Методом сплошной выборки из ТС XXI [Там же] были извлечены все одушевлённые слова, а также одушевлённые лексико-семантические варианты (ЛСВ) многозначных слов типа агент1 Слово агент1, в отличие от своего омонима агент2 `вещество, вызывающее сильную аллергическую реакцию', имеет два актуальных значения: 1. Официальный представитель учреждения, организации, выполняющий служебные получения, и 2. Организация, учреждение, представляющие интересы других учреждений или частных лиц. В нашу картотеку вошёл лишь первый ЛСВ слова агент1 (агент1.1). . В результате материал для исследования составил 1301 актуальную для современного русского языкового сознания лексическую единицу (слов и ЛСВ многозначных слов), которые имеют значение неодушевлённости.
Словообразовательный анализ этой лексико-семантической подсистемы показал, что её основу составляют производные лексические единицы. Лишь 150 актуальных лексических единиц (т.е. 11,53% от состава анализируемой базы данных) являются непроизводными: агент1.1, атаман, брокер, инсайд2 `в хоккее, футболе - полусредний нападающий', лама, омбудсмен, папарацци, спикер и др. Остальные лексические единицы (88,47% от состава собранной нами картотеки) являются производными, и для многих из них (прежде всего, суффиксальных, но не только) словообразовательный формант является непосредственным или опосредованным знаком неодушевлённости (валеолог `специалист в области медицины, изучающей не болезни, а проблемы сохранения здоровья', подписант, хиппарь, экстремал и мн. др.).
Невозможно в рамках журнальной статьи представить все результаты проведённого нами исследования. Мы расскажем лишь об основных из них, о выводах, позволяющих решать вопрос о принципах установления структуры словообразовательного поля одушевлённости и изучения динамики его развития в современных условиях.
Материал, предоставляемый словарём актуальной лексики XXI века, очень полезно сопоставить с той информацией, которая содержится в РГ 1980 и других публикациях, содержащих описание языкового материала последней трети ХХ века.
Это сопоставление позволяет, например, понять, изменилась ли за прошедшие десятилетия продуктивность рассмотренных нами ранее словообразовательных типов - высокорегулярного типа с суффиксом льщик и обладающего незначительной регулярностью типа с суффиксом -евт.
Словообразовательный тип с суффиксом -льщик был в прошлом веке, по наблюдениям авторов словообразовательного раздела РГ 1980, «продуктивен в профессиональной терминологии и в разговорной речи: нагнетальщик, разделывальщик (спец.); окказ.: слушал, вглядываясь в говорильщиков спокойными глазами (Герман); развлекальщик, доставальщик (устн. речь)» [24, § 214]. О продуктивности данного типа в прошлом веке пишет и Т. Ф. Ефремова [12, с. 255]. Но в рамках актуальной лексики XXI века (см. [29]), как это ни удивительно, мы не найдём ни одного одушевлённого существительного с морфом -льщик. Рабочие профессии, обозначаемые существительными типа нагнетальщик, разделывальщик, утратили свою значимость для социума в сравнении с «модными» профессиями, обозначаемыми словами типа менеджер, компьютерщик, модератор `администратор телеконференции, форума, чата, следящий за соответствием публикуемых сообщений тематике и соблюдением правил' и т.п.
Правда, в ТС XXI [Там же] есть одно слово с морфом -ельщик: плательщик (< платить), ср. также в РГ 1980 [24, § 214]: молельщик (молиться). Если даже признать, что -ельщик является алломорфом суффиксальной морфемы -щик (оснований для этого мало, морф -льщик, в отличие от -щик, признаётся нерегулярным [12, с. 123]), то всё равно наличие деривата плательщик не может являться аргументом в пользу продуктивности типа. Плательщик - не неологизм XXI века, слово обнаруживается уже в словаре XIX века [10, т. 3, с. 122].
Следовательно, можно предположить если не полную утрату данным типом своей продуктивности, то, по крайней мере, сведемние продуктивности типа к окказиональной лексике (дериваты типа говорильщик могут появляться, очевидно, и в наше время, но они как авторские неологизмы не входят в число актуальной для социума лексики). Не утратив своей регулярности, тип перестаёт быть таким же продуктивным, каким он был несколько десятилетий тому назад.
Неожиданным оказывается и поведение в XXI веке словообразовательного типа с суффиксом -евт. Как сказано в академической грамматике 1980, данный тип в прошлом веке был непродуктивным [24, § 379]. Этот вывод устарел, так как в числе актуальной лексики XXI века мы находим два новых деривата: ароматерапевт `специалист в области ароматерапии' (< ароматерапия `метод лечения, основный на использовании полезных свойств ароматов') и биоэнерготерапевт (< биоэнерготерапия `лечение заболеваний с помощью биоэнергии, биоэнергетического воздействия экстрасенса').
