Освободительная борьба народов центральных и западных районов Северного Кавказа
Восстание крестьян в Осетии, Кабарде, Балкарии и Адыгее (30-- 50-е годы XIX в.). Движение горцев Дагестана и Чечни оказало большое влияние на развитие антифеодальной и антиколонизаторской борьбы в Осетии, Ингушетии, Кабарде, Балкарии, Черкесии, Карачае и Адыгее. Несмотря на то, что осетины, кабардинцы, балкарцы, ингуши в основной своей массе отрицательно относились к мюридизму, антиколонизаторская и антифеодальная борьба горцев Дагестана и Чечни находила среди них отклик.
В 30--50-х годах XIX в. в центральных и западных районах Северного Кавказа развернулись стихийные выступления крестьянских масс против местных феодалов и царских властей. Крестьяне выступали и против норм шариата как орудия феодальной эксплуатации. Одним из крестьянских требований в антифеодальных движениях кабардинского народа являлось восстановление судопроизводства по адату, так как нормы шариата в ряде случаев были тягостными для народных масс. В 1830 г. кавказское командование предприняло экспедицию под командованием генерал-майора кн. Абхазова против «непокорных» ингушей, тагаурцев, «дерзкие поступки» которых, по словам И. Ф. Паскевича, вынудили его принять против них «меры крепости» 113. Осетинские старшины Беслан Шанаев и другие пытались оказать в Тагаурии сопротивление отряду Абхазова. но при первой же встрече в районе Ларса-Саниба были разбиты. Вскоре же после этого старшины Кундухов Есенов, Беслан Шанаев и другие явились к Абхазову и просили о пощаде. Тагаурия была приведена к присяге. Возглавлявшие борьбу пять старшин были арестованы и сосланы в Сибирь.
В 40--50-х годах XIX в. в связи с развитием крепостнических тенденций в Северной Осетии обострялись классовые противоречия. «Между нами, - писали баделяты, - существует непримиримая вражда, которая ежегодно ознаменовывается кровавыми происшествиями». Эта вражда нередко принимала ожесточенные формы в виде крестьянских волнений и восстаний против «своих» феодалов. В 1836 г. крестьяне Дигории отказались от несения повинностей феодалам на том основании, что земля на равнине ранее принадлежавшая кабардинским князьям, после ликвидации их власти стала казенной землей и поэтому не может считаться алдарской Крестьяне полагали, что с установлением царской власти она не обязаны уже отбывать феодалам те повинности, которые раньше несли за так называемую защиту народа.
В своих обращениях к кавказскому командованию крестьяне Северной Осетии вместе с жалобами на алдар * просили отделить их земле, поселить их отдельно от феодалов. «Тем деревенским нашим обществам, которые живут в соседстве с тагиатами, - писали тагаурские крестьяне, - надо назначить отдельные участки хлебопахатной и сенокосной земли».
В свою очередь, феодалы жаловались на народ, обвиняя его в «неблагодарности». «Как известно,- писали они,- народ черный никогда даже лучшей жизнью не бывает доволен, но ищут всегдашнюю перемену... Они ищут совершенной вольности по внушению лукавых людей, делающих возмущения во всех народах»115. Баделяты высказывали уверенность, что царское правительство не пойдет по пути «лишения их прав над народом», что оно не нарушит «порядка», на котором основано «спокойствие и благоденствие народа». В противовес требованиям крестьян об отмене феодальных повинностей, тагаурские и дигорские феодалы в 1845 г., наоборот, просили закрепить за ними особым указом в вечное владение те земли, на которые они распространяли свои права, и именовать их официально алдарами, а не старшинами, что должно подчеркнуть их владельческие права на землю.
Большой размах приняла антифеодальная борьба кабардинского и балкарского крестьянства. Одним из звеньев этой борьбы было волнение крестьян кн. Бековича-Черкасского в 1837 г. в Малой Кабарде. Крестьяне отказались платить феодальные повинности и подали жалобу командующему Кабардинской линией полковнику Короткову на то, что князь неправильно взыскивает с них подать. Когда кн. Бекович-Черкасский для предупреждения «бунта» приказал связать одного холопа «за тайное сообщение с казаками через Карантинную линию», то это вызвало взрыв возмущения. Крестьяне выступили с оружием в руках против князя и вынудили его освободить связанного. Не желая подчиняться феодалам и нести в их пользу повинности, 400 крестьян покинули деревню и ушли в горы. «Почетные» кабардинские старики ездили к восставшим и шесть дней уговаривали их разойтись по домам и приступить к выполнению своих обязанностей. Но крестьяне не согласились.
Видя, что волнения принимают серьезный характер, командующий войсками на Кавказской линии генерал Вельяминов направил против взбунтовавшихся «холопов» отряд в 300 солдат с артиллерией во главе с майором Макаровым. Крестьяне отступили в глубь ущелья, но вскоре вынуждены были сдаться. Многие «бунтовщики» были арестованы и сосланы.
