала для анализа словообразовательных полей, в частности поля одушевлённости.
Перейдём к рассмотрению установленной нами с учетом данных РГ 1980 [Там же] системы русских словообразовательных типов, которые служат для выражения деривационными средствами семантики одушевлённости.
В сфере отглагольной деривации можно обнаружить 27 словообразовательных типов образования одушевлённых существительных - с суффиксами Для удобства работы со списками суффиксов приводим здесь и далее суффиксы в алфавитном порядке (в РГ 1980 [24] порядок перечисления аффиксов иной). -аг(а) (бродяга), -ак(а) (служака), -аль (макаль), -ар (дояр), -арь (токарь), -ат(ый) (вожатый), -атай (глашатай), -аш (торгаш), -еj- (швея), -ён(а) (гулёна), -ир (командир), -ит(а) (волокита), -лец (жилец), -льщик (носильщик), -с(а) (плакса), -тух Г. О. Винокур, который впервые обратил внимание в статье «Заметки по русскому словообразованию» (1946) на особенности строения данного слова, охарактеризовал основу петух- как нечленимую и непроизводную [6, с. 426-427]. Е. А. Земская считала основы типа петух- членимыми, но непроизводными [15, с. 320]. В. В. Лопатин в РГ 1980 [24, § 254] рассматривает слово петух как производное, со словообразовательным суффиксальным формантом -ух. И. А. Ширшов предлагает наиболее убедительное решение относительно структуры слов данного словообразовательного типа. В основах дериватов типа пастух, петух, а также уст. и шутл. питух выделяется, по мнению И. А. Ширшова, глагольная производящая основа (соответственно пас-, пе-, пи-) и словообразовательный формант -тух, а не -ух [35, с. 619, 641, 657]. (пастух), -уг(а) (хапуга),
-уй (обалдуй), -ул(я) (воображуля), -х(а) (выпивоха), -ц(а) (пропойца), -ч(ий) (доезжачий), -ыг(а) (торопыга), -ык(а) (владыка), -ырь (пастырь), -j(a) (судья) [Там же, § 214-255]; существует также один тип с нулевым словообразовательным суффиксом: -ш(а) (заика) [Там же, § 453].
Подобные отглагольные существительные нередко характеризуются как называющие «лицо, производящее действие, названное мотивирующим словом» [Там же, § 214]. Данное определение словообразовательного значения перечисленных выше типов представляется нам неточным. Дело в том, что в РГ 1980 [24] отмечаются примеры и отглагольных зоонимов типа петух (< петь), летяга `животное из отряда грызунов, похожее на белку, у которого передние ноги соединены с задними широкой летательной перегородкой' [4] и т.п. Ср. также случаи недифференцированного обозначения лица и животного одним и тем же отглагольным дериватом типа доходяга `об измождённом, обессилeвшем человеке или животном' [Там же]. Таким образом, словообразовательное значение дериватов, входящих в анализируемое словообразовательное поле, связано не только с семой `лицо'. Лучше говорить о формирующей данное поле гиперсеме `живое существо', которая является обобщением сем `лицо' и `животное' [25, с. 59] и выражается словообразовательными формантами, характерными для данного поля.
По данным РГ 1980, в русском языке можно выделить также 24 словообразовательных типа отадъективных одушевлённых дериватов - с суффиксами -ага (бедняга), -ай (кисляй), -ан- (чужане, в формах ед. ч. -ан-ин: чужанин), -ан/-иян (грубиян), -атор (новатор), -аш(а) (милаша), -ей (богатей), -ён(а) (смирёна),
-енец (младенец), -ий (аграрий), -ил(а) (здоровила), -ист (специалист), -к(о) (Гнедко), -он(я) (тихоня), -ох(а) (нескладёха), -ош(а) (юноша), -уг(а) (хитрюга), -ук(а) (злюка), -ул(я) (капризуля), -ун (толстун), -ш(а) (левша), -щик (ядерщик), -ышк(а) (малышка) [24, § 286-314].
Как видно уже из приведённых примеров, среди отадъективных одушевлённых дериватов также встречаются не только личные имена типа специалист, но и зоонимы типа Гнедко, Серко, Воронко, а также дериваты типа злюка, обозначающие любое злое живое существо - как лицо, так и животное. Ср. примеры из Национального корпуса русского языка [21]: С таким злобным видом вылетала (эта собака - Р. Ш.) им навстречу, что редкая собака не подожмет хвоста и не пустится наутек, не дожидаясь, пока эта серая злюка сшибет c ног (В. Бианки. Лесные были и небылицы); В кухне под лестницей сидит гусыня-злюка (И. С. Шмелев. Лето Господне).
Следовательно, можно говорить о существовании более чем 50 словообразовательных типов образования отглагольных и отадъективных одушевлённых дериватов-существительных.
Но наиболее обширен и разнообразен круг отсубстантивных существительных, выражающих словообразовательными средствами значение `живое существо (лицо или животное)'. РГ 1980 [24] содержит информацию о 66 словообразовательных типах производных существительных - названий лиц и животных, образованных суффиксальным способом от существительных.