Таким образом, высказанное ранее предположение о том, что регулярный словообразовательный тип с суффиксом -льщик непременно должен занять место в ядерной части центрального сегмента поля одушевленности, может быть оспорен новыми данными об утрате типом былой продуктивности. Требует дополнительного осмысления и предположение о том, что нерегулярный, согласно РГ 1980 [24], тип с суффик- сом -евт должен быть отнесен к границам центрального сегмента поля. Отмечаемая в ТС XXI [29] продуктивность этого типа укрепляет его позиции в структуре поля.
Таким образом, место словообразовательного типа в структуре поля зависит не только от характера словообразовательного значения типа и его регулярности, но в немалой степени и от его продуктивности.
В специальной литературе уже были представлены и охарактеризованы все возможные комбинации признаков регулярности и продуктивности словообразовательного типа [17, с. 387-388]. Тип может быть:
1) регулярным и продуктивным (таков тип отадъективных существительных с суффиксом -ость: злость, серость);
2) регулярным, но непродуктивным (таков тип отадъективных существительных с суффиксом -от(а));
3) нерегулярным, но продуктивным (речь идёт не о нерегулярных типах в строгом понимании, когда тип представлен только одним дериватом, а о типах с низкой степенью регулярности, которые по традиции называются нерегулярными, ср. рассмотренный выше тип отсубстантивных существительных с суффиксом -евт: фармацевт, терапевт и т.п.);
4) нерегулярным (в том числе с низкой степень регулярности) и непродуктивным (таковы словообразовательные типы, включающие дериваты попадья - 1 дериват, пастух, петух, уст. и разг. питух - 3 деривата и т.п.).
Эти комбинации признаков словообразовательных типов определяют их место в словообразовательном поле. Естественно предположить, что регулярные и продуктивные типы с мутационным словообразовательным признаком `живое существо, характеризуемое по действию/признаку/ предмету' составляют ядро центрального сегмента поля одушевлённости. Регулярные, но непродуктивные типы образуют приядерную зону этого сегмента поля, далее располагаются обладающие низкой степенью регулярности, но тем не менее продуктивные типы. Наконец, окраинную, граничащую с периферией поля, часть центрального сектора поля составляют нерегулярные и непродуктивные типы.
В ТС XXI [29] нами были обнаружены 83 суффиксальных типа образования одушевлённых существительных, при этом 60 типов имеют мутационную словообразовательную семантику, а 23 типа - модификационную.
Мутационная семантика прямого обозначения живого существа реализуется в нескольких регулярных словообразовательных типах. Так, с помощью суффикса -ер образуется 44 актуальных для XXI века отсубстантивных деривата: андеррайтер `высококвалифицированный специалист в сфере покупки ценных бумаг' (< андеррайтинг), инсайдер `лицо, имеющее по своему служебному положению доступ к конфиденциальной информации' (< инсайд), мерчандайзер `специалист по стимулированию торговой деятельности' (< мерчандайзинг) и т.п. 36 отсубстантивных дериватов образовано с помощью суффикса -ник: киберпреступник (< киберпреступление), суицидник (< суицид) и пр. Как показывают приведённые примеры неологизмов, эти типы продуктивны, как и целый ряд других; все они входят в ядерную часть центрального сегмента анализируемого словообразовательного поля.
Но особое место среди словообразовательных типов, принадлежащих ядру данного поля, занимает тип отсубстантивных существительных с суффиксом -ист (115 дериватов: антиглобалист, аутентист `музыкант, исполняющий старинную музыку в аутентичной манере', кайтсёрфингист `спортсмен, катающийся на кайте - воздушном змее в виде паруса', мачист `мужчина, придерживающийся культа мужественности' и мн. др.). Тип не только очень регулярен (следующий по рангу употребительности в актуальной лексике тип с суффиксом -ер, который был охарактеризован выше, образует почти в три раза меньше дериватов), но и высокопродуктивен. Он содержит множество неологизмов XXI века; выше была приведена лишь незначительная часть дериватов, подтверждающих продуктивность этого типа.
Нужно сказать, что суффикс -ист до сих пор считался способным образовывать преимущественно отсубстантивные и лишь иногда отадъективные дериваты типа ручнист `лицо, занимающееся ручной продажей' [16, с. 104]. Но в БТС [4] и ТС XXI [29] зафиксирован дериват приколист `человек, который любит прикалываться', т.е. разыгрывать окружающих. В языке XXI века этот продуктивный суффикс продолжает внедряться в сферу отглагольного словообразования. В ТС XXI [Там же] нами был обнаружен дериват бомбист - омоним не актуального для наших дней (отсутствует в БТС [4]) отсубстантивного архаизма бомбист `террорист, использующий бомбу'. Бомбист XXI века (однокоренной синоним - бомбила) - это человек не с бомбой в руке, а на личном автомобиле (`водитель-частник, который «бомбит», т.е. занимается несанкционированным извозом').