Упорный характер носили волнения крестьян в Большой Кабарде в 1838 г. Их возглавил «вольный» кабардинец Карданов. Поводом к этим выступлениям послужило то, что царское правительство в 1838 г. начало строить Лескенское военное поселение. Для заготовки и доставки строительных материалов по требованию царской администрации в Лескен было направлено 5093 крестьянина. Управляющий строительством заставлял их работать без отдыха, не давая им продовольствия, произвольничал и издевался над ними. Доведенные до крайности, крестьяне отказались от работы. Когда начальство потребовало от крестьян немедленно приступить к заготовке леса, кабардинские крестьяне не подчинились и под предводительством Карданова «скрылись с оружием в руках».
* Алдар - феодал, владетель.
Царская администрация избрала «мирный» способ борьбы против восставших. Командующий Кабардинской линией полковник Короткое, собрав всех членов Кабардинского временного суда и влиятельных князей и дворян, в сопровождении отряда казаков отправился в Черкесскую крепость, расположенную недалеко от местонахождения восставших. Коротков потребовал от князей и дворян, чтобы они уговорили восставших немедленно приступить к работе, в противном случае он угрожал «силою оружия» подавить восстание. В течение девяти суток восставшие не соглашались ни на какие предложения владетелей, пытавшихся уговорить их выйти из леса и приступить к работе. Кабардинские князья, напуганные волнением, вынуждены были дать присягу восставшим крестьянам. Лишь после этого крестьяне вышли из леса и приступили к работе
В 1854 г. во владениях кн. Бековича-Черкасского из-за непосильных повинностей и притеснений снова взбунтовались крестьяне (около 100 дворов), отказавшись выполнять повинности и платить подати. Несколько человек из крестьян - Мурзабек, Жамбо, Кайтуков и др. - разъехались по селениям и вели агитацию против князя, убеждая народ «сложить с себя повиновение, не платить подати и не отбывать никаких повинностей». Взбунтовавшиеся крестьяне, «вопреки обычаю, - как сообщалось в рапорте о событиях, - осмеливались наносить обиды... и с оружием в руках покушались на жизнь» кн. Бековича-Черкасского. Эти волнения были типичной формой борьбы крестьянских масс, местными выступлениями против феодальной эксплуатации.
Многочисленные пережитки родового строя, сохранившиеся в быту кабардинцев и балкарцев, сдерживали развитие классовой борьбы и самосознания трудящихся Кабарды и Балкарии. Кроме открытых возмущений против феодального гнета, множились и другие формы крестьянского протеста. Кабардинские и балкарские крестьяне поодиночке расправлялись с феодалами, отказывались от работы п платежей. Одной из форм классовой борьбы в первой половине XIX в. являлось бегство крестьян от своих феодалов. В 1832 г., по словам пристава тохтамышских аулов Кудряшева, крестьяне, принадлежавшие абазинским владельцам Калагирею Лоову и Мате Биджиеву, бежали из аула князя Али-Мурзы Лоова. Особенно много крестьян убегало в Балкарию, которая стала приютом и убежищем для беглых крестьян Осетии, Кабарды, Дагестана.
Со своей стороны балкарские крестьяне, скрывавшиеся от преследования князей, дворян и царских чиновников, находили приют в среде крестьянских масс других народов Северного Кавказа. В 1844 г. три крестьянские семьи, принадлежавшие прапорщику Темирханову, бежали со своими семьями в Северную Осетию (в Дигорию). В том же году холоп Магомет Хашаев бежал в Большую Кабарду и скрывался в деревне Коголкине.
В мае 1850 г. в Южной Осетии было «обнаружено... неповиновение крестьян своим помещикам». Царская администрация, напуганная классовой солидарностью крестьянских масс различных народов, начала рассылать циркулярные предписания местным властям. 10 июня 1850 г. начальник области предписал приставу балкарских обществ Хоруеву немедленно арестовать «осетинских бунтовщиков» в случае их появления среди балкарского населения119. Несмотря на усиление административного надзора, «неповиновение» балкарских крестьян своим таубиям не прекращалось. Летом 1850 г. крестьяне Безенгийского ущелья Шуваловы (Шаваевы) «совершенно вышли из повиновения». Протест крестьян против феодальной эксплуатации достиг такого напряжения, что Кавказская администрация вынуждена была принять меры по закреплению балкарских крестьян за владельцами. Желая положить конец этим «беспорядкам», начальник Центра Кавказской линии 13 декабря 1851 г. послал предписание приставу Балкарии о запрещении балкарским крестьянам переселяться из села в село и закреплении их за таубиями. Но эти меры еще более усилили классовую борьбу в Балкарии. От глухого протеста крестьяне переходили к открытым выступлениям против своих угнетателей.