Это, прежде всего, 37 словообразовательных типов с мутационным, по М. Докулилу [36, s. 196-199], словообразовательным значением `носитель предметного признака', или, точнее, `живое существо (одушевлённый предмет1), характеризуемый по другому предмету2 (одушевлённому или неодушевлённому), названному производящей основой'. Словообразовательные типы, выражающие данное словообразовательное значение, характеризуются суффиксами: -аг(а) (стиляга), -ал (театрал), -ан (критикан), -ан-ин/-чан-ин (россиянин), -ант (музыкант), -ар (школяр), -арий (парламентарий), -ариус (сценариус), -ач (бородач), -аш (мордаш), -евт (терапевт), -ей/-ачей (грамотей), -ён(а) (сластёна), -ень (слизень), -ер (пенсионер), -ет (апологет), -ец (поселенец), -ик (историк), -иот (киприот), -ист (журналист), -ич (москвич), -ич/-ев-ич (царевич), -л(я) (пискля), -ман (лоцман), -мейстер (балетмейстер), -нич(ий) (лесничий), -ов(ой) (ламповой),
-смен (спортсмен), -тяй (лентяй Отсубстантивное образование этого деривата (лентяй < лень) признаётся также в словообразовательных словарях [28; 35]. Возможен и иной подход к трактовке отношений производности в данном словообразовательном гнезде: слово лентяй может соотноситься с глаголом лениться (лентяй - это тот, кто ленится [23, с. 22]; вряд ли можно так же просто и естественно охарактеризовать семантику слова лентяй с опорой на слово лень, которое само по себе, являясь отвлеченным существительным, должно рассматриваться как синтаксический дериват от глагола лениться). С учетом всего сказанного суффикс -тяй может принадлежать сферам как отсубстантивного (слюнтяй < слюни), так и отглагольного (лентяй < лениться) образования одушевлённых существительных. ), -ук(а) (гадюка), -ун (драчун), -ург (драматург), -урка (снегурка), -ух (конюх), -ш(а) (маникюрша), -щик (трамвайщик), а также с нулевым словообразовательным суффиксом: -ш(ий) (ризничий) [24, § 331-379, 466]. На наш взгляд, наличие отсубстантивных дериватов гадюка, слизень и т.п. следует рассматривать как еще один аргумент в пользу того, что одушевленные дериваты являются обозначениями не только лиц, но и животных.
Кроме того, к полю неодушевлённости можно отнести и несколько групп отсубстантивных типов образования существительных с модификационными, по М. Докулилу, значениями [36, s. 200]. Модификационные словообразовательные значения никогда не связаны с изменением денотата производного слова по сравнению с производящим, дериват информирует о незначительной модификации (по признаку женскости, невзрослости и т.п.) того же предмета, который назван и производящим словом. В этом состоит принципиальное отличие модификационных значений от охарактеризованного выше мутационного словообразовательного значения, выражаемого одушевлёнными существительными типа стиляга, театрал и т.п., а также от мутационных по своей природе словообразовательных значений рассмотренных нами типов отглагольных и отадъективных существительных.
Рассмотрим теперь особенности модификационных словообразовательных значений и их связь с анализируемым нами полем одушевлённости на примере словообразовательной категории женскости (фемининности). Эта категория объединяет 12 отсубстантивных словообразовательных типов с деривационным значением `модификация по признаку женскости названия живого существа, которое выражено производящей основой' (ср.: [24, § 380]). В данную словообразовательную категорию входят дериваты с суффиксами: -есс(а) (стюардесса), -ин(а) (синьорина), -ин(я) (богиня), -ис(а) (актриса), -их(а) (дворничиха), -иц(а) (царица), -к(а) (пассажирка), -ниц(а) (учительница), -ух(а) (оленуха), -ш(а) (библиотекарша), -j- (лгунья), а также с нулевым суффиксом: раба (< раб), дежурная (< дежурный), Иванова (< Иванов) и т.п. [Там же, § 381-392, 467].
Особого внимания заслуживает вопрос о том, как связана словообразовательная семантика женскости с системообразующей для рассматриваемого поля семантикой `живое существо'. Эта связь очевидна (живое существо непременно должно быть охарактеризовано по полу, в то время как ни один неодушевленный предмет, ни одно явление или отвлеченное понятие не могут иметь различий по биологическому полу [7, с. 36]). Но суффиксы с модификационной семантикой женскости в словах типа стюардесса, учительница и т.п. не выражают непосредственно значения `живое существо' (это значение выражено в словах указанного типа не их словообразовательными суффиксами, а мотивирующими компонентами их основ: стюард-, учитель-). Суффиксы женскости сопутствуют значению `живое существо', предсказывают и подтверждают его. Выполняемая суффиксами женскости функция не прямого, а косвенного указания на живое существо даёт основание включать словообразовательные типы с подобными суффиксами в структуру поля одушевлённости.
Такой же вывод можно сделать и еще об одной модификационной словообразовательной категории, которую составляют субстантивные дериваты со значением маскулинности, образованные от названий живых существ женского рода; при этом используются суффиксы -ёл (козёл < коза) [24, § 379] и -ец (стервец < стерва) [Там же, § 440]. Эта обычно не упоминаемая в работах по дериватологии категория, на наш взгляд, включает не отмеченный в РГ 1980 [24] словообразовательный тип с суффиксом -ун, образующим разговорносниженные слова, такие как балерун (< балерина) и некот. др. [31, с. 35, 477]. Следовательно, можно говорить о трёх типах, формирующих данную словообразовательную категорию.
В анализируемое нами поле входит также группа из трех словообразовательных типов, составляющих модификационную словообразовательную категорию со значением невзрослости. Семантика невзрослости характеризует также только живые существа. В качестве деривационных средств выражения этого значения используются суффиксы -онок (турчонок), во мн. ч. -ат(а) (турчата), а также -оныш (утёныш) и -чук (барчук) [24, § 394-396].