Следовательно, буквально на наших глазах нерегулярный тип отглагольных одушевлённых существительных с суффиксом -ист стал продуктивным и поэтому чуть более регулярным, чем прежде. Конечно, его место пока не в ядерной части центрального сегмента словообразовательного поля, он дальше от ядра поля, чем рассмотренный ранее тип с достаточно регулярным, но не подтвердившим своей актуальной продуктивности суффиксом -щик. Время покажет, станет ли тип отглагольных имён с суффиксом -ист понастоящему регулярным и высокопродуктивным, продвинется ли он ближе к ядру поля, оторвётся ли он от находящихся в следующей по удалённости от ядра зоне центрального сегмента поля, включающего нерегулярные и непродуктивные словообразовательные типы (ср. дериваты попадья, королева и т.п. [6, с. 426-427]), которые граничат с периферией поля и нехарактерны для актуальной лексики XXI века.
Что касается периферии словообразовательного поля одушевлённости, то она формируется словообразовательными типами с модификационной семантикой, которые, как было сказано выше, по характеру своего словообразовательного значения (не прямое, а опосредованное указание на сему `живое существо') не могут войти в центральный сегмент поля.
Словообразовательные типы такого рода представлены четырьмя словообразовательными категориями из шести установленных нами выше Категории маскулинности, а также женскости в сочетании с социальной «невзрослостью» в ТС XXI [29] не представлены. :
1) с номинативным значением женскости; чаще всего используются регулярные и продуктивные суффиксы -к(а) - кёрлингистка, толкиенистка и т.п. (37 дериватов), а также регулярный, но непродуктивный суффикс -ниц(а) - артарница, яблочница и др. (28 дериватов); первый из указанных типов ближе к центральной части словообразовательного поля одушевлённости, чем второй;
2) с номинативным значением невзрослости - обнаружен только один дериват с суффиксом -онок: бомжонок;
3) с экспрессивно-оценочным значением: блатняга (от субстантивата блатной4 `представитель преступного мира'), ламом (от ламмер `неопытный пользователь, считающий себя сведущим в компьютерах'), блатарь и т.п.;
4) со значением функционально-стилистической модификации: хиппи (стилистически нейтральное слово) > хиппарь (жаргонизм). Нужно сказать, что изменение функционально-стилевой характеристики деривата по сравнению с производящим часто сопровождает экспрессивно-оценочную деривацию. Например, словообразовательный формант деривата коммуняка выражает не только экспрессивную оценку лица говорящим, но и отнесенность деривата к разговорной речи (в отличие от стилистически не маркированного производящего коммунист).
Есть основания считать, что первые две словообразовательные категории из рассмотренных только что, семантически связанные со значением `живое существо', находятся ближе к центральному сегменту анализируемого словообразовательного поля, чем две последние категории, связанные с полем лишь функционально, а именно благодаря способности некоторых аффиксов образовывать только одушевлённые дериваты (хотя синонимичные им аффиксы могут быть использованы при образовании и неодушевлённых существительных).
Таким образом, анализ словообразовательной семантики одушевлённых существительных и изучение того, как соотносятся признаки регулярности и продуктивности соответствующих словообразовательных типов, позволяют структурировать словообразовательное поле одушевлённости в современном русском языке, делать выводы о строении центра и периферии этого поля.
Список литературы
1. Абросимова Л. С. Словообразовательное поле глаголов, производящей базой которых являются существительные в современном английском языке: дисс. … к. филол. н. Ростов-на-Дону, 1994. 190 с.
2. Араева Л. А. Словообразовательный тип. М.: Либроком, 2009. 272 с.
3. Бондарко А. В. Основы функциональной грамматики. Языковая интерпретация идеи времени. СПб.: Изд-во С.-Петерб. н-та, 1999. 258 с.
4. Большой толковый словарь русского языка (БТС) / гл. ред. С. А. Кузнецов. СПб.: Норинт, 2000. 1536 с.
5. Винокур Г. О. Заметки по русскому словообразованию // Винокур Г. О. Избранные работы по русскому языку. М.: Учпедгиз, 1959. С. 419-442.
6. Володин А. П. О функционально-семантическом поле одушевлённости/неодушевлённости // Исследования по языкознанию: сб. статей к 70-летию А. В. Бондарко. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001. С. 36-43.