В 1855 г. восстали крестьяне в Чегемском и Хуламском обществах. Они требовали снижения феодальных поборов и других многочисленных повинностей, добивались права свободного пользования пастбищными землями. Но волнение это не приняло вооруженного характера, и таубиям удалось, ловко обманув крестьян, успокоить их.
В 40-50-х годах XIX в. абазинские крестьяне открыто выступили против попыток князей Лоова и Бибердова переселить их с р. Кумы в верховья р. Кубани. Восстание было разгромлено вооруженной силой. Но борьба абазинских крестьян не прекратилась. Классовая борьба обострилась также в Адыгее и Черкесии. В 1846 г. восставшими шапсугскими и натухайскими тфокотлями было освобождено от власти дворян до 8500 дворов крепостных крестьян (не менее 50000 душ обоего пола). В течение 1846--1847 гг. шапсугские н натуханские дворяне дважды посылали своих депутатов к командующему Черноморской кордонной линией генералу Рашпилю с просьбой принять их в русское подданство в надежде на восстановление в будущем своих утраченных прав.
Дворяне писали: «Потери наши в борьбе с чернью пусть будут доводом нашей правительству покорности. В притеснениях своих простой народ натухайский и шапсугский отнял от нас, дворян, подвластных нам 8466 дворов, которых обязал присягою присоединиться к своему обществу, лишив таким образом нас возможности ими пользоваться. По оставшимся от предков наших черкесским обычаям мы имеем совершенное право на владение крестьянами, но народ для своей пользы выдумал другой какой-то шариат, на основании коего и отнял подвластных нам люден. Они забываются перед нами и не придерживаются оставшихся обычаев предков наших и настоящего шариата. За таковые обиды наши и ущербы дозволено бы было нам отомстить им оружием самим собою и с помощью русских войск в разное время. При этом просим, чтобы и бежавшие от нас крестьяне в разное время в Россию были возвращены и отданы своим владельцам...»
Царские власти на Кавказе поспешили взять под защиту адыгскую знать, организовав две карательные экспедиции в земли шапсугов и натухайцев. В ответ на это тфокотли произвели конфискацию имущества дворян, присягнувших России. Те же дворяне, которые остались за Кубанью, боясь потерять свое имущество и оставшихся крепостных крестьян и рабов, пошли на компромисс и примирение со старшинами тфокотлей. Последние выдвинули требование, чтобы «дворяне были равны» с ними в правах, в противном случае «грозили совсем изгнать со своих земель дворянские фамилии».
Не менее острый характер носила антифеодальная борьба у адыгов, которые считались «покорными» России. Одним из самых крупных является выступление бжедугских крестьян в феврале 1856 г известное под названием «Пшиорк-зау» («Война против князей и дворян») (рис. 6). Причиной восстания послужило притеснение со стороны феодалов Из среды восставших выдвинулись руководители Ханахоко Кимчерий и Депчен Хусен, вокруг которых группировались крестьяне.
На народном собрании, состоявшемся в ауле Понежукай крестьяне выдвинули требования равенства прав с феодалами и чтобы не было «сословия князей и дворян»123 (рис. 7). Но последние отвергли эти притязания и ответили репрессиями. По указанию князей, крестьян начали убивать по одному лишь подозрению «в соучастии в делах тфокотлей» Тогда бжедухские крестьяне подняли вооруженное восстание. Ополчение крестьян с участием абадзехов и шапсугов во главе с Ханахоко подошло в феврале 1856 г. к аулу Понежукай и окружило его. В кровопролитной стычке у кунацкой владельца Ендара многие князья и дворяне были убиты. Оставшиеся в живых либо бежали к русским, либо смирились и «дали присягу навсегда отказаться от своих притязаний и слиться с народом». На следующий день состоялось народное собрание, на котором был избран совет народного правления. Однако феодалы, получив помощь от царских властей, перешли в наступление. Крестьяне, несмотря на героическое сопротивление, потерпели поражение; последовали массовые репрессии. Полковник Барзиков с отрядом войск в течение 1856--1857 гг. совершил несколько карательных экспедиций в земли бжедухов, в результате чего многие аулы подверглись разорению.
Успешному завершению борьбы крестьян препятствовало много причин. Крестьяне, опутанные патриархальными пережитками, четко не представляли своих классовых интересов. Их действия оказались локализованными и раздробленными. Руководители восстания проявляли колебания, а иногда шли и на определенные уступки в пользу феодалов. Активная помощь царизма феодалам делала практически невозможной победу крестьян. Несмотря на это, восстание имело далеко идущие последствия. Преимущества феодалов были значительно урезаны. Они долго не решались усилить гнет из опасения нового выступления крестьян; вынуждены были умерить повинности, что положительно повлияло на крестьянское хозяйство.